Глава 16

В какой момент всё пошло под откос? Когда я проебал всё? Почему у меня не осталось возлюбленной, друзей, писательства, моей жизни? В какой момент моя собственная башня разрушилась?

Мы очень часто сетуем на судьбу и говорим «да с какого хуя жизнь опять вертит меня в своей жопе?!». Да, это правда, что мы в заднице. Но это неправда, что по воле Вселенной. Веришь во вселенную - верь и в то, что тебе давались все знаки, да чуть ли не красным по белым тебе на лбу написали «не суйся туда». Мораль такова - в жопу каждый загоняет себя сам. А если хотите написать проклятия на Жизнь, то встаньте в очередь, думаете, мало вас таких болванов?

Я сам дошел до собственной башни. Башня - это такое состояние, когда ты теряешь все в один миг без шанса на восстановление. Ты поддался собственному дьяволу, проигнорировал все знаки и расхерачил все к чертям. Добро пожаловать в ваш собственный ад! Велком. Жопа принимает всех с распростертыми объятиями!

Я расскажу Тебе одну причту, которую я прочитал в одной газете, либо мне рассказали её в детстве, либо от кого-то услышал. Может приснилось. Может придумал. И всех обманул. Я настоящий злодей.

Я всегда заглядывался на неё. Каждый. Каждый заглядывался на неё.

Капроновые черные колготки, короткая юбка, черные смоляные волосы, а глаза - будто драконовы. Огромные, а как посмотрит - дьявол вселится. Так и пышет огнем.

Я не знаю что в ней было такое, чего не было в других. Но красота - губительна, взгляд - как последний, она не смотрела - разрезала, дыхание - жгло.

Была искусная куртизанка. Её сутенер делал на ней несметные богатства. Да и девица была при деньгах, но уходить из профессии не планировала.

Знавался я тогда с одной ведуньей, колдунья была - да кто знает. На меня проклятие не навела, я и тому был рад. Но знала она многое. Ещё задолго до первой мировой, она сказала, что в 14-м война будет, и про эрцгерцога знала.

Я ей доверял. Может ещё оттого, что она сказала про болезнь моей жены. На смерть - никогда не говорила. Но я и сам понял это.

Так она и сказала, что Лилиан во сне заключила сделку с дьяволом. Меня почему-то это ничуть не смутило, даже не оттого что та была ведьмой, наверное, у меня и у самого были подобные мысли. Её красота была соблазнением самого дьявола. А может быть все мужчины так оправдывали свою похоть к ней.

- Тетушка Моретти (я так знавал её), так что же дьявол попросил взамен у неё?

Она каждый раз отмахивалась и говорила, что скоро всем это станет известно. Так и произошло. Спустя полгода все женщины и мужчины только и говорили об одном случае.

Лилиан пришла на исповедь к молодому священнику Рафаилу. Эта новость наделала шуму в нашем городе, ее чуть ли не опубликовали в газетах.

«Даже местная куртизанка пришла на исповедь к священнику: Грех или Покаяние?»

Мне не сразу, но когда я стал все чаще видеть девушку в Церкви на приходах священника Рафаила, вспомнились слова Моретти - что же Лилиан отдала дьяволу взамен своей красоты. Это была искусная игра по совращению святой души.

Эта история закончилась достаточно печально..

Самая чистая душа, которую только знал этот город, пал под пламенем совращения дьяволицы в человеческом обличии. Он безвозвратно влюбился в неё. Для него это был конец. Для неё - триумф и расплата.

Рафаил отказался от своего сана. Его возненавидели прихожане, да и все жители города. Если уж сам священник не смог противиться дьяволу, то что до участи простых людей..?

Он не смог изгнать из неё демона, и сам встал на его сторону.

Он отказался от своей жизни ради неё, продал душу собственному дьяволу по имени Лилиан. А она отказалась от него.

Долго по городу ходили слухи, что Рафаил все последние деньги отдавал за ночь с Лилиан. Он не трогал её. Но священнику было достаточно, что она просто рядом.

- Тетушка Моретти, Рафаил вернется в церковь? Ты ведь знаешь..

В последние годы своей жизни она была не особо разговорчива. Из неё приходилось вытягивать буквально каждое слово.

- Да к чему это нужно? - Фырчала старушка.

- Как к чему? Он ещё сможет восстановить свою жизнь, честное имя..

Она неслабо рассмеялась. Для её лет в ней было слишком много саркастичного злобного смеха.

