Глава 3

Глава три.

Когда две души встретились, их очень сложно, я бы сказал, практически невозможно, развести по разные стороны. Это даже не огромные магниты, но что-то в этом роде, только гораздо сильнее. А любое «по отдельности» ощущается, будто железный напильник разрезает тебя на части.

Две нежные души так счастливы от того, что нашли друг друга, что не могут себе даже представить, будто бы прийдется жить опять каждому самому по себе. Нет уже он и она, они - единое целое.

Но мне так думается, что влюбленных развести можно: либо если извне кто-то будет сильно резать их место слияния, либо если извне кто-то слегка надавит на больное, а мозг одного из них настолько силен и противен, что будет в силах отдавать команды сердцу.

Но душа намного сильнее мозга - это однозначно. Не так-то легко ему будет её победить. Она будет плакать, тянуться к нему, убегать от мозга, тайно встречаться. Но разное бывает в жизни.

Они скакали на двух черных смоляных конях по чистому полю и кричали от счастья.

Ветер дул в лицо, копыта лошадей поднимали пыль и оставляли всё позади. Закатное солнце село прямо на воду и покрасило её в ярко-оранжевый оттенок.

Они бежали прямо по воде. Промокли насквозь от брызг из-под копыт. И как же звонко они смеялись, когда вода попадала на их счастливые лица.

У каждого сердце замирало, когда они встречались взглядами. Внутри что-то екало. Где-то на ложбинке между грудями раздается это чувство. Там всё так тепло становится, сжимается и разжигается. Как же хорошо было. Просто от осознания того, что этот человек рядом. Что он просто существует. Что он твой. Что его взгляд просто касается тебя. Тебе просто хорошо находиться в метре от него, даже издали наблюдать.

- Андрюш, мне так хорошо с тобой. - Её нежный, приятный смех разлетался по воздуху.

Они лежали, зарытые в одуванчики и высокую мягкую траву. Парень подложил им под головы пиджак и прижал девушку ближе к сердцу. Они смотрели на небо. И сейчас это было только их небо. Казалось, что оно такое синее только для них.

- Мне в жизни никогда и ни с кем не было так спокойно и как нельзя лучше на душе.

Он стал играть с её кудрявыми распущенными волосами. А девушка улыбалась и жмурилась от лучей солнца.

Вся для них было как нельзя лучше. Мягкое солнце, ясное небо, приятный воздух, нежные слова и открытые сердца друг друга.

Знаете, когда сидите в казино в Монте-Карло перед автоматом и выпадают все семерки. Именно так это и ощущается. Сорванный джекпот по жизни. Вы - везунчик. Но вместо грязных денег выиграли самое чистое, что есть в жизни.

Я примерно чувствовал себя как постоянный солд аут во всех магазинах, куда бы не заходил. Мне не везло.

Девушка резко вскочила и села, пристально и с каким-то воодушевлением глядя на парня. Он слегка напрягся, но всё же улыбнулся. Все её неожиданные движения ему казались как нельзя детскими.

- Можно попросить тебя кое о чем? - Она смотрела на него своими большими щенячьими глазами и как ребенок трепетно ждала его ответа.

- Конечно, о чем?

- Меня мама всегда называла, знаешь как?.. - Девушка коротко и звонко рассмеялась, а парень кивнул и не сводил с неё глаз. До чего же она была для него удивительной. - Она всегда звала меня «моя Аннушка».

Девушка продолжала тихо смеяться. Но это был не тот смех, который возникает от шуток. Нет, скорее это тот смех, который нужен, чтобы не заплакать.

- Она же мечтала назвать меня Анной, но отец назвал на Сильве. Когда мы оставались с ней вдвоем, она втихаря от папы звала меня Аннушкой. Это был наш с ней секрет. - Она вздохнула, а потом посмотрела на него. Такими глазами смотрят только на тех, кто очень сильно нравится. - Андрюш, можешь звать меня Аннушкой? После смерти моей матери меня так никто больше не называл.

После этих слов она заплакала. Потрясенный всем этим он сразу же прижал её к себе и начал гладить по волосам.

- Моя Аннушка.. - шептал он.

Она изначально не была для него Сильвой - той простой бледной, худой девчонкой с деревни с большими испуганными глазами. Той Сильвой, которой практически никто не знал. Которая практически ни с кем не общалась, кроме отца. Которая выучилась в сельской школе и закончила только девять классов. Которая не знала, как правильно пишется слово «производительность», но могла принять роды у коровы. Той Сильвой, которая не могла перечить отцу и жила на ферме. Дни которой проходили так, как нужно было. Которая ночью всегда спала. Которая была ходячим скелетом без эмоций. Сильва - которая не была ни в кого влюблена.

Он всегда знал только Аннушку. Ту романтичную, влюбленную в него девушку с пшеничными волосами. Аннушку, в которой он не чаял души. Выразительную, чувственную, эмоциональную, живую, детскую душу. Ему нравилась её искренность, чистота и честность во всём. Как она говорит абсолютно всё, что приходит на ум. Как может перескакивать с темы на тему. Как может ребячиться и прыгать от радости. Как она замирает, когда бабочка садится на её палец, или как жмурится, когда солнце едва касается её лица, как пугается, когда в небо раздается звук грома. Аннушку, которая всегда так громко смеялась с ним и не могла сдержать и толики эмоций. Он всегда знал ту версию этой девушки, в которую был безумно влюблен.

Девушка громко засмеялась, когда парень начал кусать её ухо и кусочек шеи. Ей стало очень щекотно и хорошо.

- Ты что делаешь? - Хохотала она, а парень лишь сделал удивление выражение лица и покачал головой. - Вот же хитрый кот! Нашкодил и не признается!

Девушка принялась кусать его за светлые, милые щечки и нос. Укусы постепенно переросли в поцелуй. Губы нежно и трепетно касались друг друга. Первый поцелуй двух влюбленных ощущался как самая приятная услада на свете. Внутри всё зашкаливает. В животе порхают бабочки, дыхание учащается, а сердце замирает. По всему телу разливается тепло.

Никто не учил их целоваться, но каждый на инстинктивном уровне знал, что нужно делать. Оба были неопытны, где-то многого не знали и не умели, но любовь этого не требовала. Она всему учит сама.