Глава 2. Часть 1

О прибытии пассажирского флайера сообщил сам мэр поселка через текстовое сообщение на коммуникаторы всем жителям. О том, что это был за флайер и кто на нем прилетел, догадались многие, кроме меня. Я не придала этому особого значения. Флайер, да и флайер! Что тут такого? К нам в Со часто прилетали всевозможные флайеры. Но моя семья очень засуетилась. Особенно Март. Он в этом году закончил коннор. Вчера мы обсуждали результаты его экзаменов в атконнор Ира и высказывали свою уверенность в том, что он поступит, потому что ответил практически на все тесты. Утром пришло сообщение ему на коммуникатор прямо перед сообщением мэра. Он засуетился, принялся бегать, собирать вещи, потом позвонил отцу, сказал ему что-то, потом матери. Я не успела услышать важное – его приняли! Но по тому, как он бегал, догадалась, что все на самом деле получилось. Но почему так быстро прилетели за ним? Мы даже не успели собрать Марта.

– А что особенного в этом флайере? - спросила я Марту, краем глаза следя за судорожными сборами сводного брата.

– Это флайер атконнора! - в ее глазах мелькнуло восхищение, смешанное с трепетом и страхом.

– А он особенный? Почему не просто пассажирским регулярным рейсом поехать, как и планировали завтра?

– Он хоть и забирает студентов раньше времени, но он приписан к Венеторам, - многозначительно ответил из угла Март, роясь в постиранных вещах.

- Венеторам? Первый раз слышу это слово. Оно что-то значит? Кто это?

- Венеторы – это Ищущие... - с почтительным вздохом ответила Марта, укладывая в сумку сына личные вещи.

- А что они ищут? – не унималась я.
- Кандидатов! – еще шире распахнула глаза Марта и мне даже показалось, что она тоже когда-то мечтала быть этой загадочной «кандидаткой».

Ответив, Марта развернулась и ушла прочь со словами: надо бы еще положить ванные принадлежности. Может, я ее случайно огорчила своими вопросами, разбередив душевные раны? Март обернулся на уходящую мать и кинул ей вдогонку:

- Мам, не надо, там все есть! Лучше помоги мне найти нашу семейную фотографию, где мы неделю назад фотографировались в саду. Помнишь, я ее распечатал? В упор не помню, куда я ее засунул – хотел рамку ей сделать и отвлекся, - бурчал он под нос и подбежал к столу, начав поочередно выдвигать ящики.

Поняв, что я больше внятного сейчас не добьюсь про загадочных Венеторов и кандидатов, решила, что лучше помогу найти семейную фотографию Марту. Он очень любил семью, ценил привязанности и был благодарным человеком. Я подошла к нему, положила ладонь на плечо, и сказала, что поищу, а он пусть другое собирает. Он признательно улыбнулся и вышел, захватив дорожную сумку.

Я провела его взглядом и принялась искать фотографию. Пришлось перерыть все ящики стола, чтобы понять, что фотография точно не тут. Время шло, я уже стала раздражаться, особенно когда все уже выбежали, а я никак не могла найти снимок. В какой-то момент меня осенило, что Март ее позавчера унес в мастерскую Рода, где собирался сделать рамку. Я как оголтелая бросилась туда и нашла ее на самом видном месте. Пробурчав что-то про дырявую голову, побежала на выход, бубня под нос: «лишь бы не улетел».

Бежать на местный Флайер-порт было минут десять. Я это расстояние одолела за пять, задыхаясь, как загнанная лошадь, и на ходу активно жалея, что амнезия не прихватила заодно и одышку. Срезала, где можно, налетела на чей-то забор, извинилась перед ним на бегу и понеслась дальше. Улицы были пустынны, даже соседка оторая вечно что-то полола в саду, исчезла со двора — видимо, тоже побежала смотреть на флайер, видимо, за образцом для своих диковинных топиариев.