- Его жизнь уничтожена, неужели ты этого не понимаешь, скудный мальчишка? Он - полностью в её власти. У нее его сердце и душа. Ты видел хоть раз, чтобы человек жил без сердца? А для работы священником ему не хватает души. Этого беднягу не спасти. Он - удел игры дьявола.

Эта история в своё время оказала на меня очень сильное влияние. Я долго сопротивлялся участи священника. Каждый раз мне отчаянно хотелось спасти его. Но может быть можно.. и без души, и без сердца?

Я всегда упускал главное из виду. Собственная башня Рафаила рухнула. И смысла больше не было держаться за пепелище. Он не смог выстроить новую, поэтому похоронил себя на её руинах.

Ещё важно не ассоциировать свою башню с самим собой. Рухнуло творение всей жизни - так черт с ним, жизнь-то осталась. Ошибочно не думайте, что с таким под силу справиться только Сильному человеку - да хрен вам!

Эгоист, эгоист и ещё раз эгоист! Именно таким я и был. У меня не было такой привычки - сильно заботиться о других. Сначала сыт сам, а потом..

Я сел на мотоцикл. Впервые в жизни. Вы когда-то катались на мотоцикле? Сначала ты заводишь мотор, он чуть-чуть тарахтит, заводится со второго раза. Ты держишься за рукоятки, ставишь ноги и едешь.

Внутри чуть бьет мандраж, руки потеют, и ты в последний раз оглядываешься назад. Виднеются все те же желтые старые маленькие дома с черепичной крышей. Окна с деревянными ставнями, рыбацкие сети, оставленные на ночь лодки. Где-то отдаленно шумят голоса ребят, свист машин, и едва заметно вдали слышно море, либо ты настолько хочешь в последний раз услышать море, что придумываешь себе этот шум прибоя.

Как странно, до сего момента я не придавал значения самому городу, лишь людям в нём. Но как пришло прощаться, я будто впервые увидел его по-настоящему. Стало даже немного грустно, чудный город.

Кастельмар - маленький итальянский городок-деревня на берегу Средиземного моря, я буду скучать по тебе!

Я ехал по пустынным улицам ночного города. Ветер путал волосы, в ушах стоял гул, а в голове не было ни единой мысли. Прохладный воздух бил в лицо, на глазах стояли слезы, в груди было странное чувство, будто что-то внутри умерло, но стало легче.

Свет мотоцикла освещает пустынную магистраль. Фонари мигали или выключались. Я был расслаблен. В этом была своя прелесть мотоцикла - ты доверяешь себя провидению, чему быть - того не миновать. Поджилки не тряслись ни от проезжающих грузовых фур, ни от заброшенных пустырей, ни от кочек. Я просто знал, как у меня все будет в жизни.

В моей жизни все уничтожилось, но я знал, что завтра, или через месяц, или через год будет лучше. Я проиграл свою собственную войну, но выжил. Осталось только приспособиться к мирной жизни.

Я ехал на север. Не знаю зачем, не знаю почему. Но мне казалось, там я найду счастье. Если не счастье - то покой. Если не покой - то забытие.

Разрушение дает свободу. На тебе не лежит никаких обязательств. У тебя нет страха совершить ошибку. Ты уже и так совершил самую большую ошибку в жизни, что может быть хуже. Осталось только танцевать на пепелище.

Но я ехал новую территорию. Потому что у меня не осталось даже пепелища.

Мотоцикл дарит свободу. От жизни и смерти. Ты находишься где-то между, будто не существуешь в этих пределах. В голове играет какая-то мелодия с глупым названием. Холод пробирает до костей. А ветер все сильнее бьет по лицу, рукам, туловищу через майку. По коже проходит табун мурашек. Зубы начинают стучать во рту. Глаз туманится, и сильно клонит в сон. И хочется кричать во весь голос на все, за все и на всех. Но ты молчишь. И тебе просто хорошо от этого чувства.

Когда я потерял все и гнал по трассе, внутри было глупое чувство удовлетворения. Я так долго делал вид, что свобода - мой принцип жизни, но только сейчас, впервые за всю свою жизнь, я почувствовал её вкус.

И понял, что это не то, к чему стоит стремиться. Лучше быть связанным по рукам и ногам, чем так. Свобода - это значит, мне не за кого жить, мне не за кого умереть, моя жизнь абсолютно бессмысленна. Отсюда и возникает свобода к жизни и смерти.

Мы все равно все умрем