Часть 3

Опоздать на пары для Евы и Мэри уже давно не было чем-то необычным и чего стоило бы, как ни странно, по-настоящему стыдиться. Да и опаздывали они ненамного, еще и, к тому же, по уважительной причине.

Пусть болезнь Евы они не афишировали, однако, как казалось самой Титовой, некоторые уже давно догадывались, что с ней что-то не так.

— Кроме меня, тебя никто и никогда не видел без перчаток. Естественно, что многие уже понимают, что у тебя беды с башкой! — всякий раз повторяла Мэри, когда видела обеспокоенность на лице подруги.

Еве хотелось верить, что все думали, будто у нее какая-то кожная болезнь.

«Ей Богу, лучше дерматит, чем психиатрический диагноз!» — такова была ее позиция.

Однако, сегодня причина для опоздания крылась не в перчатках, а в иконе, что была совершенно случайно задета Евой в спешке. В тот момент надо было видеть вытянутое от ужаса лицо Мэри — именно этого она всегда боялась.

И вовсе не потому, что была богобоязненным человеком, а из-за приступов болезни Титовой, которые полностью раскрывались перед ней именно в таких ситуациях.

Навязчивые мысли Евы были, в основном, весьма негативными. Любая мелочь могла поспособствовать увеличению их силы воздействия на мозг девушки и тогда ее начинало в буквальном смысле трясти от страха. Теперь точно можно было сказать, что день не задался, так как количество ритуалов, которые она провела ради того, чтобы искупить мифическую вину перед Господом Богом было не счесть.

А что Ева могла поделать? Никакие таблетки не спасали ее от стремительно надвигающейся в такие моменты тени. Эта тень была огромной, похожей на черный валун, который имел в своей жизни только одну цель — придавить Еву навязчивыми мыслями, перекрыть ей кислород и навсегда оставить в своих руках тряпичной куклой.

Даже в автобусе Еву все еще потряхивало. Мэри держалась из последних сил и только потому, что не видела другого выхода.

Сойдет с ума она — и их общий мирок окончательно рухнет.

— Постарайся сейчас успокоиться. Вдохнуть поглубже и отсидеть пары. — Мэри оперлась рукой на раковину, наблюдая не столько за самой Евой, сколько за уже наполовину опустевшей и похрустывающей в ее руках бутылке с водой.

— Сейчас… — Титова кинула бутылку в рюкзак и, игнорируя ехидные искры в глазах подруги и всякие манеры, вытерла рот рукой. —Таблетки подействуют и станет легче…

— Таблетки без самообладания тебе мало чем помогут. — несколько назидательно проговорила Черенкова.

С этими словами она подошла к подруге и легко приобняла. У Евы и в обычное время вид был страдальческим, а уж когда ее «накрывала» болезнь, так и вообще смотреть было страшно.

Каждый приступ из нее выкачивал жизненные силы и в такие моменты нужно было смотреть именно на ее руки. Чаще всего Мэри удавалось помочь Еве еще на стадии мелкого дрожания и нервного перебирания чего-то невидимого пальцами, однако у Мэри никогда не было настоящей уверенности в том, что в этот раз у нее снова получится успокоить Еву.

Перехватывать запястья или грубо «комкать» пальцы в своих руках было бы для Титовой очень неприятно — Мэри убедилась в этом на собственном опыте. Поэтому она осторожно провела второй рукой по плечу подруги и вскоре уже та не просто чувствовала на себе несколько грубоватые, шершавые ладони Черенковой, а была едва ли не в охапке — крепкой, будто даже железной.

Метафорический замок щелкнул — Ева не сможет больше стянуть с рук перчатки и отдаться компульсиям.

По крайней мере, сегодня.

Часы на запястье Мэри говорили о том, что конец первой пары неумолимо приближался и идти на нее смысла уже никакого нет.

