Знак

***

Убаюкивающая темнота обволакивала, кутала в тёплый кокон из объятий, нисколько не стесняя. Ступая по тёмной поверхности, Чуя не чувствовал боли камней и твёрдой почвы, лишь мягкую траву. Вдали уже сиял знакомый силуэт, и, пусть это было невозможно, омега отчётливо видел знакомую ласковую улыбку.

Сны всегда были спасением омеги от жестокой реальности, его укрытием, где всегда ждала та самая фея из детских сказок, рассказанных с улыбкой и шёпотом.

– Сестрица, – прозвище, данное юным омегой ещё в далёком детстве, звучит столь обыденно, а милый отклик на него кажется тем самым лучиком надежды. – Твой братик вновь пришёл встретиться.

Счастье бьёт в нём ключом, забирая воспоминания о причине его пребывания в столь загадочном месте. Чуя подбегает к размытому силуэту, сосредотачиваясь на родной улыбке, выглядывающей из-под витиеватых вихрей, что когда-то были волосами. Юноша усаживается подле духа, укладываясь на его колени, блаженно прикрыв глаза. В реальном мире у его сестрицы нет таких сил, но в её владениях, в мире снов, доступ к которым имеют лишь она и её добрый человечек, возможно всё.

Погибнув в молодом возрасте, девушка, не сумевшая принять утрату единственного чада, осталась неприкаянным духом, без имени и воспоминаний о единственно важном человеке в своей жизни. После долгих лет скитаний Безымянный дух, как прозвали её заблудшиеся в лесу путники, нашла маленького мальчика в промёрзшей канаве. Ребёнок был чумазый, голодный и уставший, и единственным существом во всём этом прогнившем насквозь мире, протянувшим человечку руку, оказался дух без имени.

С тех пор у Безымянной появилось имя, а Чуя по сей день был её Человечком.

– Как ты, малыш? – ласково шепчет женский голос, приглаживая распушившиеся волосы.

– Этот день пришёл, сестрица, и я не смог тебя позвать, – печаль и грусть не трогают лица, но тревога никуда не уходит. – Побоялся, что тебя прогонят.

– Где ты сейчас, человечек мой? Тебя нет ни в мире живых, ни мёртвых. Ты словно очень далеко, не могу тебя найти, – холодные пальцы разглаживают складку меж бровей на бледной коже, пока вторая рука треплет румяные щёки. – Выглядишь вполне здоровым. Как у тебя получилось позвать меня, обычно так выходило лишь когда ты в опасности.

– Не знаю. В последний момент мне вдруг стало так страшно, что я просто упал, уснул. Помню лишь твой голос у себя в голове, – омега нежится от чужих прикосновений, пусть и знает, что ощущать их не может.

– Ты скоро проснёшься, так что попробуем старый фокус, – хитрая ухмылка была столь широка, что возникало сомнение, лицо рисует эти линии на себе или сама улыбка вырисовывает всё остальное вокруг себя. Обычно, увидев что-то подобное, люди покрывают холодным потом и бледнеют, но Чуя знал, что это лишь признак хорошего плана.

Омега улыбнулся одними глазами, опустил веки, почувствовал родное касание на лбу, а после всё обволакло мягкое синее свечение.

***

Голубые огни предавали мистицизма и ощущение легкого мандража, но тело оставалось целым и невредимым, а также заботливо укрыто мягким одеялом.

Голова всё ещё немного гудела и кружилась, когда юноша сел, но состояние медленно приходило в привычную норму, которая таковой никогда не являлась. Осознание чего-то важного ударило всей своей мощью. Ослабевшая ладонь начала шарить вдоль тела от ног, где было легче спрятать странную деталь, но таковая нашлась лишь на груди.

На мягком шнурке свисал, почти касаясь легко очерченных грудей, небесно голубой кристал, туго обмотанный вервием. Строго говоря, Сестрица нашла способ оставить на Чуе своего рода маяк, излучающий только ей уловимый свет. Успокоение охватило душу омеги, когда его пальцы коснулись тёплого камня.

Тишина позволяла думать, была приятным собеседником и слушателем, а также верным соратником. Она с увлечением попивала ароматный чай, именуемый зажженными благовониями, пока Чуя размышлял. Их уединенцию прерывают крадущиеся шаги. Омега бесшумно ложится на футон, накрываясь одеялом.

Неизвестный ведёт себя спокойно, уверенно, точно зная нахождение каждого используемого предмета. Помимо шуршания ткани, переминающихся шагов с пятки на носок, есть то, что Чуя не может определить. Это что-то среднее между падением первой снежинки на землю и тяжёлым шелестом метающегося из стороны в сторону веника. Одновременно неслышимое и громкое до ужаса.

