Глава 3. Голос из палаты.

Нас учили не думать о том, что находится за стеной.

С самого детства нам повторяли одно и то же: за ней нет ничего, что могло бы принадлежать человеку. Только мёртвые земли, опасные аномалии и существа, изменённые Третьим закатом. Нам говорили, что воздух там отравлен, вода непригодна для питья, а растения способны убить за считанные минуты.
Нас учили бояться даже самого слова - «за стеной».

В учебных материалах не было ни одной фотографии настоящего мира по ту сторону. Только рисунки, схемы и пугающие изображения, призванные убедить нас в одном: если обычный человек окажется там, он не проживёт и дня.
Я верила.
Все верили.

Потому что если тебе повторяют одну и ту же ложь всю жизнь, однажды она перестаёт казаться ложью.
Она становится правдой.

Мы никогда не спрашивали, откуда власти знают, что там происходит, если никто не возвращается. Не спрашивали, почему патрули регулярно уходят за стены. Не спрашивали, почему иногда среди ночи слышны звуки, похожие на сирены, хотя официально за пределами поселения давно не осталось ничего живого.

Нам просто говорили:
«Там опасно».
И этого было достаточно.

До тех пор, пока за стеной не нашли десять человек.
Живых.
Раненых, измученных, но живых.

И тогда впервые за тридцать лет наша самая страшная сказка перестала быть сказкой.
Они доказали то, во что нам запрещали даже пытаться верить.
За стеной кто-то жил.

Но правила нашего города никогда не ограничивались одной стеной.
Нам запрещали слишком многое.

Нельзя было покидать жилой сектор без разрешения. Нельзя было приближаться к стенам. Нельзя было фотографировать, хранить старые снимки или книги, рассказывающие о мире до Третьего заката. Нельзя было задавать вопросы о том, что произошло тридцать лет назад.
Даже разговоры контролировались.

У каждого дома были установлены системы прослушивания , на улицах постоянно дежурили патрули, а за нарушение некоторых правил можно было лишиться не только работы или жилья.
Можно было лишиться свободы.
А иногда — жизни.

Нам говорили, что всё это создано ради нашей безопасности.
Что правила защищают нас от прошлого.
Что стены защищают нас от тех, кто находится снаружи.

Мы привыкли подчиняться.
Привыкли просыпаться по искусственному сигналу, идти на работу, сдавать обязательные анализы, возвращаться домой до комендантского часа и делать вид, что так и должна выглядеть человеческая жизнь.

Нас учили не задавать лишних вопросов.
Не сомневаться.
Не смотреть слишком долго на то, что запрещено.

...

Очередной рабочий день в лазарете постепенно стал для меня почти привычным. Я втянулась в работу гораздо быстрее, чем ожидала. Уже не так сильно нервничала рядом с пациентами, научилась запоминать, кому и когда нужны лекарства, помогала с перевязками и следила за показателями.

После смены я возвращалась домой уставшая, но почему-то довольная. Вечерами всё чаще открывала книги по медицине, которые брала в библиотеке, и пыталась разобраться в том, чего раньше даже не замечала. Наверное, впервые мне действительно нравилось учиться.

Иногда после работы я встречалась с друзьями. Мы гуляли по знакомым улицам, обсуждали всякую ерунду, смеялись над историями, которые уже успели рассказать друг другу по сотне раз.

Всё выглядело так же, как раньше.
Только изменилось всё.
Я больше не могла быть с ними прежней.
Я знала то, чего не знали они.
Знала, что за стеной есть люди.

Завтра день, когда всё население должно было пройти обязательные анализы. В такие дни город словно оживал: на улицах становилось непривычно шумно, люди толпились у медицинских пунктов, очереди растягивались на несколько кварталов, а патрули следили за порядком.

Для большинства это было обычной частью жизни — ещё одна обязательная процедура, которую никто даже не пытался оспаривать.

...

Я шла по коридору, в руках держала уже привычную синюю папку. Глаза бегали по строчкам листов, многие уже идут на поправку, по крайней мере, они могут дышать без дополнительного аппарата жизнеобеспечения.

Я заглянула в палату и , убедившись что пациент не спит, вошла внутрь.

- Доброе утро, - тихо с улыбкой произнесла я, подойдя к его койке. - Как себя чувствуете?

Я прекрасно понимала, что ответа не дождусь, но это почему-то не мешало мне продолжать говорить. Со временем мои разговоры с ними даже стали своеобразной привычкой. Я рассказывала обо всём подряд: о погоде, друзьях, работе, о том, как весь город гудит от слухов и догадок. Все пытались понять, откуда они появились и главное — зачем пришли.