— Зачем тогда вообще пошли? — недовольно пробормотала Черенкова, усаживаясь на батарею. — Могли бы и поспать подольше…

Та была узкой и потому Мэри долгое время ерзала на ней, пытаясь найти ту самую точку комфорта. Еве же на старания подруги было вообще как будто наплевать. Она молча достала электронную сигарету и сделала первую тягу.

— Клубника? — клубы пара шли точно по направлению к Мэри и потому она тут же стала размахивать руками, загоняя пар в вытяжку.

— Будешь? — вместо ответа на вопрос Ева протянула маленькое устройство подруге.

Та же только мотнула головой и достала из кармана джинс свое. Ева равнодушно пожала плечами и отвернулась, продолжая наслаждаться сладковатым паром. Изредка она прикусывала пластмассу, оставляя еле заметные следы от зубов на ней и получая странное удовольствие от ломоты в них. Казалось, что осталось меньше секунды, меньше мгновения — и зубы превратятся в белую крошку под кровавым соусом, однако это не останавливало Еву в таком проявлении своих чувств.

Девушки обосновались в разных концах помещения. Мэри на батарее болтала ногами со свежими ссадинами на белых коленях и легко, даже немного элегантно потягивала яблочную сигарету. Ева же, постоянно шугаясь любого шороха, села на опущенную крышку унитаза в противоположной кабинке, открыла нараспашку дверцу и скрестила ноги. Ее движения были такими же, как у шкодливой старшеклассницы: она изо всех сил пыталась выглядеть невозмутимой, но в глазах читались постоянное напряжение и готовность спрятать устройство в любой момент.

— Ты же уже не школьница! Кто тебе здесь что сделает? — иногда пыталась вразумить подругу Мэри, однако на Еву эти слова не имели никакого влияния.

И она из раза в раз продолжала боязливо потягиваться в туалете, заворачивать ноги в немыслимые «кренделя» и опасливо поглядывать на дверь едва ли не каждую секунду.

— За курение в неположенном месте могут отчислить, если не знала! — этой фразой Ева всегда отбивалась от бесстрашной подруги. — А мне деваться некуда!

Обычно именно вторая часть фразы производила необходимое впечатление на Мэри. Ведь она была коренной жительницей города, ее родители были успешными врачами и какое-то время даже сама Черенкова хотела связать жизнь с медициной. Что привело ее на филологический факультет — Ева до сих пор не знала.

Мэри никогда в жизни не работала и даже за половину их с Евой квартиры платила с тех денег, что давали ей родители.

Разница между ними была очевидна, однако Ева, в свою очередь, не могла даже помыслить о какой-то зависти к жизни подруги.

— Я всю жизнь была одинока. — говорила Мэри. — Сначала кочевала по родственникам, а когда подросла — дневала и ночевала в абсолютно пустой квартире. Я никогда не знала родительского внимания, а они пытались компенсировать это деньгами. До сих пор, как видишь, пытаются…

Именно на почве глубокого одиночества две первокурсницы филфака — Ева и Мэри — и сошлись.

Сошлись с целью никогда больше не расставаться.

Когда подруги, наконец, вышли за двери, их чуть не снесла толпа торопящихся в другую аудиторию студентов. Каждый в этом пестром, шумном и чуть дерганном сборище был настолько поглощен в свои дела и заботы, что не заметил двух первокурсниц с филфака, которых не было на паре по логике, стоявшей сегодня у них в расписании первой.

— Надеюсь, что Аня не затупила и у нас не будет никаких проблем с этой чертовой логикой! — пытаясь одновременно проверять в смартфоне список пар на сегодня и искать в толпе кого-то из однокурсников, раздраженно прошипела Мэри.

Аня — староста их группы — была человеком гиперответственным и гиперактивным. Казалось, что «синдром отличницы» в ее случае оказался чем-то вроде обширного инфаркта — захватывал практически все сферы ее жизни. Несмотря на это, она все же имела какие-то зачатки сговорчивости и, если ее предупредить, могла и «отмазать» опаздывающих и прогуливающих.