В центре площадки у посадочной платформы стоял тот самый летательный аппарат, который я уже неоднократно видела в небе над поселком. Пришлось потрудиться локтями и плечами, чтобы протолкаться сквозь толпу людей и добраться до улетающих.

Под навесом перед спущенным трапом стояла группа молодых людей поселка, счастливчиков, сдавших вступительные экзамены в атконнор. Они явно не спешили подниматься. Чуть ближе к столпотворению зевак, стояли провожающие, среди которых я разглядела все семейство Арамс и пару родственников. А справа у кабины пилота отдельно стояла другая группа людей. На несколько мгновений я нерешительно замерла на краю собрания желающих узнать последние новости из столицы. Меня остановило странное ощущение, не страха, не стеснения, а волнения перед неизвестным. Ощущение сковало меня внутри и заставило внимательно всмотреться в ту группу людей, что стояла у кабины пилота.

Среди них я увидела знакомые лица мэра и его помощника. Мэр раскраснелся и явно был взволнован, словно перед ним стоял сам владыка всей Иридании. Два других не были похожи на жителей поселка. Но мой взгляд приковал один – он держался особо. Первым, что привлекло мое внимание был его силуэт. Он стоял ровно и по-военному держал осанку, заложив руки за спину, корпус подан немного вперед. Точно военный, может даже офицер, что пугало еще больше. Он смотрел прямым, пронизывающим и каким-то матовым взглядом в лицо мэра. Я помимо воли поёжилась — не хотела бы я оказаться на месте мэра под этим взглядом. Прямые короткие волосы, зачесанные вперед, открывали высокий чистый лоб. Тонкие, четко очерченные брови, едва заметно изломанные, выдавали внутреннее напряжение. Интересно, что могло вызвать такую глубокую эмоцию? Прямая линия носа придавала его лицу классическую строгость и волевой вид. Губы были плотно сжаты, а мягкий изгиб нижней губы контрастировал с жесткой линией подбородка. В его фигуре не было демонстративной силы, но от него веяло пугающей, монолитной стойкостью. Он принадлежал к той породе мужчин, чье молчание бьет сильнее крика.

Я вся подобралась, проникнувшись безотчетным уважением к нему и еще чем-то, на что в этот момент было трудно подобрать слово. Может, именно поэтому мэр так лепетал перед ним? Не знаю, но я решила для себя одно – лучше не пересекаться с этим довольно пугающим типом. Поэтому я скользнула влево, вдоль здания вокзала, за лавочками и спинами встречающих, махнув заметившему меня Роду, и быстро приблизилась к брату. Он стоял ближе всех, поэтому проблем с тем, чтобы привлечь его внимание, не было. Он улыбнулся и подмигнул. Счастье прямо лилось из него. Я зеркально улыбнулась в ответ, а в голове мелькнула мысль, что я его не скоро увижу. Сердце больно кольнуло. Протянув фотографию, я улыбнулась еще шире, чувствуя, как к горлу подкатил ком, я поддалась эмоции и крепко обняла его на прощание.

- Ты там учись хорошо, слышишь? – чувствуя, как из глаз потекла скупая слеза расставания, выдавила я из себя и еще сильнее сдавила его объятиями. – А то я приеду к тебе и поколочу веником, как Сура.

Март искренне засмеялся и крепко обнял в ответ. Вдруг воздух прорезал громкий призывной свист. Через мгновение совсем рядом послышался шелест, вбок нас ударил резкий поток воздуха, словно кто-то приземлился, и нас с Мартом обдало приятным пряным запахом ванили. Март вздрогнул, невольно вскрикнул от восторга и отстранил меня. Со стороны толпы вспыхнул благоговейный шепот. Я слегка отшатнулась от него, секунду разглядывая потрясенное выражение брата и тоже повернула голову туда, куда он таращился с открытым ртом.