Запах благовоний немного приглушается ароматом настоящего травяного чая, а звуки льющейся воды в чашку забирают влагу изо рта. Шебуршения стихают, давая практически оглохнуть от тишины.

– Притворяться спящим не имеет смысла, лучше поднимайся и раздели со мной трапезу, – голос спокойный, статный, очень знакомый.

Не видя смысла в никому не нужной робости, омега поднимается с футона, обнаруживая возле себя небольшой столик, усыпанный разными яствами, но больше всего благоуханьем нежной розы омегу заманивает ароматный чай.

Закусив губу, юноша не осмеливается приподнять голову, лишь робко поднять взгляд, прикрытый алыми вихрями распушившихся во сне волос. Всего на расстоянии вытянутой руки от него сидел статный мужчина с тёмными волосами и бросающимися прямо в глаза белоснежными животными ушами, подёргивающимися на любой звук, тогда как позади его тела уютно устроились многочисленные белоснежные хвосты каждый длиной в метр. Взгляд мужчины был заинтересованным, а нижняя часть лица скрыта за пиалой.

– Ешь осторожно, пища только приготовлена и может быть слишком горяча, – бегло осмотрев уставленный едой стол, Чуя просто не знал, за что хвататься, ведь всё выглядело столь вкусно и заманчиво, что отказаться было почти невозможно, особенно когда в животе закрутило и зажурчало. На лице уже очевидно лиса проскочила мягкая улыбка, оставив после себя незатейливый след. – Не мог представить, что конкретно тебе нравиться, поэтому решил не рисковать. Никуда не торопись, времени предостаточно.

А Чуя решил рискнуть, когда в животе вновь заиграл оркестр. Палочки в руках дрожали, но как только в рот попал первый кусочек, тепло и вкус блюда мгновенно покорили падкое на еду сердце, и омега стал поглощать пищу жадно, но с присущей только ему осторожностью.

– Я хочу задать несколько вопросов, ничего смущающего или порочащего тебя. Прошу, утоли моё любопытство, – непривычное для юноши обращение немного затормозила его, но вскоре он утвердительно кивнул, продолжая есть. – В том месте, где ты жил, к твоему уходу отнеслись спокойно? – Чуя лишь легко кивает, не задумываясь ни на миг. – Тебя провели к нужному месту? – вновь согласие, выстраивающее в голове молодого демона нужные дорожки. – Из этого можно исходить, что ритуал прошёл в нужном порядке, – а вот и подвох. Похоже, это был последний ужин для омеги, ему устроили прощальный пир. – Стало быть, ты принимаешь мои ухаживания, – уверенно говорит мужчина, а в следующий миг Чуя давиться едой.

Тяжёлый кашель разносится по комнате, отражаясь от стен. Демон неслышно поднимается, спеша человеку на помощь. Мягкое касание по спине в одночасье снимает боль, вытесняя собой и кашель.

– Какие ещё ухаживания? – сиплым голосом шепчет омега, взирая на лиса с непониманием.

***

Долгие объяснения и внушения не оставляют в душе Чуи сомнения: жертва, о которой так упорно твердили всю его жизнь, была ни чем иным, как брак с бессмертным демоном и продление его рода. Либо старейшины истолковали предсказание неверно, либо сама его формулировка оказалась слишком витиеватой для смертных.

Суть заключалась лишь в том, что знак, всё ещё находящийся на лбу, означал готовность вступления в брак и принятие тысячелетней родословной будущего супруга, о чём Чую, разумеется, никто не предупреждал.

– Позволь доказать подлинность и серьёзность собственных намерений, – настаивал демон, не желая потерять возможность показать хрупкому человечку лучшую жизнь, после всего услышанного от него. – Если решишься согласиться, то я дам время, одарю своей заботой, преданностью, любовью. Покажу тебе свои владенья, и ты станешь в них господином. Никто не посмеет ослушаться или быть неучтивым, твой статус будет выше моего. Если решишься пойти со мной рука об руку, клянусь, что тяжесть печали не омрачит твоего лица.

Крупная рука, излучающая тепло, тянется вперёд, останавливаясь в нескольких сантиметрах от омеги, предоставляя выбор. Юноша робко вкладывает собственную ладонь, вверяя свою судьбу.

***

______________________________________

Во и новая глава. Как и обещала включила второстепенное персонажа. В будущем он будет раскрыт и получит свою историю счастья.
На сегодня всё, люблю вас ❤️❤️❤️