Глава 3. часть 1

Мне снилось, что я сижу за длинным столом, заставленным всевозможными яствами — дымящееся мясо, горы фруктов, что-то золотистое и хрустящее, от чего шёл пар. Стоило протянуть руку хоть к одной тарелке, как еда лениво, будто издеваясь, отъезжала на пару сантиметров дальше. Я тянулась снова — и снова опаздывала на этот же безнадёжный дюйм. Голод скручивал желудок в тугой колючий узел, и с каждым разом это становилось всё невыносимее. Стол растягивался, тарелки множились, а я всё тянулась и тянулась, пока не поняла — единственный выход отсюда лежит не через еду, а через открытые глаза.

Веки разлепились через силу. Я лежала, свернувшись калачиком в ворохе смятых шёлковых простыней, а за спиной прижималось что-то горячее и живое — на моей талии покоилась тяжёлая голова. Медленно, стараясь не спугнуть остатки сна, я перекатилась на спину и встретилась взглядом с маленьким белоснежным созданием рядом. Моргнула раз. Потом ещё. Мозг лениво сортировал факты: кровать чужая, тело рядом — тоже, а я почему-то ни капли не удивлена. Ах да. Точно. Не сон. Я — наездница. Настоящая, с доказательством в виде сопящей у меня на боку молодой королевы.

Малышка подняла голову и преданно уставилась на меня светящимися фасетчатыми глазами, будто всю ночь ждала именно этого момента. Я нахмурилась, молча разгоняя мысли по местам, и повертела головой, разглядывая комнату.

– И давно ты проснулась? – спросила я бодрую соседку хриплым голосом.

«Нет. Недавно», - она мигнула нижними веками.

Голос малышки в голове звучал так громко и четко, будто это были мои собственные мысли. Я приподнялась на локтях, чтобы лучше ее разглядеть. Однако любопытство сошло на нет после выразительного урчания живота.

– Как же я есть хочу! – скривилась недовольно я и потерла живот.

– И я тоже! Очень! Есть! Есть! Пошли есть! - она даже подпрыгнула на месте, отчего матрац провалился, а потом бодро подбросил меня вверх.

Я ворчливо зыркнула на попрыгунью и нехотя сползла с кровати. Еда – это, конечно, хорошо, но я хочу сперва принять душ. В комнате стоял такой едкий и насыщенный запах хвои, что казалось, его можно намазывать на хлеб. Когда я коснулась собственной кожи, она показалась мне невероятно липкой. Желание окунуться в воду, смыть пот и непонятную субстанцию на себе росло по экспоненте. Но прежде надо открыть дверь балкона и впустить столь необходимый свежий воздух. Я не спеша подошла к окну и отодвинула плотный занавес, потянувшись к дверной ручке, да так и замерла. За стеклом на синем небе ярко светило солнце, а в голубой прозрачной дымке виднелись вершины гор. Перед ними простирался полог зеленого леса, сквозь листву которого словно выдувались крыши и стены замысловатых строений, перекликаясь со стеклянными мысами высоток. На небе сплетались в неповторимый узор облака, медленно стремясь куда-то к горизонту, гипнотизируя меня медленным полетом.

Мягкая мордочка уткнулась в опущенную ладонь и громко хрюкнула. Я машинально, словно этот жест - само собой разумеющееся действие в мире, скользнула пальцами по едва заметному пушку у глаз Забавы. Нежно, любовно. Она отозвалась легким урчанием.

После того, как пот начал заливать глаза, я резко нажала на ручку и распахнула дверь настежь. Легкие наполнились чистым воздухом, придав ясность голове. Легкий ветерок охладил мою кожу, а ласковые лучи знойного солнца сушили влагу. Балкон больше походил на террасу, на которой легко мог разгуляться конь и пуститься галопом.

– Уже день, - задумчиво протянула я. – Это сколько же мы проспали?

– Не знаю. Я тоже спала, - ответила малышка, растянувшись на прохладном гранитном полу балкона. Это выглядело довольно потешно, потому что она вытянула вперед передние лапки, а задние распластала в бока, лягушкою, так что животик получал максимально много прохлады.

– Я не сомневаюсь, - усмехнулась я и подошла к перилам. Внизу за гладкой дугой нижнего яруса виднелась посадочная площадка флайеров при атконноре. Там возле двух грузовых машин суетились люди, разгружая трюмы. Но это забрало у меня ровно столько внимания, сколько я могла дать с чувством голода и желания помыться – ровно две секунды. Потом еще полюбуюсь. Я повернулась и пошла обратно в комнату, боковым зрением уловив движение маленькой королевы – она точно поняла мое желание и встала.

