Глава 7

Глава семь. Что значит быть человеком?

- Она мне снится каждую ночь.

Однажды сказал мне Андрей. Мы сидели на веранде нашего дома в один из вечеров. Солнце уже зашло за один из домов, а ветер только набирал обороты.

- Ты.. это серьезно? - Спросил я и закурил.

Я не знал, что сказать. Было сложно поверить, что такое могло происходить в жизни.

- Каждую ночь? Не может быть такого.

Парень выпил стакан пива и пожал плечами, не смотря на меня.

- Ну у меня так. Кажется, ещё до того, как я встретил её, она уже снилась мне. Я всегда видел её тонкий силуэт, волосы перед глазами.

Он уже и не смотрел на меня, погрузился в свои мысли и что-то вспоминал в отголосках сознания.

Я тогда больше ничего не сказал ему. Но, думаю, он и сам понял, что я отнесся ко всему этому со скептицизмом. Мне казалось, он меня разыгрывал, притом очень неудачно.

Говорил он правда или нет - я не знаю. Но то, что они оба были посланы друг другу по судьбе, в этом ни у кого сомнений не было.

Что значит быть человеком?

Да хрен его знает.

А что вы думаете, я всех вас, таких умных и без меня, стану учить как жить-не тужить?!

Да я уверен, что каждый из нас прекрасно сам знает, как быть человеком. Притом для каждого быть человеком - это своё. Для кого-то - не оставить своего ребенка, не уйти в проституцию, не изменять, не воровать, не убивать, не врать, не обижать, и в общем-то много разных «не».

Но я так думаю, что быть человеком это всё таки от «быть», а не от «нельзя». Быть человеком - это любить людей, любить жизнь, любить себя. Это звучит абсурдно, будто на каком-то тренинге личностного роста, где спикер сам не знает, что несет.

Но если так подумать, то всё самое адекватное идет из любви. Из любви нам хочется заботиться о своих детях, их любви к себе нам не хочется продавать своё тело, из любви к партнеру нам не хочется изменять ему, из любви к людям нам не хочется воровать у них, убивать, врать, обижать других.

Мне не нравится философия в целом как наука. Потому что сама её суть - кучка одухотворенных рассуждают как нужно жить всем другим неодухотворенным.

Здесь я не буду никого учить жизни, здесь я рассказываю об истории любви Анны и Андрея и рассуждаю о том, как же можно прийти к этому. При этом я теоретик, и ещё с самого начала сказал, что у меня не получилось найти то, о чем я рассуждаю.

Вся эта любовь в теории прекрасна, особенно про двух духовных половинок. Да, возможно, эти слова подействуют на группу отлетевших куда-то, но на всех приземленных людей, которые, как и я, живут свою обычную жизнь - это пук в море.

Быть человеком сложно. Особенно легко запутаться во всей этой любви. Из любви к себе рождается эгоизм, из любви к людям рождается альтруизм, из любви к партнеру - слепота. И во всех трех случаях вас используют: ваш партнер, другие люди, ваше эго. Во всех трех случаях вы кому-то служите.

Люди долгое время боролись за свои права, отмену вассалитета и рабства, чтобы потом кому-то служить? Любая любовь сильно ударяет по гордости.

Когда я пришел к этой мысли, то ужаснулся. Никто из них не был гордым. Им не составляло никакой трудности извиниться первыми - ни Андрею, ни Анне. И я здесь говорю не только про их брак, но и про их отношение в целом к другим людям. Они не обижались и не обижали, при этом могли извиниться ни за что.

Иногда мне кажется, что слишком умные люди не могут любить. Ведь где ум - там и гордость. Но это не так. Гордость всегда есть внутри нас, отчасти она и составляет образ нашего человека. Но в нужное время её нужно просто отключать, и ничего в этом плохого нет. Не растаяете, ваш партнер не затопчет вас.

Люди делают больно. Да, это очевидно. А когда человек любит, он буквально отдает сердце другому - «делай с ним, что хочешь».

Я постучался в их квартиру. Номерной знак «25» чуть пошатнулся, а за дверью послышались шаги и скрип.

Мне открыла Анна. Она была одета в своё очередное длинное платье почти до самых пят. На этот раз оно было белоснежное с каким-то изумрудным отливом, или мне показалось это на солнце. На удивление, оно было ей к лицу.

- Ах, это ты, Артур. - Девушка была слегка потерянной. На неё это было не похоже.

- Всё в порядке? - Спросил я, стоя всё ещё на пороге.

- Да, пожалуй.. да, - она вдруг вздрогнула и резко подняла голову, - Артур, проходи, чего это я в дверях тебя держу.

Она отпустила дверь и пошла на кухню, чтобы ответить на телефонный звонок. Я замялся в коридоре, но всё же в нерешительности прошел за ней.

- Анна, я наверное пойду. Я зашел буквально на пять минут к вам.