Но причина опоздания Евы и Мэри возникла резко и, естественно, позвонить Ане они не успели. Оставалось только надеяться, что она сама смогла понять, что к чему и не стала создавать им проблемы.

— Маша!

Чтобы увидеть зовущего ее парня, Мэри пришлось змейкой выскользнуть из толпы, подхватывая затормозившую подругу, и отбежать от лестницы обратно в коридор.

Но только увидев его, Мэри закатила глаза и даже не попыталась это скрыть. Темноволосый и кучерявый Лёшка давно положил глаз на свободолюбивую и дерзкую Черенкову — уж слишком она не была похожа на остальных девиц, вьющихся около него и только и думающих о том, как бы проникнуть в его сердце.

Не знали они только, что было оно давно занято их же однокурсницей с изумрудными волосами.

— Привет… — широкая улыбка быстро превратилась в что-то неловкое и мягкое, совсем кроткое.

«Надо же… Такой сильный и уверенный парень, а тушуется перед Мэри…» — удивлённо подумала Ева.

Она зашла за спину подруги и изредка поглядывала на лестницу, ожидая продолжения пути к нужной аудитории. Ей не хотелось встречаться взглядом или ещё как-то привлекать внимание совершенно постороннего человека.

Гораздо проще было тихо подождать окончания разговора.

— Тебя не было на первой паре…

— Ну да, я знаю. — равнодушно перебила его Мэри. — Представляешь, я способна видеть, слышать и анализировать то, что вокруг меня происходит.

Ева украдкой усмехнулась. Её поразили та простота и невнимательность, с которыми Алексей относился к, вроде бы понравившейся ему девушке.

«Хоть бы потренировался что ли… " —

— Да, конечно, я понимаю… — темноволосый старался скрыть неуверенность и продолжал нервно проводить рукой по волосам, улыбаясь как можно обаятельнее. — Я вовсе не об этом хотел с тобой поговорить!

— В кино не пойду, театром особо не интересуюсь, мороженое могу и дома поесть. Ещё какие-то вопросы есть?

Черенкова уже развернулась лицом к подруге и только хотела подтолкнуть её к лестнице, указать на поджимающее время, как была остановлена надоедливым поклонником.

— Да, ещё вопросы есть! — теперь же в голосе Лёши не было той приторности, с которой он пытался подступиться к Мэри. — Почему ты вечно тусуешься с этой тихоней?

Вот теперь и Мэри, и Ева начали осознавать, что их беседа, казавшаяся до этого обычной и совсем невинной, перерастала во что-то более опасное и, несомненно, больное.

— Потому что Ева, в отличие от тебя, имеет разум и прекрасно меня понимает. — Мэри сделала шаг навстречу однокурснику и процедила свой ответ сквозь зубы, стараясь вложить в его голову хоть что-то. — А ты всего лишь похотливое животное, которое прется рогами в железные ворота. Запомни, они тебе не по зубам!

Девушки не стали ждать ответа. Оставляя ошарашенного Лешку в коридоре, Черенкова подхватила под руку Еву, пребывавшую в том же самом состоянии, и двинулась к лестнице. Лучшая подруга Мэри до самой аудитории шла за ней молча, еле переставляя ноги.

— Эй, очнись! — Мэри хорошенько встряхнула её перед дверью. — Выкинь из головы этого придурка и вернись назад!

— Х-х-хорошо… Я уже тут… — пролепетала Ева, сжимая за спиной руки в кулаки.

Пусть ей так было проще прийти в себя, но Мэри не должна была видеть этих манипуляций.

Еве очень хотелось показаться сильнее, чем она была на самом деле.

Естественно, на вторую пару они пришли с небольшим опозданием. Благо только, что преподаватель этой дисциплины был настроен довольно лояльно к студентам и понимал, что у них помимо учёбы есть ещё другие дела, которые могли отнимать много времени. К тому же, студентки Титова и Черенкова никогда не имели никаких задолженностей и почему бы ему не пойти им навстречу?

