Глава 3. Часть 2

Мы зашли в аудиторию четыреста семь. На ней так и было написано «социология». Я первая, он за мной. Зайдя, решила взять себя в руки и постараться вести себя естественно.

Передо мной предстала большая аудитория. От стола преподавателя вверх полукругом поднимались широкие ярусы мест для студентов. На этих ярусах расположены столы и стулья. А у каждого стола справа располагалось специальное место для ниясытей в виде мягкого замшевого мата. А между парами таких столов поднимался лестничный проход. За столом перед аудиторией слушателей стоял стул преподавателя и сенсорная доска.

Когда мы зашли, то лекция уже началась. Преподаватель - мужчина довольно высокого роста, даже на пол головы выше, чем наш куратор, и на полторы головы выше меня, был явно зрелого возраста. Это, конечно, не видно по его лицу, но его глаза выдавали его возраст. Он обернулся на нас и, поняв, кто пришел, уважительно склонил голову в приветствии, но промолчал. Наран глянул в аудиторию, подошел к первому ряду и попросил одного студента со своим малышом пересесть выше. А меня усадил туда.

Я не стала возражать против подобных жестов, решив, что в этой ситуации лучше доверится его опыту. Вместо этого, садясь на жесткий стул (видимо с целью, чтобы сидящий не заснул) я скоро пробежала глазами по присутствующим, машинально начав считать их. Насчитала двадцать один. Все с маленькими ниясытями. Малыши сидели на отведенных местах и внимательно следили за происходящим. Их глаза блестели в свете послеобеденного солнца, падавшего через большие панорамные окна. Воздух был насыщен разнообразными ароматами и настолько тяжел, что даже открытое настежь окно не помогало.

Дождавшись, когда я переведу внимание на него, Наран заговорил:

– Знакомьтесь, это ваша сокурсница. Ее зовут иата Лана Арамс. Кашиасу. Она будет проходить обучение на уровне со всеми. Но, я думаю, вы все понимаете, кем она является, и будете относиться к ней соответственно, - он обвел строгим взглядом присутствующих.

– Прошу, продолжайте. Я ухожу, - и с этими словами куратор и вправду удалился, даже не посмотрев в мою сторону.

Вышел он в гробовой тишине. Я проследила за ним, пока не клацнула дверь, да так и застыла, боясь оторвать глаза от белого дерева. Казалось, что вот, я оглянусь и посыплется миллион вопросов, на которые я не знаю ответа. Но ничего не происходило, только голос преподавателя вытянул меня из прострации.

– Позвольте, иата, представиться для вас лично, так как ваши однокурсники уже слышали мое имя. Меня зовут Хон Цирот. Я буду у вас преподавать социологию, - я коротко кивнула и выпрямила спину, показывая ему, что внимательно слушаю.

Он повернулся ко всем и продолжил говорить:

– Поднимите руку те, кто считает социологию не нужным предметом!

Я покосилась назад и не увидела ни одной поднятой руки, зато разглядела знакомое лицо. Март уже давно корчил рожицы, пытаясь привлечь мое внимание, и только сейчас я заметила его. Внутри все запрыгало от радости. Неужели он тут? Неужели он будет учиться со мной? И мало того, рядом с ним сидел стального цвета кроха. Тот клонил голову то в одну то в другую сторону, будто игрался, разглядывая меня и Забаву.

– Что ж, я так и знал, что возражать никто не будет, - отвлек меня от рожиц Марта господин Хон. - Во-первых, социология нужна вам, наездникам ниясытей по определению. Вы - будущие лидеры Иридании. Вы - будущие члены Правящей палаты или члены Прикордонной службы или просто будущие преподаватели. Вы должны понимать, что умение понимать механизмы, движущие обществом, вам необходимы в дальнейшей вашей сложной работе. По сути, социология, довольно обширная наука и затрагивает много сфер человеческого общества, - и тут я съехала на стуле... о небеса Заруны, мне вот слушать все эти лекции изо дня в день? Как я выживу? А господин Хон медленно с расстановкой продолжал:

- Социология – наука, изучающая общество, закономерности его развития и функционирования, механизмов его развития и строения его структур, – я шумно выдохнула, потому что половины слов вообще не поняла, а потом вообще все превратилось в один незнакомый звук, и все что я разобрала обрывками: - ... механизм обнаружения... причин массового поведения людей, ... прогнозирование, проектирование общества, - он заложил руки за спину и прошелся вдоль всего пролета между его столом и остальной аудиторией.

