⚜ 𝒜𝑐𝑡 IV // ⚜

Следующие два дня прошли в удушливом ожидании. Луи не появлялся на общих репетициях реквизиторов, перепоручив текущие задачи Каю, и Легоши видел его лишь мельком – тот проносился по коридорам Академии в окружении свиты из ключевых актеров, словно недосягаемое божество, не удостаивавшее окружающих даже взглядом.
Волку казалось, что после их разговора олень возвел вокруг себя еще более высокую стену. И все же, вопреки логике, Легоши продолжал приходить в садовый клуб. Это стало для него своего рода ритуалом, попыткой удержать уходящее равновесие. Субботний полдень выдался душным. Легоши помогал Хару перетаскивать тяжелые деревянные ящики с грунтом на открытую террасу перед теплицей.
– Положи вот сюда, у самой стены, – показывала крольчиха, утирая пот со лба. – Солнце здесь идеальное для садовых роз.
Легоши аккуратно опустил ящик, стараясь не производить лишнего шума. Волк втянул носом воздух, наслаждаясь тишиной, как вдруг его чуткие уши дернулись. Знакомый, ни с чем не сравнимый аромат – сандал, тонкая кожа и горьковатый мускус – ударил в ноздри до того, как на террасе раздались шаги. Луи вышел из-за поворота галереи неожиданно. Он был без привычного школьного пиджака, в одной лишь белоснежной сорочке с закатаными по локоть рукавами. В руках олень держал папку с документами садового клуба – судя по всему, как президент студсовета, он пришел проверить финансовые отчеты по закупкам.
Завидев Легоши, стоящего вплотную к Хару, Луи замер. Его взгляд моментально остекленел. Карие глаза сузились, фиксируя каждую деталь: пачкающую шерсть пыль на руках волка, близкое расстояние между ним и крольчихой, расслабленную атмосферу, которую его появление мгновенно разрушило.
– Луи? – Хару первая нарушила возникшую паузу. – Ты за ведомостями? Они на столе в теплице.
– Я вижу, у тебя здесь кипит работа, – голос оленя звучал сухо, прохладно и натянуто, как струна. Он медленно подошел ближе, игнорируя Хару и уставившись прямо на Легоши. – Не знал, что тени из театрального кружка теперь подрабатывают здесь грузчиками. У тебя разве нет работы на складе реквизита, Легоши?
Волк инстинктивно вжал голову в плечи, ссутулившись.
– Я... я закончил с декорациями на сегодня, Луи-сэмпай, – тихо ответил Легоши, опуская взгляд на носки своих ботинок. – И решил помочь Хару.
– «Помочь Хару», – повторил Луи. В его тоне прорезалась ядовитая, отчетливая насмешка, под которой скрывалось нечто куда более опасное. – Как благородно для серого волка. Скажи, тебе самому не смешно играть роль ручного пса?
Хару нахмурилась, сделав шаг вперед:
– Луи, прекрати. Он просто помогает мне с ящиками, которые я не могу поднять сама.
– Я не с тобой разговариваю, Хару, – отрезал олень, даже не повернув головы. Он сделал еще шаг к волку, фактически вклиниваясь в пространство между ним и крольчихой.
В нем проснулось то самое неконтролируемое собственничество, которое олень привык прятать за идеальными манерами. Но дело было не в Хару. Луи жгла мысль, что этот огромный хищник – единственный, кто видел его уязвимость в репетиционной – теперь спокойно и мирно улыбался другой. Волку доверяли. Волка не боялись. А сам Луи вынужден был выжигать себя изнутри, чтобы удерживать статус сильного.
Олень поднял подбородок, глядя на сутулого волка снизу вверх:
– Ты думаешь, если ты прячешь клыки и носишь чужие ящики, ты становишься лучше? Ты думаешь, это делает тебя безопасным? Ты просто трус, Легоши. Ты боишься своей природы, боишься сделать шаг, боишься показать, кто ты на самом деле.
Легоши молчал. Внутри у него всё клокотало, но это не была ярость хищника, на которого нападают. Это была тяжелая, глухая боль. Волк поднял глаза и встретился с взглядом Луи. В этом взгляде оленя не было гордости – там проскальзывала отчаянная, провоцирующая дуэль. Луи словно намеренно толкал его в грудь, провоцировал на ответный удар, проверял, где находится тот предел, за которым волк наконец потеряет контроль и докажет, что они оба – всего лишь звери, подвластные своим инстинктам.
– Почему вы всегда провоцируете меня, Луи? – тихо, но абсолютно четко спросил Легоши.
Луи едва заметно вздрогнул. Он не ожидал прямого вопроса.
– Что? – чеканя слова, переспросил олень.
– Вы постоянно проверяете меня, – Легоши сделал полшага вперед, разворачивая плечи. Пользуясь своим ростом, он накрыл оленя своей тенью. – Вы хотите, чтобы я оскалился? Хотите, чтобы я стал тем монстром, которого вы привыкли видеть в хищниках? Но я не сделаю этого. Не потому, что я трус. А потому, что вам самому станет страшно, если я перестану сдерживаться.
На террасе повисла звонкая, мертвая тишина.
Хару замерла, переводя потрясенный взгляд с волка на оленя. Она никогда не слышала, чтобы Легоши говорил так уверенно и прямо.
Ноздри Луи расширились. Цвет лица оленя сменился с бледного на вспыхнувший румянец от прилива адреналина. Его пальцы, сжимавшие папку с документами, побелели от напряжения. Он хотел ответить, хотел уничтожить этого волка очередным резким приказом или колким оскорблением, но слова застряли в сухом горле. Потому что в глубине души Луи знал: волк прав. Олень сам жаждал этой грани. Жаждал узнать, что произойдет, когда этот серый гигант перестанет прятать свою силу и обратит ее не на Хару, не на окружающий мир, а прямо на него.
– Ведомости на столе, – сухо бросил Луи, резко разворачиваясь на каблуках. – Чтобы через десять минут тебя не было на этой террасе, Легоши. Это приказ.
Олень стремительно шагнул вглубь теплицы, скрываясь за стеклянной дверью.
Легоши стоял на месте, тяжело дыша. Его хвост был напряжен, а сердце в груди выстукивало оглушительный ритм. Дуэль была объявлена, и негласные правила этой игры окончательно изменились.

Конец 4 главы.