Почувствовав, что проблема с преподавателем лексики решена, девушки тихонько прокрались на задний ряд и уселись там. Большинство студентов, сидевших там же, материал слушали неохотно. Многие отвлекались на сообщения в мессенджерах, листали социальные сети, а конспекты пополнялись не подробными схемами и описаниями, а сухими фактами и редкими выдержками из лекции старенького Александра Константиновича.

Именно поэтому Ева и выбрала это место. Ибо сегодня у неё были дела поважнее лекций.

Под толстой тетрадь скрывался тонкий современный смартфон. Особо осторожничать на лекциях по лексике русского языка не стоило, но Ева всегда все просчитывала на несколько шагов вперед.

Мэри называла это паранойей, но Ева только отмахивалась.

— Я не хочу попасть в неприятную ситуацию! А вдруг именно сегодня он обратит на меня внимание? Вдруг увидит, что я вовсе не лекцию конспектирую? — шикнула на подругу Титова, когда спустя некоторое время та заметила абсолютно пустой разворот в её тетради.

— Что ты там хоть делаешь? — прищурилась Мэри, но столкнулась не со слабо мерцающим экраном телефона, а с его корпусом в нежно-розовом силиконовой чехле.

— Потом расскажу… — Ева в тот момент настолько сильно хотела отгородиться от подруги, что даже немного отодвинулась от нее.

Теперь был черёд Мэри удивляться поведению подруги. Она даже отложила ручку и, стараясь возобновить зрительный контакт, взяла Еву за руку и попыталась повернуть её к себе. Но она лишь спрятала телефон в пиджак и сильнее повернула голову в противоположную от Черенковой сторону.

— У тебя никогда не было от меня никаких секретов… — грустно заметила Мэри. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять.

— Потом… — Ева была непреклонна.

Ей не хотелось, чтобы её подруга узнала о том, что она все это время тщательно изучала информацию по поимке Андрея. Что только могло прийти в голову Мэри, узнай она только о такой её заинтересованности в этом деле? О чем могла подумать?

Андрей пытался сбежать именно в тот день. Когда Ева ходила на плановый приём к психиатру. Соотнести эти факты и получить вполне цельную картинку соучастия Титовой в этом преступлении ей было бы несложно.

Вопрос только в том, стоило ли Черенковой вообще давать возможность сложить два и два.

«Потом… Потом, когда я пойму, что эту тайну ей можно доверить, я все расскажу. Честно! Обещаю!» — Ева всеми силами уламывала свой голос в голове. Он уговаривал её прямо сейчас все рассказать Мэри, довериться.

Она ведь её никогда не предавала. Молчала о её прошлом, молчала о её болезни, посещении психдиспансера… Только вот по сравнению с соучастием в преступлении Андрея это все было сущим пустяком.

Ева аккуратно повернула голову к Мэри. Та не обращала на неё внимания и молча записывала материал лекции.

«Может, оно и к лучшему? Поссоримся, разойдемся… И она никогда не узнает об Андрее». — эту мысль Ева сразу же захотела отмести в самый дальний уголок своего сознания.

Нет же, они с Мэри навсегда! Они никогда не расстанутся! Просто именно это дело никому кроме себя самой не стоило доверять. Разве это такая катастрофа? Миллионы людей по всему миру не доверяли и не доверяют своим друзьям, опасаясь за сохранность некоторых данных о себе.

Станет она такой же и, может, даже приблизится к той самой планке «нормальности», к которой стремилась при помощи психиатра, лекарств.

От столь тяжёлых мыслей Ева почувствовала, как её ладони под перчатками потяжелели.Саму же её в тот же момент будто током ударило: микробы. Микробы заполонили её руки, в питались в кровь, в пот… Едва только Ева представила этих маленьких убийц её организма, как к горлу тут же поступила тошнота.

— Простите, можно выйти?