Иногда мне казалось, что они всё-таки слушают. Особенно когда я рассказывала что-то действительно важное. Но стоило мне поднять взгляд, как на их лицах снова появлялось то же безразличное выражение.
Их глаза были полны пустоты, будто они вообще не понимают кто они.

Мне всегда становилось немного жаль их. Они казались совершенно потерянными — будто оказались в чужом мире и не понимали ни происходящего вокруг, ни людей, которые пытались им помочь. Иногда я ловила себя на мысли, что хотела бы хоть чем-нибудь облегчить их положение.

- Вы идете на поправку, примерно через неделю будете как огурчик. - торжественно сказала я, и опустила глаза в папку. Неизвестный шатен лишь пару раз моргнул, не отводя от меня взгляд.

Обойдя всех остальных пациентов, я отправилась на обед. За обедом я невольно снова вернулась мыслями к пациентам. Чем дольше я об этом думала, тем страннее всё казалось. Все десять были мужчинами, и возраст у них был примерно одинаковым - на вид от двадцати семи до тридцати пяти лет.

Слишком странное совпадение, чтобы не обратить на него внимания.
Я перебирала в голове всё, что успела заметить за эти дни. Ни женщин, ни детей, ни пожилых среди них не было. Только мужчины, примерно одного возраста и одной комплектации.

От нескончаемого потока мыслей меня отвлекли торопливые шаги. Я обернулась и увидела маму, а вместе с ней нескольких врачей, почти бегущих по коридору.

– Хакилия! - окликнула меня мама.

Я сразу поднялась.
– Что случилось?

Она выглядела встревоженной.
– Иди в четвёртую палату. Немедленно.

– Почему? Что произошло?

– Пациент изменился в поведении. Стал вести себя странно. У него припадок, ему становится хуже.

– А вы?Мама оглянулась на переполненный коридор.

- Здесь сегодня слишком много людей. Все пришли на обязательные анализы, врачи едва успевают справляться. Нам нужно быть там. - Она снова посмотрела на меня.– Побудь с ним, пока мы не освободимся. И если заметишь что-нибудь необычное - сразу позови нас.

Коротко кивнув, я покинула столовую, и в спешке мчалась в сторону палаты. Внутри кольнуло чувство тревоги. До этого момента все было стабильно, они шли на поправку. Как что-то могло пойти не так?

Я собралась с мыслями и распахнула дверь в палату. Пациент лежал на кушетке, но выглядел совсем не так, как получасом ранее.

Его тело резко дёрнулось, пальцы судорожно сжались, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Начался припадок. Я замерла на пороге, не понимая, что делать. Он выгнулся на кушетке, его руки и ноги непроизвольно подрагивали, а голова резко откинулась назад.

Оказавшись у шкафа с медикаментами, я судорожно начала искать ампулы диазепама. Это не в моей компетенции, но если ему не помочь, он может умереть. А значит нужно действовать быстро.

Я схватила ампулу дрожащими пальцами. Страх мешал сосредоточиться, руки никак не хотели слушаться. Я обернула горлышко ампулы краем салфетки и резко переломила его. Стекло хрустнуло под пальцами.

Я быстро набрала содержимое в шприц, стараясь не расплескать ни капли. Руки всё ещё тряслись, а сердце колотилось так сильно, что я почти не слышала ничего вокруг.

- Только бы помогло... — прошептала я, бросая пустую ампулу на стол.

Оказавшись у койки чужого, я задрала больничную рубашку и схватила его за руку.
Мне много раз брали кровь с вены, ставили различные прививки для укрепления иммунитета, поэтому все должно пройти гладко.
Мысли в голове были перемешаны, но одно только повторялось из раза в раз «Помочь, чего бы не стоило».

Я уже поднесла шприц к его руке, собираясь ввести препарат, как вдруг мужчина резко распахнул глаза.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела понять, что случилось.

Он с силой оттолкнул меня. Я потеряла равновесие и рухнула на пол, а шприц выскользнул из пальцев и со звоном покатился по плитке.

- Что вы... - только и успела выдохнуть я.

Мужчина мгновенно оказался рядом. Одним движением он перехватил мои руки и прижал меня к полу, не оставляя возможности вырваться.
Я замерла, пытаясь отдышаться.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. А затем впервые за всё время, что находился в лазарете, заговорил:
- Наконец-то мы можем поговорить.