В комнате ничего не изменилось за то время, пока мы спали, кроме... на диване стояла дорожная сумка, которую собрала семья Рода перед моим отлетом сюда. Наверное, Фия принесла... Фия. Я вспомнила опущенное покорное лицо девушки и неприятно передернулась. Это, несомненно, хорошо, когда о домашних делах не нужно заботиться, но кому-то указывать было явно не в моем духе. Ладно, и это отложу на потом. Пока насущное.

Я подошла к сумке и заглянула внутрь. Там лежало несколько моих платьев, две туники и штанишки, а также ванные принадлежности, нижнее белье и фотография семейства Арамс. Та самая, которую я несла Марту. Неужели он оторвал от сердца и отдал ее мне?

Я достала ее и провела пальцами по лицам родных мне людей. Род смотрел ровно в камеру с выражением лица, довольным своей жизнью. Пальцем скользнула по красивому серьезному лицу Марты, пробежалась по макушкам детей, начиная от черной шевелюры Марта и замерев над курчавой прической Ларты. Она на этом кадре скорчила гримаску и по-детски искренне смеялась над главным членом семьи Суром. Питомец в этот миг, довольно вывалив свой длинный язык, лежал на боку на переднем плане и деловито поднял переднюю лапу вверх. Я с легкой грустью улыбнулась. Как мне их сейчас не хватает!

Словно чувствуя мою грусть, Забава ткнулась в мое колено и утешающе свистнула.

- Все хорошо, милая, я просто соскучилась по своей семье, - я в ответ ласково почухала ее переносицу.

- Не грусти. Не надо. Мне тоже грустно, - мило моргнула малышка. – Пошли помоемся и будем искать еду! Я голодная!

- Да, конечно, еда! – я механически погладила живот.

Положила на туалетный столик фотографию и на автопилоте подошла к выходу с целью разыскать место, где можно чего-нибудь перекусить. Ребенок есть хочет! И так в пеньюаре, чуть не пошла в окружающий мир. В самый последний момент осознала, что лучше этого не делать. Надо переодеться, а потом все остальное. И душ принять все-таки нужно бы, так как пахло от меня, как от мебельной фабрики, где использовали сосну основным материалом.

Совершив нужные процедуры и облачившись в бирюзовый костюм из туники и штанов, покинула комнату. Забава не отступала ни на шаг. В слабо освещенном коридоре я никого не нашла. А куда, собственно, идти? Коридор относительно короткий, и слева метрах в пяти от меня виднелась дверца лифта. Нажала на пластину, и дверь с негромким шорохом мгновенно разошлась в стороны. Зашли. А теперь куда? На какую кнопку жать нужно? Где тут можно поесть? Я заторможенно воззрилась на панель управления лифтом и бессильно уронила вдоль тела руки. Даже плакать захотелось. Ладно, нажму на самый низ, на кнопку с цифрой один. Может, это первый этаж? Доберемся, а там посмотрим. Может, кого поймаю и спрошу. Как говорят, язык до... не знаю там чего... доведет! Забава уселась рядом, задрав голову и не сводя с меня глаз. Лифт тронулся сначала вбок, потом вниз.

Пока ехала, подумала над происходящим и что делать дальше? Про атконнор я знала ровно столько, сколько рассказывал Март, а это почти ничего. Брат не сильно откровенничал по этому поводу, словно боялся произнести вслух, чтобы не спугнуть мечту. Все, что подсказывал мне мозг – импровизировать. И главное – не нарываться на неприятности.

Вот, наконец, лифт остановился, и дверь разошлась в стороны, открыв путь в светлый от большущих окон холл. Размер холла ошеломлял. Множество людей в синих и черных костюмах сновало туда-сюда с видом неимоверно занятых муравьев. Я несмело вышла из кабины и остановилась у двери. Принялась оглядываться по сторонам. Проходящие мимо, завидев рядом Забаву, учтиво склоняли в приветствии головы и продолжали путь, не заостряя на мне никакого внимания. Я принялась искать знакомые лица. Нет. Все чужие. Охватило смятение от ощущения жуткого одиночества и страха, какое часто бывает в незнакомом месте. Ощущение потерянности. Чувствуя мое волнение, Забава испустила обеспокоенную трель.