– Вам, как никому другому, нужно понимать, почему общество действует тем или иным образом. Что им движет? Как им управлять? Социология изучает причинно-следственные связи между индивидуумом и группами в процессе взаимодействия... – и тут я совсем потухла, сокрушенно опустив взгляд. Остальные слова уже просто звучали фоном: – Предмет нелегкий, но вы должны серьезно к нему отнестись. Я постараюсь выражаться ясно и понятно. От вас я требую вопросов и размышлений. Не стесняйтесь их задавать. Я буду этому только рад. Сегодня я хочу вам поведать историю возникновения этого термина, и начнем немного говорить о его структуре и о понятии социальной реальности и социального пространства.

Я поняла, что дело... ммм.. не очень радостное. Голова стала пухнуть уже только в начале лекции, это учитывая то, что я-то и язык еще знаю не во всех его гранях. Особенно специализированные термины. Что будет дальше? Но делать было нечего, я покорно слушала его слова. Он задавал вопросы, некоторые удосуживались даже давать свои комментарии. Хоть я вообще мало что поняла, зато могла перевести дух и прийти в себя после разговора с Нараном.

В общем, лекция по социологии прошла в танталовых муках.

О завершении лекции нам сообщил мелодичный звук через динамики и мой облегченный тихий возглас. На прощание господин Хон крикнул, чтобы мы вызубрили определение термина «социология» и повторили историю науки. Но я уже не слушала его, а повернулась назад и махнула Марту, подзывая его. Он спешно встал, смахнул все что было на столе в сумку, ласково хлопнул своего малыша по шее и поспешил в мою сторону. Лица других моих одногруппников сейчас выглядели размытыми пятнами, и я совсем на них не обращала внимания.

Март преодолел расстояние, между нами, в три прыжка.

– Ну что, сестренка! Как тебе развивающиеся события?

– Голова кругом идет! Я не успеваю толком все понять! Вот я бегу тебя провожать, а вот – я уже учусь в учебном заведении, о котором ровным счетом ничего не знаю, кроме названия. Я даже не знаю, как называется наш курс, и на кого мы учимся?! – я глядела на него расширенными глазами. – И еще, ты не говорил, что хочешь стать наездником ниясыти. Ты бы хотя бы намекнул об этом дома! Может, я не была в таком шоке!

Краем глаза я заметила, что некоторые наши одногруппники вслушивались в наш диалог, будто это должно было значить для них что-то. Я не придала этому большого значения, просто слушала брата.

– Ты не представляешь себе, как я удивился сам! Ну, во-первых, я не думал, что мне предложат участвовать в избрании. Да, я в заявлении поставил галочку, что согласен на Церемонию Единения, но я даже подумать не мог, что все ТАК вывернется! Потом, я очень удивился тому, что Нук меня выбрал. А тут еще ты стала кашиасу. Ну, вооще! – он так привычно широко распахнул глаза и стал таким смешным со своими оранжевыми радужками, как когда-то, еще дома, так по родному и по-свойски, что я забыла о своих тревогах.

Я широко ему улыбалась в ответ и не заметила, как аудитория опустела.

– Слушай, Лана! Ой... прости, теперь же ты у нас иата! – Март хитро сощурился, видимо проверял, не испортила ли меня неожиданная власть?

– Для тебя, брат, я останусь навсегда, просто Лана, - я игриво взмахнула ресницами.

Он громко, как всегда, дома, когда мы с ним резвились в криг, засмеялся.

– Пошли, сестрица иата Лана! Теперь я твой гид по дебрям нашего огромного атконнора, - он, ухватив за плечи, увлек меня в сторону выхода из аудитории. – Скажу по секрету, меня тут старшим группы назначили, и господин Наран настоятельно просил за тобой присматривать. Идем. У нас сейчас целых пятнадцать минут, чтобы переварить социологию и настроиться на биологию.

