Глава 5. Ложные следы

Прошло ещё два дня. Джеффри перечитал дневник барсука раз пять. Строка за строкой, страница за страницей – но так и не нашёл в нём ничего, кроме сбивчивых, полубезумных записей человека, который боялся собственной тени. Запахи, тени, дыхание за дверью… Это могло быть чем угодно. Или ничем.

В понедельник после уроков он снова зашёл в библиотеку. Мия была на месте – как всегда, в углу, с книгой в руках. Когда Джеффри подошёл, она подняла глаза, но не улыбнулась. Просто кивнула – мол, слушаю.

— Я подумал над тем, что ты сказала, – начал он, садясь напротив. — Про барсука.

— И? – Мия закрыла книгу, но пальцы остались на странице, будто она готова была вернуться к чтению в любой момент.

— Его записи… они какие‑то не такие, – Джеффри достал тетрадь из кармана, провёл пальцем по потрёпанной обложке. — Слишком расплывчатые. Ни имён, ни конкретных деталей. «Кто‑то другой», «тот, кто не меняет облик»… Что, если он просто сошёл с ума?

Мия пожала плечами:

— Возможно. Но тогда почему его убили?

Джеффри замер. В этом была логика. Если барсук был просто параноиком, зачем его трогать? Если он никого не называл, ни на кого не указывал, кому мешала его тетрадка с бреднями?

— Может, он всё‑таки что‑то знал, – сказал он нехотя. — Но сам не понимал, что именно.

— Или тот, кто его убил, боялся, что он когда‑нибудь поймёт, – добавила Мия.

Джеффри убрал дневник обратно в карман.

— Нужно искать дальше.

Мия кивнула:

— Я поищу.

* * * * *

Вечером Джеффри сидел в своей комнате и смотрел в потолок. Дневник лежал на тумбочке – рядом с пустой кружкой остывшего чая и парой смятых листов бумаги. Он уже знал его почти наизусть: каждую сбивчивую фразу, каждую царапину на обложке, каждую загнутую страницу.

«Я видел его в лесу. Он не человек и не оборотень».

А что, если барсук действительно что‑то видел, но не понял, что именно? Например, оборотня в человеческом облике. Или человека, который умел подделывать запах. Или…

Джеффри сел на кровати и потёр лицо руками.

«Слишком много “или„ », – подумал он.

Он взял дневник и пролистал его ещё раз, с самого начала. И только сейчас заметил то, что упускал раньше. На первой странице, в самом верху, мелким, почти нечитаемым почерком было написано:

«Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Не верь ничему, что написано в этой тетради. Я запутался. Я боялся. Я не знал, кому верить. Может быть, я ошибался. Может быть, мне просто казалось. Я не хочу, чтобы кто‑то повторил мою ошибку. Сожги эту тетрадь. Забудь всё, что здесь написано. Живи дальше».

Джеффри перечитал этот абзац три раза.

«Не верь ничему, что написано в этой тетради».

Значит, сам барсук признавал, что мог ошибаться. Что его преследовал не убийца, а собственный страх.

— Чёрт, – сказал Джеффри вслух. Голос прозвучал глухо в пустой комнате.

Он отложил дневник и закрыл глаза. Выходило, что он потратил несколько дней на бредни перепуганного подростка. Зацепка, которая вела в никуда.

* * * * *

В среду за обедом к нему подсела Даниэль.

— Ты выглядишь ещё хуже, чем в прошлый раз, – заметила она, кивнув на его тарелку с нетронутой едой.

— Спасибо за комплимент, – буркнул Джеффри.

— Не за что, – она взяла ложку и начала есть. — Что случилось?

Джеффри помолчал. Но потом рассказал – всё: про дневник барсука, про надпись на первой странице. Слова лились сами собой, будто прорвало плотину.

— И теперь я не знаю, верить этому или нет, – закончил он.

Даниэль доела суп, вытерла губы салфеткой и посмотрела на него.

— А ты проверь.

— Как?

— Найди кого‑нибудь, кто знал этого барсука. Поговори с ним. Узнай, был он параноиком или нет.

Джеффри усмехнулся:

— Ты прямо детектив.

— Ты думаешь, он специально написал эту надпись? – Джеффри нахмурился.

— Не знаю, – Даниэль пожала плечами. — Но если он действительно хотел, чтобы тетрадь сожгли, почему он её не сжёг сам?

Джеффри задумался. В этом был смысл.

* * * * *

В пятницу Мия нашла того, кто учился вместе с барсуком. Старшекурсника по имени Грегор, оборотня‑росомаху. Он согласился встретиться с Джеффри в спортзале после уроков.

— Ты про Феликса? – переспросил Грегор, когда Джеффри задал вопрос. — Барсука?

— Да. Ты его знал?

— Учились вместе, – Грегор пожал плечами. — Странный был парень, замкнутый. Постоянно что‑то записывал в свою тетрадку. Говорил, что за ним кто‑то следит.

— Ты думаешь, ему просто казалось?

— А ты сомневаешься? – Грегор усмехнулся. — Он боялся даже собственной тени. Однажды ночью заорал на весь коридор, потому что ему почудилось, что кто‑то стоит за дверью. Прибежали учителя – никого.

Джеффри помолчал.

— А его смерть? Ты помнишь, что тогда говорили?

— Сказали, что несчастный случай, – Грегор пожал плечами. — Он часто ходил в лес один. Мог споткнуться, удариться. Он же был неуклюжий. Барсук всё‑таки.

— Но ты сам веришь в это?

Грегор посмотрел на него внимательно.

— Не знаю, – сказал он наконец. — Но если его кто‑то убил, то почему тогда никто больше не пострадал? Прошло три года и ничего.

Джеффри не нашёлся, что ответить.

* * * * *

Вечером он сидел в своей комнате и смотрел на дневник, который так и лежал на тумбочке. История Феликса была похожа на историю мальчика, который кричал «волк». Ему казалось, что за ним охотятся. А может, ему просто было страшно жить в мире, где сильные пожирают слабых.

«Не верь ничему, что написано в этой тетради».

Джеффри взял дневник, открыл первую страницу и перечитал надпись ещё раз. Потом закрыл и сунул его в ящик стола.

— Чёрт с тобой, Феликс, – сказал он вслух. — Будь ты проклят или спасён, я никогда не узнаю правды.

Он лёг в кровать и закрыл глаза.

Завтра нужно было начинать всё заново.

Но в голове всё ещё крутилась одна и та же мысль:

«А что, если он всё‑таки не ошибался?»