Родилось великое желание бежать отсюда со всех ног и как можно дальше. А еще встал передо мной мучительный вопрос о том, что я здесь вообще делаю?

- Есть! – услышала я настойчивую просьбу, не мою, малышки и это почему-то придало мне сил шевелиться.

Да, надо найти способ накормить Забаву и тут, где их чтут на уровне мэра, наверняка есть место, где им дают еду.

– Сейчас, подожди. Я у кого-нибудь спрошу, - решительно ответила ей я и тут же поймала парня в синем костюме с вопросом: – Извините, а где здесь столовая?

– Общепит находится там, - он указал в сторону справа от меня, и слегка сконфузился. Вид у него был, словно ему лично обратился сам правитель города.

В указанном направлении через большущий холл за громадной мраморной колонной выглядывал край широкой и наполовину прозрачной двери. Я поблагодарила юношу, который с вытянутым лицом пошел дальше.

Поманив за собой Забаву, я зашагала в указанном направлении. Родилось чувство гордости, что ноги считай не дрожали, когда я шла по внушающему трепет светлому холлу. Двери столовой то и дело открывались и закрывались, выпуская и впуская много народу. Похоже, как раз настало время обеда, раз здесь собралось столько людей. Когда я подошла, один парень в синей форме вежливо поклонился с чем-то вроде: «Приветствую, иата!» и по-джентельменски открыл мне двери. Бросив ему растерянное спасибо, я зашла внутрь.

А там народу! Тьма. Гул стоял еще тот, но только я переступила порог, он быстро стих. Множество заинтересованных глаз метнулись в нашу с Забавой сторону. В этот миг мне хотелось провалиться сквозь землю. Свободных столиков, куда можно было сбежать, считай не было. Выдержать такое жгучее внимание сразу от сотен людей я сейчас была не в состоянии и в голове даже мелькнула мысль, а не выйти ли отсюда назад?

– Приветствую, Иата? Вам чем-нибудь помочь? – вежливый голос откуда-то из-за спины вывел меня из оцепенения. Я оглянулась.

Рядом в форме официанта и с передником стоял молодой человек и держал поднос с едой в руках. Я была так благодарна за его невозмутимое выражение лица, что еле сдержала себя, чтобы его не расцеловать!

- Да, мы с Забавой голодны, - картинно положив руку на голову молодой королевы, я подумала, что стоило бы попытаться использовать то почтение, которое видела в глазах каждого, кто проходил мимо.

Интересно, что он скажет? Правильно ли я взяла тон?

– Следуйте за мной, иата, - ровно произнес молодой человек и повел между столами к панорамному окну.

Там стояли необычные столы. Они были двухъярусными. Потом я догадалась. Верхний - для людей, нижний - для молодых ниясытей.

– Что будете заказывать? – спросил молодой человек, когда я, не совладав с собой, облегченно плюхнулась в мягкий стул.

Я бросила взгляд вглубь помещения и увидела там зону раздачи, где стояла внушительная очередь. А это парень предложил лично принести мне еду. Я сделала вид, что так и надо и просто спросила:

– А что у вас есть?

Из того, что он стал перечислять, я ничего не поняла. И вообще, сколько ни старалась что-либо запомнить из названий блюд, которые готовила Марта, мало что выходило. Так, кое-что, что особо нравилось. После длительного перечисления молодой человек замер в ожидании.

– Что у вас сегодня за блюдо дня? – попробовала я выкрутиться.

– Я посоветую вам сегодня порцию прогонара с соусом беде. А для вашей королевы у меня есть особое блюдо, - он приветливо склонился. – Ждите.

– Простите! - позвала я его. – А что с оплатой?

Он посмотрел на меня так, будто я сказала, что украду у него левый глаз.

– Кашиасу находятся на обеспечении Ира. Никакой оплаты.

Я кивнула юноше, стараясь всеми силами сдержать шок. Бесплатный прогонар – это компенсация за свалившуюся на меня ответственность? Вот тебе и наездница! Забава положила мне голову на колени, а я задумчиво уставилась в никуда. Рука сама собой легла малышке на мордочку и принялась медленно гладить от влажного носика до загривка. Это успокаивало. Я старалась смотреть за окно, на площадь перед входом в здание, а не на любопытные, но сдержанные лица сидящих парней за соседними столиками. Там за окном меня не видели, поэтому прохожим не было дела до того, что я сижу за столом и собираюсь поесть. Я понимала, из-за чего у окружающих такое неподдельное любопытство. Если вспомнить, как меня приветствовал на площадке Единения весь зрительный зал, то ясное дело, это почтительность никуда не делась. Все, что сейчас меня беспокоило – это как привыкнуть к этому чувству, когда ты не просто Лана Арамс из семьи фермера, а наездница Королевы ниясытей! И как во всем этом не потерять себя?

