▎Глава 5. День после ночи

[ Кричу — Иван Дорн ]

____________________________________

Я проснулась в незнакомой комнате. Сначала — только ощущения: мягкая ткань простыни, прохладный воздух на плечах и тяжесть чужой руки, обнимающей мою талию. Сквозь щель между шторами пробивался тусклый утренний свет, рисуя на полу длинные полосы. Пахло его одеколоном, деревом и лёгкой сладостью сна.

Я медленно повернула голову. Петя лежал рядом, дышал ровно, во сне его лицо казалось моложе, а ресницы отбрасывали тени на щёки. Я попыталась вспомнить вчерашний вечер: мы сидели в клубе, напротив Семелия с Апрелем, на столе стояли бокалы с чем-то крепким, музыка гудела в висках. Потом они ушли танцевать, Петя наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха, когда он предлагал уйти. И дальше — как в тумане, который теперь рассеялся, оставив меня голой в его постели.

Я потёрла ладонями лицо, стараясь прогнать остатки хмеля, аккуратно выскользнула из-под его руки, стараясь не разбудить, и начала искать свою одежду. Она валялась на стуле, на полу, одна туфелька закатилась под кровать. Я быстро оделась и подошла к прикроватной тумбочке, надеясь найти расчёску — волосы спутались в колтуны после ночи метаний. Ящик открылся с тихим скрипом, и я нашла деревянную расчёску с редкими зубьями. У зеркала я остановилась, рассматривая своё отражение. Удивление: макияж почти не поплыл, разве что под глазами немного смазалась тушь, будто я спала, положив лицо в ладони. Только волосы торчали в стороны, как после бури. Я начала медленно расчёсывать их, глядя на себя в полумраке комнаты, и чувствовала, как прохладный пол холодит босые ступни.

Сзади послышался шелест одеяла. Я замерла. Медленно обернулась — Петя уже лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на меня с ленивой улыбкой.

— Доброе утро, малая, — произнёс он хрипло, его голос ещё не совсем проснулся.

— Доброе, — ответила я и, отложив расчёску, подошла к кровати.

Он не дал мне остановиться: сильные руки схватили за талию, потянули, и я упала на мягкий матрас, прижатая к нему. Его дыхание щекотало шею, когда он зарылся лицом в мои волосы.

— Полежи со мной ещё пять минуточек, — пробормотал он, и от его голоса по спине пробежали мурашки.

— Нет, — я попыталась вывернуться, но он держал крепко. — Мы и так здесь очень долго. Пора уходить.

Он вздохнул, но отпустил. Я села на краю кровати, поправила одежду. Петя поднялся, легко нашёл свои вещи, оделся быстро, без лишней возни. Накинул плащ, оглянулся на меня и усмехнулся:

— Ну и чё сидим, смотрим? — он поднял бровь. — Поехали давай.

Я встала, мы вышли из комнаты. Коридор гостиницы был тихим, ковровая дорожка глушила шаги. Спустившись на первый этаж, Петя сказал подождать у стойки, пока он расплатится. Я стояла, скрестив руки, и наблюдала, как администратор пробивает счёт — цифры на экране мелькали красным. Пахло кофе и выпечкой из кафе за углом. Через пять минут Петя вернулся, взял меня под локоть и вывел на улицу.

Утренний воздух был прохладным, с нотками мокрого асфальта и осенних листьев. Машина стояла у входа, на стекле блестели капли росы. Я скользнула на пассажирское сиденье, и кожаный салон мягко принял меня, пахнув дорогим табаком и кожей. Петя завёл двигатель, и тихий гул наполнил салон. Он повернулся ко мне, положил руку на коленку, его ладонь была тёплой и уверенной.

— Не жалеешь? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я посмотрела на него в ответ, чувствуя, как его пальцы чуть сжимаются. И мне действительно нечего было жалеть. Вчерашняя ночь была спонтанной, но... приятной. Он красив, нежен, когда нужно, и не задаёт лишних вопросов. Что ещё нужно от мужчины?

— И почему же я должна жалеть? — я усмехнулась, чуть наклонив голову.

Он явно не ожидал такого ответа. В его глазах мелькнуло удивление, он даже приоткрыл рот, но потом просто покачал головой, убрал руку и вырулил со стоянки.

Мы ехали молча, минут пятнадцать. За окном проносились знакомые дома, фонари, остывшие от ночной жизни витрины. Он остановился у моего подъезда, повернулся ко мне и, чуть замялся, но сказал:

— Спасибо за то, что провела со мной время. Надеюсь, что после этого ты не будешь меня избегать.

Я - усмехнулась внутренне. Избегать? С чего бы? Это было легко и приятно, без обязательств, так что я ответила:

— С чего это вдруг мне тебя избегать? Не переживай, мне всё понравилось. Так что до встречи.

Я наклонилась и поцеловала его в губы. Он ответил, коротко и мягко, я почувствовала на языке его вкус — кофе и сигареты. Отстранившись, я открыла дверь и вышла, не оборачиваясь, пока не дошла до двери подъезда. Только там я взглянула назад: его машина всё ещё стояла. Я помахала рукой и скрылась за дверью.

Поднимаясь по лестнице, я вдыхала привычный запах подъезда — сырость, пыль, чужие супы. Ключ повернулся в замке с лёгким щелчком. В квартире было тихо, пахло моим любимым стиральным порошком. Я скинула одежду прямо в прихожей, оставшись в одном белье, и прошлёпала босыми ногами в душ. Горячая вода обожгла плечи, пар поднялся к потолку. Я стояла под струями, смывая с себя запах ночи, его одеколон, дым клуба, и позволила себе наконец расслабиться.