Март оттащил меня ото всех к огромному окну коридора в самом тупике и поставил перед собой на вытянутых руках, заглянув прямо в глаза:

– Ну, рассказывай, что с тобой было.

Я опустила глаза к пальцам рук так, словно это было самым главным делом моей жизни, и сделала сосредоточенное лицо.

– Я мало что могу тебе рассказать. Да ты и сам все видел. А после того, как Забава меня выбрала, нас отвели в мои новые апартаменты... - я превратила глаза в блюдца после слова «апартаменты», - ты бы их видел! Роскошь!

– Я не сомневаюсь. Ты же теперь кашиасу! – он сделал выразительную паузу, желая подчеркнуть мое новое положение, затем ехидно продолжил: - Так ты нашу будущую королеву назвала Забава? В твоем стиле! Что дальше?

Одарив его задетым взглядом, я продолжила:

– Будто твое наречение не оригинально?! Нук! Так, по-моему, Ларта называла птичек? Нукки? – сощурила я глаза, стрельнув ему в отместку, а потом, опустив плечи, закончила: – Ты представляешь, я в тот же день уснула мертвецким сном на двое суток! С ума сойти! Я их даже не заметила!

– Я тоже дрых как Сур после сеанса обжорства! – он напомнил мне про нашего домашнего шестилапого питомца и погладил по голове своего нура (так все называли ниясыть мужского пола, как нира – женского).

Я захохотала, вспомнив нашего домашнего шалуна, и посмотрела на жмущуюся к моей ноге Забаву. Она оглядывалась по сторонам и впитывала все происходящее как губка. Мне даже почудилось, что я чувствую ее жуткое любопытство обо всем, что происходит вокруг. Неужели так действует та самая связь между нами? Ощущения такие, словно это я, а не она, оглядываюсь и хочу знать все, что твориться вокруг. Удивительно.

– Март, я хотела у тебя спросить...

– Спрашивай.

– Как тебе господин куратор?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как человек? Меня он немного пугает... - я держалась за Марта, как спасительную соломинку. Сейчас он для был даже больше, чем сводным братом, он стал другом и твердой опорой. Рядом с ним я уже не чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Март почесал затылок и вытянул в задумчивости лицо.

– Странный он какой-то. Суровый. Загадочный, что ли? Честно, я не могу понять его. Мысли его не вижу. Даже поверхностные. Закрытый он. Я таких не встречал. И меня, он тоже немного пугает. Есть в нем что-то... Но наездники ниясытей все такие, так что удивляться этому не стоит. Мало того, пора привыкать, - Март ухмыльнулся своей мысли, будто считал ее весьма гениальной.

– Что ты имеешь в виду под словами «наездники все такие»? - я посмотрела на него исподлобья.

– Все, кто становится наездником, становятся невидимы для других людей.

– В смысле?

– Их мысли не видимы. Все. По крайней мере, для простых людей. Другие наездники могут видеть их, как и раньше. Я не знаю, почему так, - я кивнула ему, но, в действительности, до конца не могла понять. Ведь я и до этого никого не «видела».

– Ого! – восхитилась я. – Слушай, Март. Плохо, что вы мне ничего не рассказывали о ниясытях. Теперь я чувствую себя прескверно! Все всё знают, а для меня всё каждый день сюрприз!

– Ну, прости. Мы жили в глуши и с ними практически никак не соприкасались. Наш поселок служит просто пригородом и аграрным сектором, обеспечивающим сахаром едва ли ни всю страну. Тем более, сейчас в Иридании мир и наездники редко покидают большие города или Пограничный рубеж. В нашем поселке тоже редко появляются. Так что не было необходимости тебе что-либо рассказывать. Тебе надо было азы вызубрить, а потом уже такие нюансы. Хотя, сейчас я уже так не думаю, когда смотрю на твою Забаву. Подумать только, ты стала кашиасу! Три дня назад ты их даже не видела!