Прогонар оказался очень вкусным. Потом я узнала, что это пропеченное в печи мясо какой-то местной водоплавающей птицы. Съела все, чуть не откусив себе пальцы от аппетита. Забава же проглотила три громадных рыбины, почти не жуя. Но как только она насытилась, я почувствовала удовлетворение и смогла взять себя в руки.

Отодвинув опустевшую и вычищенную до блеска тарелку и откинувшись на спинку стула, задумалась о том, что делать дальше? Как говорила Мара, мне нужно было учиться. Но где моя группа и моя аудитория? Где узнать расписание? Где мне всех искать? Только вот эти вопросы в голове звучали далеким эхом. Как можно думать при плотно набитом животе? Перед глазами все расплывается, и веки настойчиво падают вниз. Я глубоко и довольно вздохнула, как насосавшийся клоп, и продолжала сидеть, борясь с нарастающей сонливостью. Забава, судя по довольной морде, тоже наелась и выставила вздувшийся живот. Уложила мне на колени голову и принялась вяло прикрывать веки. Так бы и сидела, долго и нудно на стуле, глядя скучающим взглядом на окружающих, но...

Неожиданно в динамиках в столовой два раза пропиликала мелодия. Все, как по команде, поднялись со своих мест и быстро покинули столовую. «Наверное, перерыв закончился» - предположила я, лениво зевая и равнодушно глядя на уходящих студентов. Про себя решила, что еще пять минут посижу, и буду идти искать знакомые лица. Ну, например, Мару Ниасу или еще кого-нибудь вроде того мужчины, что меня сюда приволок. Решение мое было твердое, и я добросовестно его выполняла, сидя на стуле и переваривая пищу.

Тут в дверях возник явно знакомый мне человек. Через туман сытости я не сразу поняла, кто это. Он остановился и начал оглядывать помещение. Этот человек, бесспорно, чем-то был крепко обеспокоен. Это было заметно по его бегающим глазам и нахмуренным бровям. Я не сводила с него задумчиво-изучающего взгляда. Вот его взор остановился на мне, и на лице появилось великое облегчение. Просто неописуемое облегчение. Кого-то он мне страшно напоминал.... Странно, кого? В то время как я пыталась вспомнить, кого же он мне напоминал, мужчина прямиком широким шагом направился в мою сторону. Да так стремительно, что я испугалась, как бы он не завалил какой-нибудь стол. Замер передо мной. На его лице читалось суровое негодование. Да где же я видела эти синие глаза?!! Вспомнила! Помимо воли выпрямилась на стуле.

– Иата Лана! Почему вы находитесь здесь?! – господин Фагот пребывал, мягко говоря, в ярости.

– А где я должна быть? – краем глаза я заметила, как Забава подобралась и вздыбилась, будто готовая ринуться на мужчину, чтобы защищать меня.

Он слегка выдвинул челюсть вперед.

– В своих апартаментах или на вводном уроке по истории, - голос его дрогнул от усилия сдержать себя.

– Да? Я не знала, - мигнула я, изобразив на лице саму невинность. – Когда мы с Забавой проснулись, в комнате никого не было. Мы очень хотели есть и поэтому пошли искать место, где можно перекусить. Меня никто ни о чем не предупреждал.

Он слушал, и я видела, как гнев уходил, а лицо смягчалось. Вот он уже расслабленно отставил ногу, словно понял, что я совсем не виновата. И вообще мне сложно было понять, что именно он испытывал – гнев или тревогу. Ясно одно, я пошла туда, куда не должна была идти и это вывело его из равновесия.

– Вы поели уже? – его голос вернулся в норму.

– Да, мы с Забавой уже не голодны. Если вы мне сообщите, куда идти, то я с готовностью выполню все ваши указания.

Наран внимательно всмотрелся в мое лицо, словно сопоставлял факты, потом, явно сделав важный вывод для себя, успокоился. Потом перевел взгляд на уже спокойно сидящую рядом со мной молодую королеву.

