Глава 18

Когда жизнь ебет во все щели - получай оргазмы.

Пришло время распутать эту паутину и несуразицу со скучной семейной жизнью человека, который всю молодость провел с изощренностями этих понятий. Не возникло желания сказать: «Артур, да хорош прикидываться добропорядочным семьянином: мужем и отцом! Аж приторно..

Где блять девчонки, пабы и мотоцикл?! Ты даже не ушел в запой. Вызываешь разочарование. Мы все так живем. А твоя жизнь один хуй отличалась от нашей как раз СЕМЕЙНОЙ И ПРИТОРНОЙ! Об этом тихом семейном счастье.. - не интересно, у нас и самих оно!».

Спасибо, блять, что каким-то негласным советом вы все решили, что я должен нести крест и всех вас развлекать. А этот - что с него взять.. можно и сбросить со счетов.

Я не могу судить и очернять Ниа, потому что она в первую очередь девушка, а, во-вторых, все еще занимает место в моем сердце. Она мне ничего не обещала. И, скажем так, ею было принято решение совокупиться с Ричардсоном, моим приятелем-бизнесменом, и перестать спать со мной.

Для меня это стало серьезным ударом. Так что ли я должен был написать?

Да хуй с ней, да убила она во мне всё живое, разбила сердце, станцевала на костях, и я свалил из города на мотоцикле.

У меня неожиданно возникла картина, как актриса во всём красном танцует на пепелище во время моей панихиды. В этом была вся она. И, собственно, это меня в ней и подкупало. Никогда бы не подумал, что смогу сойтись с обычной, семейной девушкой. Но, кажется, я всю жизнь жил не теми понятиями.

Что стало с Анной и Андреем?

У меня там тоже произошла, весьма, забавная история. После чего я уже сбегал из города, держась за панталоны.

- Артур, это правда? - Ко мне ворвалась в квартиру Анна, я тогда дописывал очередной роман.

Голова безбожно разрывалась от мыслей, и неимоверных усилий мне стоило не терять внимания с моих героев.

- Анна, у меня сейчас очень много дел. Давай в другой раз. - Я старался не выдавать дрожь в голосе. Но, честно, было невыносимо.

Состояние, когда ты делаешь вид, что все в порядке и тебе плевать - в разы хуже, чем если бы я ушел в запой и пошел по бабам. Равнодушие всегда хуже ненависти. Смерть хуже захудалой жизни.

Девушка аккуратно прошла в квартиру и притихла. Она стояла в проходе коридора и молча смотрела на меня. Я чувствовал пристальный взгляд на себе, но старался делать вид, что неимоверно занят.

- Артур, тебе так плохо?

Я хмыкнул, ничего не ответил и, сжав зубы, продолжил печатать строки на печатной машине. Пальцы отбивали агрессивный ритм, сотрясая тишину.

- Прости. Я познакомила тебя с ней, ты ведь изначально не...

- Анна! - Прикрикнул я. Эта тема изрядно выводила меня из себя. - У тебя нет своих дел? Я занят.

Она все не уходила. Девушка ничего не ответила и сделала, весьма, глуповатый вид - сжав губы и отведя взгляд куда-то вниз. Я чувствовал, что она чего-то выжидает.

- Артур, ты уедешь от нас? - Неожиданно спросила она, продолжая разглядывать трещины в полу и ведя по ним кончиками своих балеток.

Я молчал, делая вид, что её здесь нет, что вообще ничего нет. Сейчас это был единственный способ моего существования - поверить, что весь мир рухнул.

- Ты этого так хочешь? - Бросил ей я, оскалившись.

- Да. - Она удивила меня ответом, и от неожиданности я поднял на неё глаза.

Её серые глаза встретились со мной взглядом. Я прищурился, стараясь понять, к чему она клонила. Анна выглядела достаточно неуверенно - дыхание сбилось, она кусала губы и теребила пальцы рук. Но глаза выражали какую-то негласную неоспоримость.

- Почему?

Не знаю, я никогда не видел у неё такого решительного взгляда, который не выражал ни толики сомнения. Даже ресницы трепетали будто по её отдельной команде - не слишком часто и не медленно, с неким оттенком воинственности, будто это ряды маленьких солдатов. Меня позабавило это сравнение.

- Тебе так будет лучше. - Она сказала это очень горько.

Знаете, иногда ешь лимон и корчишь такую рожу - сейчас выплюну. Так и она вроде бы и говорит, а вроде и выплевывает эти слова, не проглатывая.