Увидев ЭТО, я тоже раскрыла рот. В двух шагах от нас сидело потрясающего вида сказочное существо. Высота в холке достигала чуть больше полутора метров. Оно напомнило чем-то плюшевого ящера с великолепными перепончатыми крыльями. Я невольно попятилась бы, если бы не эта странная теплота, что шла от него волнами ещё до того, как я успела испугаться. На слегка заостренной приплюснутой морде блестели огромные фасетчатые глаза. Его взгляд – живой, искрящийся и исключительно внимательный. Глаза были прикрыты вторым тонким веком, отражая в себе безбрежное небо и зеленые горы, окружавшие поселок. Мне почудилось, что оно смотрит не на меня, а вглубь меня.

Зверь представлял собой удивительное сочетание футуристической эстетики и невероятного, уютного тепла. В его облике грация пустынной ящурки и величие мифического существа переплелись с совершенно неожиданными текстурами. Все его тело покрыто не чешуей, а удивительным, невероятно густым и мягким плюшевым мехом. Ворс имел глубокий, благородный оттенок оружейной стали с мягким сатиновым отливом. Руки сами потянулись потрогать — так и подмывало убедиться, что это не обман зрения, а действительно мех, а не металл. От ящера ему досталось гибкое, вытянутое тело, длинные изящные лапы с тонкими пальцами и чуткая, суженная мордочка. А длинный почти гладкий хвост обвил его тело, не давая шанса никому наступить на это достояние. В голове у меня неосознанно мелькнула мысль – плюшевый дракон.

Шум восторженной толпы начал усиливаться. Но я не обращала внимания на это. Все вокруг словно исчезло, превратившись в размытое пятно. Я видела только его. Продолжая внимательно вглядываться в мое лицо, создание шагнуло ко мне ближе, пока между нами, не осталось лишь полметра. От него веяло теплом и покоем. Куда-то исчезли все мои проблемы, пропал страх, волнение и беспокойства. Я машинально протянула руку и коснулась теплого носа. Сладкий запах ванили настолько окутал меня, что закружилась голова. Вот так бы стояла и стояла, смотря в эти умиротворяющие глаза, но меня бессердечно вернули в реальность простой фразой:

– Вы летите с нами.

Я непроизвольно вздрогнула и резко бросила взгляд вправо. Там, сбоку от создания, положив ладонь на сильное плечо зверя, стоял тот самый удивительный мужчина, которого несколько минут назад неосознанно разглядывала. Все, что я смогла сделать, это недоуменно свести брови в ровную линию.

- Почему? – только это и получилось выдавить из меня. Голова была как в дурмане, а мысли все еще путались в густом тумане первых ощущений от прикосновения к этому удивительному созданию.

- Я полагаю, тут все предельно ясно, - мужчина удивленно сморщил лоб и скосил взгляд на сидящее рядом, словно скала, существо.

Думается мне, что я должна знать, что он имеет в виду, но, конечно, я не знала. Я автоматически перевела взгляд на Марта, который восторженно рассматривал сидевшего рядом крылатого плюшевого ящера. Он быстро уловил мой вопросительный взгляд и смело шагнул ближе к нам, сказав мне:
- Тебя выбрал ниясыть. Сейчас время Отбора.

Я лишь еще сильнее нахмурилась, давая понять, что все равно не понимаю.

- Помнишь, я тебе три дня назад рассказывал про день Единения и ниясытей?

- Ну помню, ты сказал, что те, кто летает на ниясытях, правят... - тут я нервно сглотнула и резко бросила взгляд на стоящего рядом незнакомого мужчину.

Меня словно холодной водой из ушата облили, холодный пот проступил на спине, образовав тонкий ручеек по позвоночнику. Больше я не могла сказать ни слова, не зная, как себя вести дальше.

Вдруг я услышала за спиной шаги и боковым зрением увидела, как рядом встал Род.

