▎Глава 10. Подготовка

[ Come on! — пика ]
_____________________________________

Утро встретило нас серым, тяжёлым небом. За окном моросил мелкий, назойливый дождь, и капли стекали по стеклу, будто плакали вместе со мной. Позавтракав почти машинально — я не чувствовала вкуса еды, только горечь во рту, — мы стали собираться, чтобы поехать выбрать бабушке гроб. Эта мысль казалась чудовищной, нереальной: как можно выбирать последний дом для человека, который ещё вчера, казалось, улыбалась мне из кухни?

Я не хочу брать с собой Соню. Она слишком маленькая, чтобы понять, почему все вокруг плачут, и я решила, что пусть пока нас не будет, с ней посидит соседка баба Нина. Когда я зашла к ней — в её тёплую, пропахшую травами и старым деревом избу, — бабушка Нина сидела у окна и перебирала сушёные ягоды. Она сразу всё поняла по моему лицу. Бабушка с ней очень хорошо общалась, и когда она узнала, что бабушки больше нет, низко опустила голову, перекрестилась и сказала дрогнувшим голосом, что без проблем посидит с девочкой. Потом она прижала меня к себе, пахнущей нафталином и выпечкой, и долго гладила по спине, не говоря ни слова. Это было теплее любых слов.

После мы с Петей уехали в Ритуальное агентство «Алый». Внутри было тихо и торжественно, как в храме. Пахло ладаном, свежей полиролью и ещё чем-то неуловимо горьким — может быть, самой смертью. Я ходила между гробами, проводила пальцами по холодному дереву, рассматривала атласные подушки и кружева. Долго, очень долго, но всё же решила брать гроб из тёмного дуба — тяжёлый, надёжный, как сама бабушка, — и с бордовой внутренней отделкой, тёплой, как закат, который она так любила смотреть с крыльца.

— Вам на когда нужно? — спросила девушка в чёрном костюме, записывая что-то в блокнот. Её голос был ровным, привычным, но в глазах я видела сочувствие.

— Завтра, к двенадцати, — ответил Петя, и его голос прозвучал в этой мёртвой тишине слишком громко.

Девушка подняла глаза от блокнота и мягко кивнула.

— Хорошо, всё будет готово, — ответила она.

Дальше мы с Петей попрощались и вышли на улицу. Дождь уже перестал, но воздух был такой плотный, что, казалось, его можно резать ножом. По дороге мы обговаривали, какое кафе заказать, чтобы пригласить туда знакомых.

— А кафе? — спросил Петя, придерживая меня под локоть, когда я чуть не споткнулась о трещину в асфальте. — Будем же заказывать, на сколько человек?

Я повернула голову к нему и пожала плечами. Где-то вдалеке каркали вороны, и этот звук раздражал.

— Так у нас нету никого. Ну разве что тётя, но я не хочу её звать: мы с ней не общаемся, она алкашка, ей по барабану на бабушку было, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость, перемешанная с болью, и продолжила: — Можно позвать людей в деревне. Бабуля со всеми хорошо общалась, не зря все знают, она всем всегда помогала.

Комок слёз снова поднялся к горлу. Я всё ещё не пойму, почему она умерла. Она же была очень доброй, всем помогала, неважно, делал человек плохо или нет. Даже моей тёте, которая послала бабушку за то, что та хотела ей объяснить, что бухать всё время не нужно, когда у тебя трое маленьких детей, да ещё и от разных человек, которых она даже не знает. Я повернулась к окну, но почувствовала руку на коленке, которая её немного сжала — тёплую, сухую, надёжную.

— Позовём их всех, — сказал он тихо.

И мы с Петей поехали сначала ко всем знакомым из деревни. Мы стучались в каждый дом, где помнили бабушку. Старушки крестились и вытирали слёзы кончиками платков, мужчины молча жали руку Пете, а женщины обнимали меня, пахнущие хлебом и дымом из печей. В одном дворе на нас залаяла собака, в другом — скрипнула калитка. Конечно, не все могут прийти, но 40 человек придут на похороны, а потом и на поминки. Дальше мы поехали заказывать кафе на 42 человека. Нам дали меню, мы выбрали самое обычное: винегрет, картошка, компот, водка, котлеты, хлеб. Я смотрела на эти строки и думала, как странно: для бабушки, которая всю жизнь пекла пироги с капустой, сейчас заказывают еду из кафе.

Домой мы вернулись только в десять вечера: ведь объехать всю деревню, принять все соболезнования — это занимает очень много времени. Уже стемнело, фонари бросали жёлтые круги на мокрую землю, и в воздухе стоял запах сырой листвы. Зайдя домой, мы увидели такую картину: баба Нина читает газету на диване, а около неё спит на её плече Соня, прижав того кота без уха. Она дышала ровно, во сне приоткрыв рот. Я тихо постучала по дверному косяку и улыбнулась — впервые за весь день.

— Добрый вечер, — шепотом произнесла я. — Извините, что так поздно пришли: просто всех объехать и всё такое.

— Ничего страшного, милая. Я всё понимаю: похороны, поминки — это очень тяжело, — сказала она, откладывая газету и поправляя платок на седых волосах. — Мне совсем не сложно посидеть с Сонечкой. Хотите, я могу и завтра с ней посидеть, пока вы там будете?

Я посмотрела в её глаза — такие добрые, выцветшие, но всё ещё полные жизни.

— Спасибо вам. И если вам правда не сложно, то посидите с Соней и завтра, — попросила я. — Я завтра постараюсь недолго, максимум часика два-три.

На что старушка кивнула головой. Я тихо позвала Петю и попросила, чтобы он взял Соню на руки и отнёс аккуратно в её комнату. И Петя сделал, что я сказала. На удивление, девочка даже не почувствовала, не пошевелилась от того, что её подняли. Она только крепче прижала к себе кота, и во сне прошептала что-то про бабушкин пирог. После я проводила бабу Нину до калитки — она шла неторопливо, опираясь на палку, а я смотрела, как тает в темноте её фигура. Затем я пошла расстилать кровать, но долго ещё лежала без сна, слушая, и считая капли дождя, которые снова начали стучать в окно.
____________________________________________

Глава получилась маленькая, но следующая обязательно будет больше и интереснее!

Подписывайтесь на ТГК — там я выкладываю спойлеры и пишу точное время выхода главы. И ставьте звёздочки на главу, мне будет очень приятно! ❤️