Получив разрешение преподавателя, девушка буквально в одно мгновение преодолела путь от своего места до двери аудиории. Ноги сами несли её по пустому коридору в сторону уборной. С каждой секундой она чувствовала, как зловредные микроорганизмы пускали свои щупальца в её кровь, заражая и не давая ей шанса на жизнь.

Это убивало изнутри.

Руки хотелось мылить и мылить, вымывая эту грязь из себя. Еве даже казалось, что в ней проснулось что-то вроде инстинтка убийцы, посему она так остервенело выполняла самое обычное для каждого человека дело.

Еве хотелось думать, что те самые микробы на ее руках сейчас кричали в предметной агонии. Может быть, они даже умоляли её не делать этого, но толку? Они были такими крошечными, совсем невидимыми, что. Естественно, она их не слышала. А если бы даже слышала, то все равно бы не стала проявлять жалость,

«Они же не проявили её ко мне, когда полезли в мой организм? Не проявили, Так с чего же я должна их жалеть?»

Еве пришлось ещё несколько раз намылить руки душистым цветочным мылом, что до прихода Титовой мирно покоилось в пластмассовой коробочке, чтобы, наконец, ощутить весь происходивший здесь абсурд. Второй за сегодня заряд тока прошёлся по её телу, дабы дать понять нечто важное.

Всё это время она мыла руки. Цикл «намочить-намылить-смыть» мог повторяться бесконечно. Вероятно, со стороны это выглядело пугающе.

Только подумать… Еве казалось, что в тот момент она даже не моргала. И не дышала. Всю её заполнила странная ненависть к чему-то полумифическому и маниакальное желание от этого избавиться. Точно такое же липкое чувство страха, какое бывает у той породы убийц, совершивших свои преступления в состоянии аффекта или же из так называемых «благих намерений». Из-за любви, ненависти, денег…

Ева очень хотела жить. Она просто спасалась от смерти. Разве плохо это?

«Но никакой смерти бы не было. Ты пошла на поводу у совершенно не рационального страха!» — только сейчас она это осознала и приняла.

Глаза девушки, в коих плескалась дряхлая и никчемная усталость, заприметили на белом полу полупрозрачные чёрные перчатки. Одна из них была бесчеловечно вывернута наизнанку и представляла собой что-то похожее на инсталляцию на выставке излишне пафосного и высокомерного, но такого яркого и захватывающее современного искусства.

«Боль? Нет… Может быть, порок? Гнев?» — Титова настолько увлеклась придумываем этой «композиции» соответствующего названия, что не заметила, как позади неё образовалась хрупкая женская фигура в бесформенном свитшоте бордового цвета и черно-белой клетчатой юбке с цепями на боку.

А когда заметила, было уже поздно.

— Зачем ты копаешь под Андрея?

Мэри закрыла дверь в туалет, дабы никто не услышал их разговора. Ева же рывком подняла перчатки и отошла с ними назад, всем своим видом показывая, что говорить об этом не намерена.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась она. — Какой Андрей?

«Боже… Это самая глупая отмазка, которую ты вообще могла придумать!» — пронеслось в голове Титовой.

— Ты совсем не умеешь врать. — укоризненно проговорила Черенкова.

— Я тебе и не вру! — пытаясь справиться с волнением и не дать себе сорваться, девушка поспешно натянула на руки перчатки. — Просто я и впрямь не понимаю, о ком ты говоришь…

— Я видела, как ты искала информацию о том психе, сбежавшем из больницы. — сдержанности подруги Ева могла только позавидовать. Мэри сверлила её взглядом и не собиралась отступать, а Ева, чувствуя это, нервничала ещё больше.

Поняв, что поймана с поличным, Титова разнервничалась ещё больше. Не в силах больше сдерживаться, она засунула руку в карман пиджака, но там было пусто.

— Ч-ч-черт!.. — когда сигарета была так нужна, она находилась в сумке.