– Это ваша дочь? – спросил Рода офицер, не дожидаясь, когда тот заговорит первым.

– Да. Приемная.

Мужчина не стал переспрашивать, уточнять, что значит, приемная. Просто глянул на часы, словно дико опаздывал, и властным тоном спросил:

– Ваше имя?

– Род Арамс, - я испугалась, что офицер сейчас в том же духе продолжит: «Стоять! Сми-и-рна!» И тут же осеклась на собственной мысли: «а это ещё откуда во мне такое?»

– Господин Род, вы прекрасно понимаете, кто я?

– Да, господин Фагот, - мне показалось, или мой приемный отец будто стал немного выше и стройнее

Офицер кивнул и продолжил:

– Тогда мне не нужно вам объяснять, что мои полномочия позволяют мне при необходимости настойчиво просить граждан Иридании идти нам на уступки в наших обоснованных просьбах.

– Да, господин фагот, - ровно ответил Род.

– Мой Натон, - мужчина неожиданно нежно провел рукой по шее стоящей рядом ниясыти (теперь я уже знаю, как они выглядят), - выбрал ее. В выводке старшей королевы Кары впервые за пять лет проклюнулась молодая королева. Натон говорит, что ваша дочь, - он сделал многозначительную паузу, - сильна и достойна королевы.

Я смешливо фыркнула. Сильна и достойна королевы! Смешно, прямо обхохочешься!

Офицер повел недоуменно бровью, мгновенно считав мое удивление:
- Ты сомневаешься в выборе ниясыти?

- Я? – поперхнулась я и потрясенно вскинула брови. – Что вы! Как я могу!

А про себя подумала, что тут явно есть какой-то подвох, о котором я не знаю и именно он у этих людей называется «силой».

Мужчина недоверчиво поднял уголок рта, но промолчал. Вместо того, чтобы о чем-то спорить, он повернулся к Роду:

– Принесите ее вещи. Не много. Только самое необходимое. Все остальное ей обеспечит атконнор. Флайер будет отправляться, - он глянул на дисплей своего коммуникатора, - через десять минут.

Род кивнул и сразу удалился. Офицер обвел глазами зрителей, махнул рукой, подзывая мэра. Тот быстро подошел, пытаясь сохранять чувство собственного достоинства, но во взгляде его читался священный ужас перед ниясытью, которая продолжала сидеть, где сидела и просто молчаливо следить за диалогом людей. У меня возникло такое чувство, что это существо прекрасно понимало, о чем мы тут говорим, настолько осмысленными были его глаза.

- Отметьте в списке отбывающих еще и ее, - обратился офицер к мэру и кивнул на меня. Потом посмотрел в упор мне в глаза: - Как тебя зовут? – мне показалось, или он сменил тон и стал более вежливым?

- Лана. Лана Арамс, - выдавила я из себя.

– Прошу, Лана Арамс, присоединиться к твоему, я так понимаю, брату, - он мельком глянул на Марта. – Скоро я введу тебя в курс дела, а пока я вынужден удалиться, - он вежливо кивнул и, еще раз похлопав своего ниясыть по шее, пошел следом за мэром, который спешно побежал куда-то в здание вокзала.

Я бросила взгляд через плечо. Только сейчас я заметила, что всё население поселка Со с величайшим напряжением и затаив дыхание наблюдало за нами, боясь пропустить хоть одно слово. Моей руки коснулась рука брата.

- Идем, - произнес он мне на ухо.

Его голос звучал как-то хрипло и напряженно. Я перевела взгляд на его профиль, задумчиво проследила, как он положил принесенную мною фотографию, в сумку, поднял ее и пошел к трапу. Другие студенты уже поднялись, так что только я осталась стоять тут, на платформе. Внезапно моего плеча коснулся теплый нос ниясыти, словно ободряя и успокаивая. Я повернулась к нему и благодарно улыбнулась.