Завернувшись в большое полотенце, я вышла на кухню, открыла форточку — ворвался свежий воздух с лёгким осенним холодком. Закурила свою вишнёвую сигарету, чувствуя, как дым щиплет язык, и набрала Семелию.

— Да? — сонный голос в трубке.

— И чё не звоним? — спросила я вместо приветствия, выпуская дым в потолок.

— Слушай, чего ты хочешь? Я вообще-то сплю, — проворчала она.

— Да хотела спросить, приедешь ли ты ко мне. Нужно тебе кое-что интересное рассказать, и ты мне тоже кое-что расскажешь. И прихвати, может, выпить что-нибудь, а я тебе кушать приготовлю.

Она ответила, что скоро будет, потом бросила трубку. Я погасила сигарету, поправила сползающее полотенце и пошла на балкон за картошкой — в углу лежал мешок.  Решив приготовить пюре с котлетами, как она любит, я включила воду, помыла руки, надела домашний халат и принялась чистить картошку. Нож скользил по влажной кожуре, глазки вырезались один за другим, и вскоре в кастрюле булькала вода.

Пока картошка варилась, я достала из морозилки котлеты — заранее слепленные, с чесноком и зеленью. Поставила сковороду на огонь, плеснула масла, и когда котлеты зашипели, по кухне поплыл запах жареного мяса, смешиваясь с паром от картошки и лёгкой вишнёвой горчинкой от сигареты. Я собралась накрыть на стол: тарелки, вилки, маринованные огурчики.

Скоро должна была прийти Семелия, и я предвкушала её лицо, когда расскажу как он смотрел на меня в машине. А ещё я хотела узнать, что она делала с Апрелем после танцпола. В доме становилось тепло и уютно, как в старом кино, и я, наконец, улыбнулась себе в зеркало — утро началось неплохо.

Часа через три послышался звонок в дверь. Я вздрогнула — звук показался слишком резким для тихой послеполуденной квартиры, где только что было слышно, как за окном воркуют голуби, а на кухне тикают старые часы с маятником, доставшиеся мне от бабушки. Я посмотрела на часы — было уже два часа дня. Солнце стояло высоко, но свет уже начал желтеть, наполняя комнату янтарным оттенком, а воздух становился плотным и тёплым, как мед. Я быстро затушила сигарету в пепельнице — она как раз дотлела до фильтра, оставив горьковатый привкус на языке, — и пошлёпала босиком к двери, на ходу поправляя халат.

Я не взглянула в глазок, потому что ждала только Семелию — она должна была прийти. Но, распахнув дверь, я увидела не её, а курьера — молодого парня в зелёной ветровке и с синей сумкой через плечо, из которой торчал краешек бумажного пакета. Он держал в руках букет. Ещё один. Только теперь это были не тёмные бордовые розы, как прошлый раз, а белые хризантемы с зелёными веточками эвкалипта — такие пушистые, почти как облако, и от них пахло свежестью и прохладой, что странно контрастировало с жарой, которая уже третий день висела над городом.

— Добрый день, — начал парень, чуть запыхавшись, будто бежал по лестнице. — Вам заказали букет. Вот.

Он протянул цветы, и я машинально взяла их — тяжёлые, прохладные, на обёрточной бумаге выступили капли конденсата. Я посмотрела на букет, потом опять на курьера. Он переминался с ноги на ногу, поглядывая на телефон в другой руке.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ. Внутри что-то дрогнуло — смесь удивления и лёгкой тревоги. Тогда розы, теперь хризантемы. Это уже не просто жест вежливости, это какая-то системность.

— От Петра Ивановича, — ответил курьер, не поднимая глаз, и полез в сумку за накладной. — Распишитесь здесь, что вы получили, и всё.

Он указал ручкой на нижний правый угол листа, я поставила подпись — вышло быстрее, чем обычно, потому что бумага была скользкой, а ручка писала плохо, оставляя бледные полосы. Поблагодарила, закрыла дверь и прижалась спиной, держа букет перед собой. Запах эвкалипта заполнил прихожую — горьковато-мятный, чистый, трезвый. Я прошла на кухню, поставила хризантемы на стол прямо в упаковке, отыскала в шкафчике вторую вазу — высокую, из зелёного стекла, которую купила когда-то за бесценок на барахолке, — наполнила водой из-под крана, опустила цветы, расправила веточки. Они стояли рядом с  розами: тёмные, почти чёрные на фоне белых хризантем — контраст, который выглядел почти нарочито. И почему-то от этого сочетания мне стало не по себе.
________________________________________________

Решила разделить главу на две части, потому что она получится очень длинной. Думаю, лучше написать две средние главы, чем одну огромную.

Сегодня, если я напишу седьмую главу, выйдет шестая) Надеюсь, вы понимаете, почему я выпускаю главы именно так: если седьмая ещё не написана, шестая не выйдет. Это нужно для того, чтобы, если во время написания седьмой главы мне вдруг понадобится что-то добавить в шестую, я могла это сделать, не меняя уже опубликованную и прочитанную вами главу.

А так — ставьте звёздочки, пишите комментарии и подписывайтесь на мой ТГК: Вселенная Поли🪐. Там я сообщаю время выхода глав и выкладываю спойлеры!