Закусив губу, чтобы не расплакаться от отчаяния, Ева рывком повернулась к молчавшей до сих пор подруге.

— Держи. — она по-хозяйски взяла Еву за руку и вложила ей в руку своё устройство.

В глазах Евы мелькнуло что-то похожее на удивление вперемешку с недоверием. Однако, долгожданную затяжку все же сделала.

— Я обещаю, что сохраню твою тайну. — тихо проговорила Мэри, осторожно обнимая Еву,

Та сначала дернулась, попыталась высвободиться, но Черенкова вцепилась в её плечи так, что никаких шансов у неё не было.

Так они и простоял несколько минут: Мэри крепко обнимала подругу за плечи, слушала, как выравнивалось её дыхание и сдавленных всхлипов становилось все меньше, а сама Ева просто курила. Молча выпускала густой белый пар, насыщалась сладко-кислым вкусом яблока и падала. Падала в тёплый выдуманные мирок. Это «падение» сопровождалось головокружением, перед глазами все плыло и превращал ось в единую светлую массу.

— Так, с тебя хватит! — Мэри с силой толкнула подругу в плечо и молниеносно выхватила у неё пластмассовую сигарету. — Если ты успокоилась, то я с радостью послушаю твою историю.

Ева тяжело вздохнула и потерла переносицу. Даже после принятой некоторое время назад таблетки успокоительного и нескольких затяжек нервозность полностью не прошла. Она с неким даже пренебрежением скинула с себя её руку и отошла к стене. Холод плитки, с которой она соприкоснулась лбом, отрезвлял, но даже так решение проблемы в виде Мэри за спиной не приходило.

— Ты его видела в тот день. Видела и ничего не сказала искавшим его санитарам и врачам. — начала озвучивать свою версию произошедшего Маша. — А теперь боишься, что он сдаст тебя.

«Пусть будет то, что должно… " — сопротивляться не было уже никаких сил.

— Поздравляю, вы победили в «Битве экстрасенсов»! — язвительно воскликнула Ева. — Все! Всё в подробностях описала!

— Я твоя лучшая подруга и знаю тебя лучше даже твоей матери. — слабо улыбнулась ей Мэри.

— Как ты думаешь, он правда сдаст меня? — большие голубые глаза Титовой моментально наполнились слезами.

Ей наконец-то удалось высказаться подруге и теперь держать в себе эмоции было почти невозможно. Утирая глаза перчатками и шмыгая уже чуть покрасневшим носом. Она смотрела на неё как маленькая бездомная собачка: умоляюще и забито.

— Не думаю, что за него так крепко возьмутся. — скрестила руки на груди Черенкова. — Всё же не интерпольный преступник, а так… Шушера мелкая.

— А если…

— А если что, то тюрьма тебе не грозит. — усмехнулась Черенкова. — У тебя же психдиагноз. Значит…

— Все, хватит! — махнула рукой на неё Ева. — Не надо… Ты же сказала, что он просто Шушера мелкая, значит, никто пытать его не будет! И обо мне не узнают…

— Вот и отлично! Тогда пошли обратно.

В аудитории никто никак не отреагировал на столь долгое отсутствие двух подруг. Александр Константинович продолжал вещать так спокойно, будто и не было ничего. Однокурсники тоже были равнодушны к этому происшествию и это было только на руку Мэри и Еве.

Теперь они могли почти свободно обсуждать эту тему.

— То есть, ты хотела подобраться к нему поближе для своей книги? — ошарашенно спросила Мэри, когда Ева рассказала о мелькнувшем у неё в голове замысел касательно Андрея

— Теперь уже не знаю… — меланхолично отозвалась Ева. — Это было каким-то странным порывом, совершенно необдуманным… Все же, я думаю, не стоит этого делать.

— Ну… Как знать…

— Нет!.. — прошипела Ева так грозно, как только могла. — Мы не будем этого делать!

Мэри картинно закатила глаза. Ева никак на это не отреагировала, а только отвернулась от нее в сторону преподавателя.