- Ты будто знаешь, что я чувствую, - несмело погладила его по переносице, и мне даже почудилось, что через руку ко мне потекло спокойствие и умиротворенность, придав мне сил идти дальше. – Спасибо тебе, Натон, - я запомнила его имя.

И в голове словно вспышкой мелькнуло нечто, похожее на: «Пожалуйста». Я вздрогнула от неожиданного всплеска явно чужой мысли. Еще раз робко улыбнулась Натону и пошла к брату, ожидавшему меня у трапа. Шла и пыталась считать эмоции с его лица. Но его лицо было непроницаемым. Он молча пропустил меня перед собой и в салоне сел рядом.

В пассажирской кабине почти все места были заняты — в основном молодежью. Лишь одна девушка, сидевшая у окна на противоположном ряду, выбивалась из общей массы. Стоило мне войти, как она бросила на меня любопытный взгляд. Да и остальные пассажиры с интересом косились в нашу сторону. Они отчаянно пытались притвориться равнодушными, но выходило это неуклюже. Заметив их внимание боковым зрением, я решила не зацикливаться. Просто села, изо всех сил стараясь сдержать дрожь от шока и волнения. В голове гудел улей: тысячи мыслей хаотично сменяли друг друга, и ни одна не оформлялась во что-то четкое. Я сидела и совершенно не понимала, что происходит. Как я могла так легко, без малейшего сопротивления оказаться в этом флайере? Словно вихрь подхватил меня и снова унес в неизвестном направлении. Я подняла глаза на потолочное окно — световой колодец, созданный специально для того, чтобы пассажиры могли видеть небо.

— У тебя вид, словно на собственные похороны летишь! — раздался у самого уха голос Марта.

Я повернула голову, медленно моргнула и, опустив взгляд, грустно хмыкнула:

— Ты ведь всё понимаешь. Я ничего не помню и слишком многого не знаю.

— Да, прости. Мне следовало больше рассказать тебе об атконноре и об Ире. Просто я не думал, что ты туда попадешь... — он окинул меня мимолетным взглядом, а затем задумчиво добавил: — Хотя должен был догадаться, что ты одна из тех самых... — Заметив мое замешательство, Март пояснил: — Почти каждый ириданец знает, что ниясыти всегда выбирают людей, способных к глубокой эмпатии. Особенно королевы. Ты с самого первого дня в поселке демонстрировала редкое сострадание и любовь к животным. Как думаешь, почему Сур не отходил от тебя ни на шаг? Саринаты чувствуют чужие эмоции не хуже ниясытей.

— Я догадывалась, что восприимчивее многих местных женщин, — тихо отозвалась я. — Но признаться вслух стеснялась. Да и расспрашивать тоже.

Март хотел было ответить, но в этот момент в проходе появился тот самый офицер. В руках он нес небольшую дорожную сумку. Отыскав меня глазами, мужчина подошел и поставил её рядом с вещами Марта:

— Ваши вещи.

Затем он выпрямился и обратился уже ко всему салону:

— Мое имя Наран Ниасу. Это была наша последняя остановка. Теперь мы держим курс прямо в атконнор Ира. Времени мало. Поэтому сразу по приземлении организованно покидаем флайер и направляемся в гассэ, где состоятся Церемония избрания и прием учащихся.Его голос, несмотря на холодную сдержанность, звучал на удивление мелодично и приятно.

Пока он говорил, флайер завелся и плавно поднялся в воздух. Внутри ничего не изменилось, слышался лишь тихий гул работающего двигателя. Я попыталась сосчитать пассажиров. Насчитала пятьдесят четыре человека, и от этой цифры на душе стало немного легче.

Офицер бросил на меня мимолетный взгляд. Мне показалось, он попытался сказать что-то мысленно, но я в этот момент была явно «вне зоны доступа». Не получив ответа, Наран странно передернул плечами и направился в сторону рубки.