– Я тоже об этом думала, - я сморщила нос в задумчивости.

– Слушай, Лана, а почему ты с собой не взяла свой коммуникатор? Мы тебя искали. А куратор, так тот вообще так разозлился! Ты хоть понимаешь, кем ты стала? – он прищурился и сделал губки трубочкой. – Нет. Не понимаешь. Да и как ты могла бы это понять? Я думаю, это наш промах, виноват, прости. Ведь мы тебя пытались, так сказать, воспитывать в нашей культуре. Ладно, - он выпрямил спину. - Я обязан наверстать упущенное. Ты, если что, спрашивай меня. Ну, если, что не понятно. Поняла? Не стесняйся.

– Кого-кого, а тебя я стеснятся в последнюю очередь буду, - подмигнула я брату.

Тот самодовольно ухмыльнулся. Видно было, что он гордился тем, что на короткой ноге с персоной высокого полета. Если так подумать, то и правда, быть родственником, хоть и приемным, кому-то из правящих кругов, это, знаете ли, честь.

– Ладно, Март. А ты знаешь, что теперь у меня есть каота?

– Догадываюсь, - он наклонил голову. – Слушай, Лан, а ты не хотела бы похвастаться передо мной своими апартаментами? А то нам, простым смертным, не разрешено появляться наверху. Сама понимаешь, там живет элита, - слово «элита» Март произнес протяжно.

– А у меня есть выбор?

– Нет, - самодовольно ухмыльнулся братец.

Как же я рада, что он рядом! Что у меня есть рядом человек, на которого я могу положиться, довериться ему. Пусть и не по крови, но времени проведенному вместе, мы были родными. И я действительно его считала своим близким человеком.

– Ладно, это все потом, а сейчас, пошли на биологию. Уже время, - он взял меня под руку и повел в седьмую слева от того места, где мы стояли, дверь.

Там белела надпись «биология». Вообще на каждой двери виднелись таблички с надписями, так что на этом этаже заблудиться было невероятно сложно. В аудитории уже заняли все свои места и о чем-то друг с другом разговаривали. Когда мы вошли, многие повернули в нашу сторону головы, но лишь молча следили за нашими движениями. Мы с Мартом заняли свои места. Рядом на свое место, словно она там всегда и сидела, хлопнулась Забава, положив голову мне на колени и требуя ласки. Как такое создание не погладить? Не прошло и минуты, как мелодия из динамиков сообщила о начале следующей лекции. Обреченно вздохнув, я подняла глаза к входной двери, откуда должен был появиться преподаватель, и замерла в ожидании следующей умственной пытки.

Итак, биология...

В аудиторию уверенной походкой вошел высокий и красивый мужчина. И как только его увидела, память остро кольнула, что я его уже где-то видела. Погоди! Точно! На Церемонии – он сидел рядом с Нараном. Неужели это... Он обвел всех вдумчивым взглядом черных, как уголь, глаз, полных удивительной глубины и ясности. Не скажу, что я засмотрелась на него, но если это тот, о ком говорил куратор, то я должна запомнить его. Поэтому я постаралась не упустить ни одной детали.

Он был высок и сложен так, словно сила никогда не была для него предметом тщеславия, а лишь привычным состоянием. Широкие плечи и ровная осанка придавали его фигуре спокойную монументальность. Хорошо развитое тело не выглядело тяжёлым — напротив, в каждом движении ощущались ловкость и выверенная точность человека, привыкшего полагаться не только на мощь, но и на скорость. В голове у меня мелькнуло, что я бы ни за что не убежала от него. Его силуэт был чётким, собранным, почти безупречно пропорциональным: широкая грудь, узкая талия, длинные сильные ноги и уверенная постановка корпуса создавали впечатление внутренней дисциплины. Мне показалось, даже слишком много собранности, будто он ни на миг не хотел отпускать ситуацию из-под контроля.