В самом деле: как они смогут провернуть ту рискованную авантюру, что совершенно случайно пришла Еве в голову утром? Почему Мэри не подумала, что это могло быть следствием принятия сильных препаратов, которые она пила ночью?

Почему не отстала сразу?

— У тебя совсем отсутствует инстинкт самосохранения!.. — выдержав небольшую паузу, пропитанную злостью и напряжением. — Я же сказала: нет!.. Это очень опасно!

— Дело твое. Не в моем праве заставлять тебя. — пожала плечами Мэри.

Остаток дня прошёл без особых происшествий. Ева мудро молчала, занималась исключительно учебой. Мэри же старалась не подавать виду, что теперь эта ситуация заботила и ее, все также рассыпаясь в шутках.

Ещё не жаркое апрельские солнце светило так ярко, что без солнцезащитные очков было не обойтись. В них листва на деревьях, которую нещадно трепал ветер, из благородно-изумрудного превращалась в шоколадно-коричневую.

Да и вообще мир казался теплее и приятнее, чем был на самом деле.

— Слушай, ты сегодня очень плохо спала. — неспешно идя к автобусной остановке, заботливо подметил Мэри. — Таблетки тебе мало помогли даже сейчас, когда у тебя случилась истерика из-за Андрея.

Ева села на лавочку у остановки и притянула к себе сумку с тетрадями. Даже в безумном шуме большого города она смогла услышать тихий треск блистеров с таблетками, что только помогло Мэри закрепить её мнение в голове Титовой.

— Не думаешь, что тебе стоит сходить к психиатру и попросить рецепт на более сильные лекарства? — Мэри подсела к ней и постарались заглянуть в глаза Евы.

Та настолько устала за день, что не могла сопротивляться влиянию подруги. Почувствовав её пытливый взгляд на себе, Титова покорно подняла голову и встретилась с её светлыми глазами.

Черенкова выглядела милой, участливой подругой, искренне заботившейся о ней. Большинство этих эпитетов за полгода их дружбы подтвердились и сейчас Ева, как никогда нуждавшаяся в крепком и надёжном плече, в поддержке и взаимной любви.

«Кончай с фанфиками!» — насмешливо ответил её разум, а Еву передернуло.

Она была толерантна, но о себе в таком ключе никогда не думала. И уж тем более о своей единственной подруге и соседке по квартире.

— Сегодня много дел. Позже съезжу. — холодно отозвалась девушка, смахнув с лица выбеленную прядь.

— Я поняла. — голос Мэри вдруг приобрёл прямо противоположные нотки: холодные, даже печальные. — Ты до сих пор думаешь, что я пытаюсь воплотить в жизнь эту странную идею…

— Неправда. — на удивление спокойно оборвала её Ева. — Я тебе верю и знаю, что ты на такое не пойдешь!

Конечно, для такого тревожного человека, как Ева это было неправдой. Где-то в глубине души у неё ещё жило очень противное склизкое чувство, похожее на студень.

Учитывая, что студень Ева не любила, её чуть было не вывернуло прямо на остановке.

— У нас правда очень много дел… — стояла она на своем. — Надо хотя бы до дома доехать, вещи оставить, а потом уж…

— Поехали!

За столь сложным, вяло текущим разговором Ева даже не заметила, как подъехал их автобус. Смешливая Мэри, видя, насколько её подруга глубоко погрузилась в свои мысли, подгоняла её лёгкими уколами под ребра. Та несколько раз ойкнула, но все же расчёт Черенковой оправдала — в голубых глазах Титовой появилось что-то кроме пустоты.