— Смотри! — Март слегка хлопнул меня по плечу, привлекая внимание, и указал пальцем за окно.

Рядом с флайером мелькнул стальной силуэт: за нами летел ниясыть. Он двигался стремительно, даже быстрее нашего флайера, и уже через минуту исчез из виду. Я невольно улыбнулась, вспомнив то глубокое чувство безопасности, которое исходило от этого создания. Затем снова повернулась к брату:

— Март, а что будет дальше? Ты когда-нибудь бывал в этом атконноре?

Он покачал головой:

— Видел только в рекламных брошюрах.

— К чему мне готовиться по прибытии?

— Если честно, я и сам толком не знаю, — признался он. — Думал, что первым делом зарегистрируюсь и получу комнату в общежитии, а дальше начнется учеба. Я понятия не имел, что мы сразу попадем на Церемонию Единения.

— Расскажи о ней хотя бы в двух словах, — попросила я. Сердце с каждой минутой все сильнее сжималось от страха.

— Не смогу. Это сакральное событие, его не освещают публично. О том, что там происходит, мы знаем только из уст очевидцев. Говорят, на площадку выводят кандидатов, а потом выпускают детенышей ниясытей. Те сами выбирают себе всадников, и всё — с этого момента ты часть элиты. Счастливчикам выдают всё необходимое, и первые три года они учатся вместе со всеми студентами атконнора.

— А если ни один ниясыть тебя не выберет?

— Думаю, тогда придется решать по обстоятельствам. Скорее всего, предложат остаться и учиться по какой-нибудь обычной специальности.

— Даже если у меня нет нормального базового образования, и я не сдавала никаких тестов?

— Этого я не знаю, — пожал он плечами. — Может, тебя вернут домой...

Март задумчиво замолчал, горестно сморщив лоб, и повернулся к окну.

За стеклом расстилались густые заросли — те самые деревья-исполины с чёрными узловатыми стволами, что стерегли наш лес с самого первого дня, который я помнила. Их кроны сливались внизу в сплошной тёмно-зелёный ковёр, кое-где прошитый светлыми пятнами — должно быть, полями нравы, хотя с такой высоты я уже не могла отличить одну культуру от другой. Дальше, там, где чаща редела, проступали бледно-жёлтые проплешины — крыши посёлка, россыпью прижавшиеся друг к другу, точно горсть разноцветных камешков. Над всем этим в размытой голубой дымке возвышалась вершина древней горы Со. Сейчас, с высоты полёта, она казалась куда меньше и дружелюбнее, чем снизу, — просто холм, укутанный туманом, который вот-вот растает позади. Я смотрела, как знакомые очертания тают в мареве, и внутри что-то тоскливо сжалось. Будто прощание случилось не с горой, а с чем-то куда более важным, чему я пока не могла подобрать названия.

Картинка за окном долго не менялась — всё те же зелёные волны леса, убегающие к горизонту. Но затем деревья вдруг расступились, и внизу проступила окраина. Сначала появились разрозненные серые кубы — приземистые, деловитые постройки, то ли склады, то ли производственные корпуса, будто нарочно спрятавшиеся в тени настоящего города. Но чуть дальше земля словно вздохнула и подняла ввысь целый лес из камня. Белокаменные башни — острые, круглые, витые, словно их растили, а не строили, — тянулись вверх, точно соревнуясь, кто ближе дотянется до солнца. Полуденный свет разбивался об их стеклянные грани и рассыпался тысячами бликов, будто город подмигивал каждому, кто пролетал над ним. Между высотками серебристыми нитями сновали крохотные точки — должно быть, другие флайеры, — а где-то совсем далеко я разглядела блеск реки, широкой лентой разрезающей белый камень.

Это была панорама Ира, столицы Иридании. У меня перехватило дыхание — то ли от восторга, то ли от липкого страха, который не отпускал меня с самой платформы. Мы почти прибыли.

*** ***