Лицо отличалось правильными, почти классическими чертами. Высокий лоб переходил в тёмные, аккуратно уложенные короткие волосы. Скулы были выраженными, но не резкими, а линия подбородка — твёрдой и хорошо очерченной. Я поймала себя на мысли, что стало интересно, а какая на ощупь его легкая небритость? Прямой нос гармонировал с остальными чертами, а губы с приятной припухлостью, почему-то сейчас были жестко сжаты в ровную линию.

Глаза слегка прищурены, словно он привык всматриваться в горизонт и замечать то, что ускользает от других. Я смотрела в них, как загипнотизированная кобра на заклинателя. В этом взгляде не чувствовалось ни тревоги, ни высокомерия — только спокойная сосредоточенность и уверенность человека, который привык принимать решения без суеты.

Преподаватель остановился у своего стола, оперся рукой о него и застыл, внимательно всматриваясь в лица студентов. Я невольно оглянулась, чтобы посмотреть, как на него реагируют другие и прочитала скрытое почтение и даже толику страха. Тишина была доказательством той неуловимой учтивости, которую испытывал каждый, кто знал о нем то, что я не имела чести знать. Я снова посмотрела на вошедшего мужчину.

Даже в неподвижности он выглядел готовым к действию. Расслабленные руки, уверенно стоящие ноги и открытая поза говорили о человеке, которому не нужно доказывать своё превосходство. Его присутствие ощущалось не за счёт агрессии, а благодаря внутренней устойчивости.

Он был одет в стандартное одеяние всех преподавателей-наездников – черный китель с белыми воротником и манжетами и в строгие выутюженные черные брюки. А еще мне в глаза бросились его блестящие лакированные черные ботинки.

Обведя всех ровным взглядом и задержав его на мне ровно столько, сколько позволяли приличия, встал перед столом и с видом человека, привыкшего к вниманию большого количества людей, начал говорить приятным насыщенным тенором:

– Приветствую вас, господа учащиеся, на первом уроке биологии. Меня зовут Лахрет Ноа. Я буду преподавать у вас теорию о необходимых для вас вещах и явлениях. Все, что вы должны знать о своих напарниках-ниясытях. Об их физиологии, воспитании, повадках и особенностях. Поговорим с вами и о правилах использования их особенностей, но это много позже. Далее мы будем изучать так же все, что непосредственно касается их потребностей и окружающей среды, - я следила за тем, как двигаются его губы, как мотылек на пламя, а он продолжал: - Это мой первый с вами предмет. Я буду у вас преподавать ещё технику. И через полтора года - также предмет, имеющий загадочное название «Приора». Всего три, - Глядя в эти умные спокойные глаза, я почему-то обрадовалась, что он будет у нас преподавать так много и часто. – Хочу услышать ваши вопросы прежде, чем начну начитку лекции.

В конце занятых парт поднялась одна рука молодого человека с тонкими губами и слегка оттопыренными ушами. Буду называть его пока ушастиком.

– Назовите свое имя, имя вашего ниясыти, и можете задавать свой вопрос, - кивнул ему преподаватель.

– Мое имя – Магон Тао, наездник Сина. Скажите, а мы будем эту тему жевать три года подряд? – слегка сиплым голосом спросил мой новый одногруппник.

На несколько мгновений в аудитории снова повисла тишина. Я уже успела подумать, что он задал не самый удачный вопрос, но Лахрет неожиданно чуть склонил голову, будто всерьез обдумывал ответ.

– Поверьте, это настолько обширная тема, что жевать мы её будем чрезвычайно долго. Но не три года. О других темах поговорим по мере необходимости.

В уголке его губ мелькнула улыбка.

– Хотя, если Син готов столько времени терпеливо слушать о собственной физиологии, я не стану его переубеждать.

В аудитории прошел тихий смешок.

Лахрет дождался, пока он стихнет, и спокойно добавил:

– Еще вопросы?

Рук больше никто не поднимал. Поэтому решила поднять руку я. Откуда появилась смелость? Сегодня она у меня прямо прорывается в самых неожиданных местах. Он повернулся в мою сторону, и разрешающе кивнув головой:

– Прошу вас, иата Лана.

Я немного замялась. Вообще-то я хотела, как он и просил, представиться, а он уже все знает... Хотя, нет.