- Ты дала ей имя Забава? – теперь его голос звучал даже приветливо и эта его реплика выглядела так, будто в шеренге курсантов, выстроившихся по росту, один, в середине, был выше всех.

- Да, - поднимаясь, ответила я. – Оно ей очень подходит.

Он коротко закивал, мне даже показалось, как уголки губ дрогнули в умиленной улыбке, когда он смотрел на Забаву. Странно, почему все же он был в такой ярости еще минуту назад?

– Следуйте за мной, - наконец, произнес он, словно вырвавшись из топи воспоминаний и окинув с ног до головы взглядом, спросил: – Я так понимаю, что вы не в форме тоже по той же причине – вам никто ничего не сказал?

– Нет, не сказал, - пытаясь считать его мысли с выражения лица, кивнула я.

Мы пошли в сторону выхода, и я смотрела на его резной профиль. Суровый, смотрящий вперед, а где-то в самом лице скользила затаенная печаль. Может, в той морщине, что разделяла сведенные брови, или в ровной линии губ? Не могу объяснить. И стоит ли?

Забава семенила за мной по пятам, как будто другого и быть не может. Мне кажется, в этот момент я была похожа на квочку, за которой везде следуют цыплята. Забава была как тот цыплёнок, что, озираясь по сторонам, никогда не упускает из виду свою маму.

Когда мы подошли к выходу из столовой, дверь распахнулась и в проеме появилась растерянная Фия. Ее лицо излучало нескрываемый ужас и панику, но как только она увидела меня с малышкой, облегченно выдохнула, опустив плечи так, будто с них рухнула целая гора.

Наран не затормозил ни на шаг, хотя по глазам можно было точно понять, что он узнал Фию. Он отмахнулся властным жестом от ее вопросительного взгляда, буркнув: «Потом», - и не сбавляя темпа, прошел мимо нее в холл. Я лишь пожала плечами, когда, норовя не отставать от быстрого шага мужчины, мелькнула мимо девушки. Глядя на нее, я поняла: так выглядит сама обреченность.

Говорить о ней сейчас с Нараном, решила я, не буду, лучше переведу тему на другое:

– Хочу спросить, - неуверенно начала я.

– Что? – он бросил короткий взгляд на меня и, когда подошел к двери лифта, нажал на кнопку.

Я встала рядом и оглянулась. Холл опустел, и только на ресепшене сидела девушка-администратор, что-то набирая на экране кома.

– А долго я спала?

– Стандартно. Двое суток.

– Сколько? – я аж хрюкнула от удивления.

– Два дня. Это стандартное время. Ниясыти всегда усыпляют первый раз своих наездников на двое суток. Именно столько им нужно, чтобы выполнить процесс единения, - тон его был ровным, можно сказать безэмоциональным.

Я подняла озадаченно брови и посмотрела на беленькую кроху. Вот это да! А я даже не заметила. Вот почему я так хотела есть! Так долго спать!

Лифт быстро доставил нас на нужный этаж и в корпус. Я подошла к проему, образовавшемуся после открытия двери, и выглянула. Выходить не решалась. Наран многозначительно хмыкнул и пошел первым по длиннющему широкому коридору с множеством дверей по всей его длине. На каждой был написан номер аудитории. Я набралась смелости и пошла следом.

– Сегодня я лично для вас проведу экскурсию по атконнору, – произнес он, разглядывая меня одними глазами. – Я помню, что ты мне сказала про память и обещал взять на себя ответственность. Я слов на ветер не бросаю. Единственное, хочу попросить, чтобы ты не сильно распространялась о потере памяти. Я твоем брату уже сказал об этом.

– А почему?

Он остановился, сделал большую паузу, еще сильнее сведя брови и ответил не сразу:

– Это сложно объяснить в двух словах. Пока просто послушай, что я тебе говорю. И запомни. С этого дня я буду куратором твоей группы. Обращайся ко мне согласно принятому здесь порядку: господин Наран. Смотри и учись, будь осторожна. Наблюдай и избегай лишних знакомств. Запомни, не все здесь хотели видеть тебя рядом с Забавой. То, что я сделал, было против всех порядков. Если что-то не понимаешь или не знаешь, иди ко мне и к... - он сделал паузу, словно не знал, как сказать, – к господину Лахрету.