В замызганном окне автобуса мелькали совершенно разные, чудом уживавшиеся между собой здания. Стеклянные небоскрёбы в солнце казались не морозно-синими, а золотыми; более низкие здания, «хрущевки» и «сталинки» никак не отвечали на игры лучей. Лишь только в окнах можно ьыло заметить редкие их отблески…

Едва только соседки оказались в квартире, Ева сразу переоделась в домашнюю одежду и засела с компьютером на кухне. Позади неё громко и грязно, со странными перебоями шипел чайник, а в другой комнате Мэри разговаривала по телефону о доставке пиццы.

— Скоро я закончу работу над заказами и мы сможем закупить продукты. — когда Мэри зашла на кухню, Ева сразу начала оправдываться перед ней.

Дрожащая бледная рука указала на монитор. Мэри сразу ободряюще улыбнулась ей.

— Когда ты уже прекратишь оправдываться? Ей Богу, будто я не понимаю…

Позади загремела посуда. Вскоре перед Евой оказался чашка её любимого ромашкового чая. С благодарностью взглянув на подругу, Ева сделала небольшой глоток и вновь обратила внимание на экран. Белое полотно «ворда» было испещрено мелкими чёрными буквами, которые, сплетаясь вместе, образовывали ладный и красивый текст.

Если Мэри получала деньги от родителей, то Еве приходилось обеспечивать себя самой. Она никогда не считала себя человеком с руками «из правильного места», поэтому зарабатывала на жизнь копирайтингом. Благо, в эпоху интернета найти работу по силам Титовой оказалось несложно.

— Не миллионы, конечно, но на хлеб с маслом и половину квартплаты хватает. — говорила Ева.

— Если не бросишь свою идею с романом, то будут тебе миллионы! — подбадривала подругу Черенкова.

На «рабочем столе» компьютера Евы помимо пухлой папки с заказами была папка поменьше. Ева открывала её гораздо реже и часто мучилась этим. Она старательно разыскивала различную информацию в интернете, пыталась вдохновиться эстетичными картинками, слушала музыку, но в последнее время это все меньше помогало ей. В голове все было очень ярко: фантазии касательно сюжета и героев были довольно складными, а главное — эмоциональным и драматичными. Думая о своей книге, Ева наслаждалась и ей казалось, что если она прямо сейчас сядет за компьютер, то непременно напишет большой объем.

Вот только на практике все оказывалось совсем не так.

Потом девушка стала чаще выходить на улицу, надеясь встретить мощный удар хрупкой музы.

— Ведь в жизни все не совсем так, как на картинках. Может, если они не помогают, то поможет что-то из реальной жизни?

На вечерних прогулка по району Ева старалась максимально незаметно всматриваться в лица прохожих, в их одежду, походку… Она пыталась дать не просто внешние данные своим персонажам, а еще и настоящую жизнь.

Удача, как и та самая муза, была капризна и очень переменчива. И потому не всегда Еве удавалось поймать её за хвост и уговорить посотрудничать.

— Кстати, я помню, как помогала тебе с текстом для одной фармкомпании… — подала голос Мэри, все это время пристально смотревшая на кривоватый, нервный танец букв и словосочетание на экране. — Тебе за него должны были прийти деньги. И ещё давно…

— Я на эти деньги лекарства купила. Три дня назад еще, если помнишь.

— Лекарства, которые тебе не помогли… — тихо, но не без сарказма ответила Черенкова.

Ева прикрыла глаза и рыкнула, не в силах больше сдерживать подступащую злость.

«Что ж за день сегодня такой?» — эта мысль стрелкой циферблата крутилась вокруг своей оси в голове Евы и не давала ей покоя.

— Потом допишу. — крышка ноутбука с лёгким щелчком легла на клавиатуру. — У меня ещё сутки есть.

Только встав со стула и поставив чашку с недопитым чаем в мойку, она заметила на себе взгляд Мэри. И она явно не ожидала такой реакции подруги.

— Что смотришь? Ты же хотела, чтобы я съездила к врачу и получила рецепт на препараты посильнее! Вот, я разделяю твоё мнение!

— Я не уговаривала тебя…

— А я решила, что ты права. — прервала её Титова. — Так что собирайся, поехали.