– Я – Лана Арамс, наездница Забавы. Хочу вас спросить - а практикум у нас будет?

Лахрет загадочно кивнул и посмотрел прямо на мою кроху.

- Очень приятно познакомиться с нашей новой молодой королевой, - он вполне серьезно обратился к моей малышке и в его голосе звучало глубокое почтение, - Приветствую тебя, Забава, мать племени ниясытей.

И тут случилось странное, Забава величаво вскинула подбородок, и на полном серьезе выдала довольно громкую одобрительную трель, а в голове у меня возник ясный мысленный ответ:

- Приветствую и тебя, Лахрет Ноа!

Это что? Моя Забава это изрекла? И я точно увидела на лице Лахрета реакцию на ее ответ, словно он ее услышал! А такое может быть? Ах да! Мне же Натон – ниясыть Нарана – уже говорил свое «пожалуйста»! Значит, ниясыти могут говорить со всеми, с кем посчитают нужным! Вау!

А Лахрет тем временем повернул голову ко мне и ответил:

– Практикум вы имеете ввиду – летать верхом на ваших ниясытях? Да, конечно, будут, когда они подрастут и достигнут летательного возраста. Это и есть предмет Приора.

– А когда это будет?

– Через полтора года. Точнее в это время вы сможете на них сесть. А до этого они будут учиться летать отдельно от вас, - он смотрел на меня сосредоточенно и неотрывно.

На этом моя смелость исчерпалась, и я смущенно опустила взгляд. Увидев, что вопросы иссякли, господин Лахрет продолжил, оторвавшись от стола:

– Начну я с того, что напомню вам, что такое предмет биология. А также начнем с азов, - он развернулся к столу, где находилась панель управления прожектором на доску.

Вызвал изображение ниясыти в профиль и начал, оглянувшись вполоборота на нас:

– Наука биологии занимается изучением живых существ, их взаимодействие с окружающей средой. Она изучает все аспекты жизни, в частности, структуру, функционирование, рост, происхождение. Этим мы и будем заниматься на лекциях. В основе современной биологии Иридании лежат четыре фундаментальных принципа: клеточная теория, генетика, гомеостаз и энергия. Об этих понятиях мы будем говорить много позже. Первым и главным объектом нашего изучения будет ваш теперь неизменный спутник и друг – ниясыть. Начну с названия. Кто скажет мне, почему ниясыти называются ниясытями? Можете высказываться, не стесняйтесь. Это не экзамен, а обсуждение.

Я уже руки прижала поближе к телу и решила больше пока не светиться. Руку подняла девушка, у которой был очень острый подбородок.

– Прошу вас.

Она с тоном, привыкшим повелевать, и взглядом того, с кем нет смысла спорить, и не потому что она права, а потому что она сделает все, чтобы доказать, что она права.

– Слово «ниясыть» с древнего карского языка, на котором разговаривали наши предки, переводится как «блестящий змей». Соответственно от двух частей «ни» - блестеть и «ясыть» - змей. Это существо вошло в жизнь ириданцев много сотен лет назад. Никто сейчас и не скажет, когда случилось первое единение человека с ниясытью, — вот прямо как с учебника прочитала.

Мне эта манера не очень понравилась, особенно ее последний коротки взгляд в мою сторону, словно уколола.

- Я понимаю, Летиция, что тебя тут все знают, но моя просьба называть имя и имя ниясыти относится ко всем, - безэмоционально прокомментировал Лахрет.

– Мою ниру зовут Атария, - недовольно дернула подбородком девушка и неприятно скривила губы.

Лахрет одарил ее тяжелым взглядом, но больше не стал комментировать ее манеры, видимо решив, что это не стоит его внимания. Вместо этого он продолжил:

– Да, мы не знаем, когда именно случилось первое единение, но у нас есть романтическая история о девушке Дарине, которая случайно встретилась с малышкой нирой в горах... Но это легенда. Может, вымысел, а, может, и правда. Нам придется принимать это как данность. Теперь же они стали нашими спутниками и дают в неограниченном спектре свою силу нам и обществу в целом. То, что они могут и делают, а так же, как нам этим пользоваться, мы будем обсуждать после.