Вот тебе раз! Я внимательно его слушала и почувствовала, как холодок побежал по спине. Да, то, что не все хотели меня видеть возле Забавы, я поняла еще после знакомства с его матерью и по совместительству шиасу этого города. Поэтому его слова не были для меня такой уж большой неожиданностью. Но вот почему он внезапно заговорил об этом загадочном господине Лахрете? Кто это? Перед глазами вспыхнул флешбэк: рядом с ним на церемонии Единения сидел таинственный мужчина со взглядом, как у хищника. Его зовут Лахрет? По его тону я сразу определила, что Наран глубоко уважает его. Ладно, возьму себе на заметку разобраться в их иерархии и странной отсылке на доверие к этому новому для меня имени.

– Хорошо, господин Наран, - я покорно кивнула, отметая тучу вопросов на эту тему. – Буду осторожна, внимательна и с вопросами буду идти к вам или к господину Лахрету. А можно если что и к моему брату Марту? Он тоже тут учится и знает про атконнор почти все!

Бровь Нарана иронично приподнялась.

– Да, конечно. Я ни в коем случае не ограничиваю вашу социализацию. Просто поскольку помню о твоей потере памяти, и предупреждаю на будущее. Запомни, ты – не просто студентка атконнора, ты – КАШИАСУ, - с нажимом произнес он. – Этот факт выстраивает вокруг тебя множество правил и условий, а также обязывает других считаться с тобой. Это дар, но и нелегкий груз.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Не то от гнева, не то от обиды, не то от ужаса. Чувства были настолько сильными, что Забава, сидевшая у моей ноги, возмущенно свистнула. Я выпрямилась и выдохнула экспромт, который от себя совсем не ожидала:

– Простите, почему это как-то вот вылетело у вас из головы, когда вы возле флайера убеждали меня, как важно мне пройти Единение с королевой и что весь мир во мне нуждается?! Почему вы уверены, что я буду вам послушна? ВЫ вообще-то только что мне постфактум сообщили страшные вещи, на которые я не подписывалась и не подозревала о них!

Он слушал с напряжением и могу поспорить, в его взгляде мелькнуло чувство вины. Под конец моей возмущенной тирады его желваки даже надулись.

– Я виноват, что поступил с тобой так, - он на секунду отвел глаза. – И не буду отрицать, что поступил так, не имея скрытых мотивов. Но что ты теряешь?

При этом вопросе я осеклась и потеряла дар речи. Гнев мигом утих, оставив озадаченную растерянность. Видно, уловив, что сделал правильный ход, Наран продолжил работать в нужном направлении:

– Ты была без памяти, удочеренной в многодетной семье девушкой. Все равно когда-нибудь пришло бы время, и тебе надо было бы определиться с будущим, что делать дальше, как жить, где работать? Каждый человек встает перед этим выбором. Я просто поспешил и предложил возможность. Ты жалеешь, что встретила Забаву? – а это был удар ниже пояса.

Я посмотрела на малышку и растаяла. Ради этих милых глаз, ради беспредельной любви и преданности разве не стоит принять и неудобные факты? Сердце болезненно сжалось от мысли, что было бы, если бы ее рядом не было?

Поняв, что поставил шаг и мат, Наран выпрямился, и его тон перешел снова на назидательный и перешел на «вы». Я иногда путалась, когда он так скакал с «вы» на «ты». Когда держал дистанцию – выкал, когда надо растолковать что-то или он забывался, начинал тыкать.

– В данный момент мы идем на лекцию по социологии. По расписанию у вас именно этот предмет. Потом вводные лекции по биологии и географии. Сейчас мы зайдем в аудиторию, и я представлю вас группе, в которой вы будете проходить обучение в течение трех лет. Я поручу ваше перемещение по учебному корпусу сегодня старшему группы. Так что пока не закончатся лекции, вы не потеряетесь. Хотя... - задумчиво хмыкнул он. - По-моему, с Забавой, - он произносил ее имя мягко и с необычной нежностью, и с такой лёгкостью, словно она всегда была Забава и по-другому ее никак не могли звать, – вы сегодня попали именно туда, куда вам было нужно... Прошу, не повторяйте сегодняшних прогулок без предупреждения о том, где вы и куда идете. Вы пока не в том положении, чтобы перемещаться по атконнору самостоятельно. Это вам ясно?

Я в ответ лишь кивнула. После этого короткого диалога в душе была лишь пустота и обречённое принятие реальности.