Сейчас уже отчетливее я стал замечать, что в ней что-то тоже горело. Познав боль, замечаешь её у других. Это сложно объяснить, но ты чувствуешь это у других. Когда человеку сложно устоять на одном месте, потому что мысли и чувства настолько разрывают, что ты не можешь не убегать от них. Мне показалось, что она испытывает чувство вины.

- Если ты думаешь, что я буду болеть из-за Ниа - ошибаешься, и до нее у меня были женщины, будут и после. - Я врал ей откровенно, но уверенно.

- Дело не в Ниа.

Она почти прошептала эти слова. У меня есть одна хорошая фраза на эту тему «О чувствах легче говорить шепотом».

- Да, да, да. Дело во мне, как я буду себя чувствовать и бла-бла-бла. Меня скоро отпустит, Анн. Не бери это в голову.

Девушка ещё переминалась с ноги на ногу, неровно дышала и странно смотрела, будто я должен был сам догадаться. Она вела себя странно. Я не мог уловить того, что она хотела от меня. На минуту мне показались подозрительными её действия.

Девушка молчала, а потом и вовсе отвернулась от меня и подошла к окну. Я не понимал её, наверное, впервые не понимал.

- Здесь дело не в Ниа и не в тебе.

- А в чем?

- Во мне.

Тихо, опять уверенным шепотом, сказала она. А меня не покидало чувство, будто она меня в чем-то обвиняет.

- В тебе? - Не понял я и нахмурился.

Я поднялся со стула и стал пристально смотреть ей в затылок. В глубине души я понимал, к чему она клонила, но мне до последнего не хотелось верить.

Я не уловил тот момент, как Анна оказалась напротив меня. Она смотрела на меня усталым, но уверенным взглядом. Её глаза быстро бегали по моему лицу, длинные ресницы чуть заметно трепетали. Девушка взяла меня за руку. Её ладонь была очень теплая, она чем-то напомнила мне мою мать. Что-то было в ней такое трагичное и такое, чему я должен был повиноваться.

Я нервно сглотнул и ожидал её дальнейших действий. Мне резко стало очень жарко в комнате и захотелось присесть. Голова пошла кругом, и меня бросало в пот. Но она продолжала стоять. Мне казалось, мы пробыли так вечность, это было уже нестерпимо. Но на деле это, наверно, не заняло больше двух минут.

- Артур, тебе надо уехать. - Вынесла свой вердикт Анна.

В этот раз я не стал отпираться. Мне показалось это так очевидным. Мне. Надо. Уехать. Отсюда.

Она неожиданно для меня заплакала. Это были не капли слез, девушка разрыдалась. Но не отпускала моей руки.

- Я люблю тебя, Артур.., - она продолжала всхлипывать, и я старался уловить каждое слово этих небесно-голубых глаз с земляными вставками, - я не знаю, как я буду без тебя. Я привязалась к тебе. Ты мой родной человек. Ты мне так близок, что я не могу быть эгоисткой!

Я понял, к чему она клонила. Ещё с самого начала, как только она вошла. Поэтому наверно я так и не хотел видеть её. Потому что знал, чем это закончится.

- Иди сюда, - она прильнула к моей рубашке, и я стал водить по её волосам. Она продолжала плакать и вытирать слезы о меня.

- Уезжай отсюда, Артур. Это не твой город счастья. Поверь мне, ты, как никто другой, заслуживаешь его. И ты найдешь его, как только покинешь это треклятое место!

Я вздохнул и ушел на кухню, чтобы налить ей воды. За это время девушка чуть успокоилась. Я посмеялся с её черных глаз панды, опухших губ и того, как жадно она хватала воду.

- Анна, мне кажется, ты пришла меня сегодня добить. - Посмеялся я, а она сделала вид, что и не услышала моих слов.

- Тебе надо уехать прямо сегодня. Ночью. Никого не предупреди. Буду знать только я.

Она так самодовольно и уверенно сказала это, что я рассмеялся. Её рука нежно проскользнула от моей ладони к предплечью, а потом - к голове и щекам. Анна стала сжимать моё лицо, и я почувствовал себя дитём в её руках.

Что было с Анной - такое у меня впервые. Чтобы стоять с женщиной на расстоянии двух сантиметров, а в голове у меня только - она обращается со мной как с ребенком. У меня как-то мелькнула мысль, что Анна была главной женщиной в моей жизни.