Господин Лахрет повернулся к доске, взял в руки стержень-указку и начал указывать на отдельные части тела ниясыти и называть их названия. Нога, грудь, колено, крыло и тому подобное. Что ж, буду запоминать. Мы послушно повторяли за ним. На это ушло минут двадцать. Потом каждый вставал и говорил, что запомнил. Он же спрашивал, какая часть тела для чего нужна нашим ниясытям. Мне сначала показалась это полным бредом. Неужели не ясно, что лапы даны ниясыти, чтобы ходить? Или крылья, чтобы летать? Но дальше, все пошло сложнее. Я и не догадывалась, что хвост ниясыти служит не только для регулировки движения в полете или равновесия при ходьбе. Оказывается, у них там находятся органы, отвечающие за спаривание. А так они различаются только по масти. Ну и размером. Самцы крупнее самок где-то на пол головы или на голову. Это как кому повезет. Мы нашли на рисунке место, где должен сидеть наездник. Это как раз там, где у ниясыти заканчивается шея, и начинаются плечи. Ну, это и коню понятно. А где ж еще сидеть-то?

У самок еще есть яйцеклад. Он находится как раз в том месте, где у животных анус. А мне вот стало интересно, а как наши питомцы испражняются? Я и спросила об этом учителя. А что тут такого? Господин Лахрет иронично улыбнулся.

– Наконец-то вопрос, который действительно интересует всех, – заметил он и совершенно спокойно продолжил объяснение.

Кажется, он уже понял, что если у меня возникает вопрос, то приличия в этом вопросе я ищу в последнюю очередь.

Он нам показал еще одно отверстие чуть ниже яйцеклада у самок.

А! ну, теперь всё ясно. Это была тоненькая чуть заметная щель, которая при необходимости расходится и оттуда... ну понимаете, что там происходит. Ведь урок биологии! Я тут ни при чем.

– А куда нам ходить, когда им захочется? Ну, это...- услышала я чей-то мужской голос с галерки.

Преподаватель продолжал улыбаться.

– Туда же, куда и люди. Пока. И будьте любезны, ухаживайте за ними. Промывайте. Это касается всех, - он окинул нас взглядом, в котором уже читалось знание о том, что данный пункт некоторые особенно талантливые ученики непременно постараются забыть.

– А что значит, «пока»? – уточнила все та же галерка, будто хотела оправдаться.

– Когда они станут взрослыми, они сами будут находить себе нужные места, - Лахрет проявлял терпение.

– Лишь бы не на голову! – брякнул уже всем знакомый голос, до боли мне знакомый.

На этот раз по аудитории прокатился смех.

Лахрет подождал, пока стихнет смех, и только потом спокойно продолжил:

– Уверяю вас, Март, если ниясыть однажды решит воспользоваться вашей головой вместо положенного места, биология здесь будет далеко не самой большой вашей проблемой.

Аудитория снова засмеялась. Я быстро обернулась, чтобы убедиться, что не ошиблась. Так это Март продолжил мою тему? И откуда Лахрет знает его имя, он же не представлялся? Значит, он знает имена всех, но специально просит нас в начале назвать имя не для себя, а для окружающих... хм, умный ход.

Преподаватель позволил нам посмеяться несколько секунд, а потом вернулся к лекции так, словно ничего особенного не произошло.

Надо было бы смущаться подобным вопросам, но я себя чувствовала совершенно свободно и непринужденно. Не было ощущения, что я нахожусь на лекции и должна все обязательно зазубрить. Все проходило в виде диалога.

В общем, лекция закончилась на веселой ноте. Мы вышли из аудитории с улыбками на лицах. Я рада, что у нас будет такой замечательный преподаватель по биологии. Март догнал меня, положил по-братски руку на плече и выдал на ухо:

– А господин Лахрет глаз на тебя положил, зуб даю!

Я от неожиданности даже споткнулась, а Забава уткнулась носом мне в бедро, не успев вовремя затормозить.

– Ты вообще о чем?

– О том, Лана, что на тебя началась охота.