Девушка отмахнулась от меня, что-то сказала по телефону и положила трубку.

- Нет, очень хорошо, что ты зашел. - Она приободрилась и села за стол, я последовал её примеру.

Я никак не мог сообразить, что происходит. Девушка уже весело смотрела на меня и чему-то радовалась. Что происходит?

- Мне кажется, я ни кстати. Мне ещё нужно закончить рукопись на этой неделе. Я пожалуй навещу вас вечерком или завтра.

Я уже поднялся со стула. Честно, атмосфера была необычайно неудобной для меня.

Но она схватила меня за руку с улыбкой. Я посмотрел на её руки на моих, а потом поднял глаза на её лицо. Она была чему-то необычайна рада.

- Андрей ещё этого не знает. И, кажется, судьба распорядилась, чтобы ты первый узнал об этом.

Сердце почему-то замерло вместе с дыханием. Я понимал, что это нечто чертовски важное.

- Я беременна! - Воскликнула она.

Я открыл рот от удивления и улыбнулся.

Боже, это же прекрасно!

Она потеряла ребенка. Кажется, спустя недели две или три. Это всё произошло настолько резко, что казалось неправдой.

- Прости, - я подошел к ней, боясь смотреть в её сторону.

Она старалась держаться, даже с улыбкой, но глаза не поднимались, а если и встречались с моими, то в них застыла смертельная печать.

Тем, кто никогда никого не терял - не понять этой печати. Но с каждой утратой глаза людей, испытавших горе, становятся в чем-то похожими. В них есть этот проблеск взрослости - серьезность, отсутствие беззаботности, скорбь. Детство закончилось.

- Почему ты извиняешься? Ты не виноват в этом. - Её голос дрожал.

Мне хотелось очень крепко обнять её. Сейчас она впервые выглядела беззащитно.

- Ты рассказала мне первому. Кажется, я тоже имею причастие к твоей боли.

Девушка слабо улыбнулась и посмеялась. Но смеяться не хотелось, хотелось плакать.

- Артурито, ты говоришь как истинный писатель - дайте же мне всю вину этого мира, я заберу это себе, герои.

Я не до конца понял головой, что она имела ввиду, но на уровне души, кажется, всё было ясно.

- Я не сказала ещё Андрею, чего-то ждала. Не успела обрадовать счастьем от зачатия ребенка, так и не смею убивать его горем.

Она не рассказала Андрею. Я понимал её. Наверное, я поступил бы также.

Но все эти дни я видел его - на нем не было лица. Он ходил постоянно бледный, и будто находился в другом месте. Часто растерян, много в своих мыслях.

Я был уверен, что он и сам всё понял и знал. Они любили друг друга. Это всегда значит чувствовать нутром. Если она не сказала - это не значит, что он не почувствовал.

Да и она, вероятно, знала, что он был в курсе. Но никто не решался поднять эту тему и сказать вслух. Спокойнее было пережить это в молчании.

Это сильно ударило по ним. В тот период они резко стали замкнутыми. Воскресные обеды больше не устраивались, да и не помню, чтобы они с кем-то старались общаться и поддерживать связь, как делали это раньше. Кажется, кроме меня, они ни с кем и не общались. И то со мной ограничивались рукопожатиями и легкой беседой ни о чем.

Боль бьет по людям по-разному. Одни закрываются в себе, уходят от всех, не могут позволить себе радоваться жизни так как раньше. Другие уходили в отрыв, убивались на вечеринках, утопали в алкоголе, разврате и веществах. Третьи уходили в религию. Четвертые убивали себя. А пятые продолжали жить как раньше, никому не показывая того, что творилось с ними.

В это время я сблизился с Анной. Я чувствовал свою причастность к ней. Боль связывала сильнее каната.

- Артур, а можно попросить тебя кое о чем?

- Конечно.

Несколько слезинок покатились по её щекам. Она шмыгнула носом, слегка улыбнулась и быстро вытерла их с себя.

- Напиши, пожалуйста, в одной из своих книг, как родители потеряли своего ребенка.. Прошу, я знаю, что это ужасно,.. отвратительно. И совершенно странно, почему я об этом..

- Я напишу. - Прервал её я и посмотрел ей в глаза. Девушка продолжила плакать и благодарно кивнула.

Она хотела, чтобы другие люди прочувствовали то, что испытала она. Это могло выглядеть жестоко и эгоистично. Но девушка нуждалась в том, чтобы об этом горе узнали и мысленно посочувствовали героине истории. Ей большего и не надо было. Даже молчаливая мысль сочувствия не к ней самой, а к кому-то другому. И этого было достаточно для неё. Разделенная боль приносит облегчение.

- Спасибо, Артур.

Девушка легла ко мне на плечо и с открытыми глазами думала обо всём.

Я впервые в своей жизни ощутил такого рода чувства к девушке. Мне хотелось, чтобы всё это произошло со мной, лишь бы ей не было плохо.