- Можно я тебе кое-что расскажу? - Я быстро кивнул. - Но после этого ты должен будешь во что бы то ни стало - уехать! Поклянись мне в этом.

Я вздохнул, закатил глаза, понимая, что у меня действительно не оставалось другого варианта. Ведьма.

- Ты единственный мужчина, которого я любила!

Я закатил глаза и вздохнул, а она нахмурилась. Не знай я Анну хуеву тучу лет, я бы серьезно запереживал, нашел бы слова, чтобы не ранить её. Но это была Анна, Анна и Андрей. Это их история.

- А как же Андрей? - Я расставил руки в боки, ловя её на лжи.

- Андрей - это не мужчина!

Я не сдержался и прыснул от смеха. В этом вся сущность женщин, у них всегда найдется, что сказать.

- А кто же он?

- Моя родственная душа, - непоколебимо сказала та. Мне кажется, она больше сомневалась бы в том, что её зовут Анна, чем в этой фразе.

Вот в этом и заключается суть этой книги - вот в таких мелочах и проявлялась их искренняя любовь. Это не значит, что я специально их как-то обожествляю, да мне нахуй это не сдалось.

Я был столько лет знаком с этой семьей и ни разу за это время не увидел и намека на сомнение с их любви и отношениях. И это проявлялось не в отсутствии ссор, драк, переломах рук и ног у них, нет, хотя этого я тоже не видел. У них просто была просто любовь, и им не требовалось этого никому доказывать, весь город и так был уверен в этом абсолютно.

Вот честно признайтесь, у кого была шальная мысль, что Анна сейчас меня поцелует, признается мне в любви? Да у многих, если не у каждого. У меня не было этой мысли, был намек на неё в силу моей испорченности, но я долгое время знал этих людей, наблюдал за ними, за свою жизнь я больше не встречал таких двух любящих людей.

Для меня их любовь - это идеал, как было в любви задумано Богом. Их любовь абсолютная, и это проявлялось всегда, везде и во всём. Они не кричали об этом на каждом шагу, но об их любви знали все.

В моей жизни тоже было много любви. Я уже старик, и на старости лет у меня есть много времени, чтобы вспомнить молодость. Так вот, я был с ней знаком. Мадлен любила меня; мы любили друг друга с Фредерикой, но там была не судьба; я любил Ниа; с Меделин мы совпали, и любовь сложилась. Но, понимаете, хоть я и был знаком с любовью, это все было не то. Как бы я ни хотел, как бы ни старался, моя любовь не дотягивала до их любви.

Я долго думал об этом - почему так происходит. Наверное, дело во мне да и во многих людях. Мы ведь все эгоисты, как мы можем полюбить кого-то больше себя..? А Анна и Андрей блять прям святые еп твою мать?! Да такие же они грешники и эгоисты гребанные, их цена не по отдельности, а только вместе.

Потом я думал, что каждому нужно найти своего человека, тогда всё точно сложится. И что же вы думаете? Да ни хрена. Я нашел своего человека, и это Меделин, мы очень совпали в этом плане. Но я все равно всегда чувствовал, что наша любовь не дотягивает до их.

И я не понимал, почему у меня всегда были это чувство. Может, я не умел ценить своего счастья, был каким-то завистником - у них и трава зеленее, и солнце ярче.

Я долгие годы искал этот рецепт любви, пытался разгадать эту загадку. Много воспоминал, анализировал. Я кстати больше ни разу в жизни не встретил такую же любовь как у Анны и Андрея.

Уже и Кира вышла замуж, но и у неё была не такая любовь. Я не мог этого объяснить, ведь они не ссорились, также целовались, говорили друг другу «я люблю тебя», глаза горели. Но все равно это было не то.

Наверное, я бы плюнул на всё это дело, если бы не один случай. Это было спустя много лет после моего переезда в Рим. Мне попался один заголовок в газете, который заставил меня вновь вспомнить историю Анны и Андрея и больше никогда о ней не забыть. После этого мне вспомнилась моя клятва Анне, что я обещал ей написать книгу про их нерожденного малыша. Тогда мне и пришла в голову мысль написать о них эту историю.

Я долгие годы жизни в Риме не брал в руки пера или печатную машинку, но их история пошла у меня легко. Наверное, она шла от самого сердца. Я любил их, а про любимых писать легко, они всегда получаются живыми.