Глава 1. Запретное солцне.

Я никогда не видела рассвета.

Для меня не существует утра - только время, когда включался свет. Солнце было чем то, что хранилось только на старых фотографиях, которых больше не должно было существовать.
Правительство уничтожили почти все. И только у единиц населения они остались, под семью замками, под смертельной печатью.
И я была одной из тех, кто хранил такую фотографию.

Я вновь и вновь прокручивала снимок в руке, пальцы с трепетом водили по шороховатой поверхности изображения.
С задней стороны снимка, едва виднелась почти стертая надпись,написанная синей ручкой
«Коул Венсон 1996»

Фотография была выцветшей, местами порванной. На ней был мой отец - ещё совсем молодой, стоящий на фоне яркого солнца. Фотография была оборвана почти пополам. На оставшемся клочке виднелся мой отец, а рядом - лишь обрывок чужого силуэта. Кто-то явно стоял рядом с ним, но вторая половина снимка исчезла.

Фотография была сделана незадолго до Третьего заката, когда солнце ещё принадлежало этому миру, а люди даже не задумывались о том, что однажды могут его потерять.
Таким я его и запомнила, улыбающимся, добрым и заботливым. Даже после такой потери, когда пришлось поменять свою жизнь на до и после.

Я родилась уже после катастрофы, и казалось бы, мне нечего терять. Я не застала той жизни, которая была до всего происшествия. Но отец мне всегда рассказывал как было там, за стенами, когда во всю светило солнце, когда люди не думали о том, доживешь ли ты до завтра.

Мама всегда злилась на него и отдергивала его каждый раз, когда он начинал что-то мне рассказывать. А я сердилась на неё. Мне было непонятно, почему она так боялась этих историй. Почему воспоминания о прошлом пугали её сильнее, чем сама темнота.

Отец рассказывал мне о мире до Третьего заката - о небе, которое бывало голубым, о тёплом свете на коже и о солнце, которое каждое утро поднималось над горизонтом. Он рассказывал о деревьях, которые росли без искусственного света, о людях, которые могли просто выйти на улицу и увидеть небо.

Я слушала его, затаив дыхание, и пыталась представить всё это.
Для меня его рассказы были не воспоминаниями. Они были сказками о мире, которого я никогда не знала.
А мама считала, что такие сказки однажды могут нас погубить. И она не прогадала, ведь все это и погубило его.

– Хакилия, я же просила тебя помочь мне. - послышался звонкий голос матери из коридора, вырвавший меня из воспоминаний. Я резко отдернулась, засунула фотографию под подушку и вскочила с кровати.

– Да, мам, уже бегу. - выходя из комнаты, я ещё раз обернулась на кровать. Времени перепрятать снимок уже не было. Оставалось лишь надеяться, что никто не догадается заглянуть под подушку. Я выключила свет и тихо закрыла за собой дверь.

Мама не знала что я храню её у себя, она думала в тот день Они забрали всё. И если бы узнала об этом, мне бы не поздоровилось.

– Я сегодня схожу погулять ненадолго. - произнесла я, заходя на кухню.

– Хорошо, только не задерживайся и будь осторожна. В девять жду тебя дома. - произнесла мама даже не подняв головы от чашки.
На большее я не рассчитывала, и на том спасибо.

...

Встретиться мы собирались около центра. Не сказать, что у нас было где разгуляться, но безлюдные улицы в вечернее время казались единственным местом, где можно было почувствовать себя свободными.

Днём город жил по строгим правилам, а после наступления темноты становился почти пустым. Но это только так кажется, на самом деле город патрулировали военные целыми сутками, особенно на границе. Обычных же людей можно было встретить намного реже, те что торопились домой после тяжелого рабочего дня.

Мы часто собирались просто поговорить, посмеяться и хотя бы ненадолго забыть о том, в каком мире живём. Здесь не было ни парков с яркими фонарями, ни шумных кафе, ни привычной для старых фотографий городской жизни. Только холодный искусственный свет и высокие стены.

Мы сидели на какой-то незаконченной стройке и уже третий час болтали о насущном.
– Вы слышали, что вчера нашли за Северной стеной? - заговорщически произнес Квинтон, наклонившись ближе.

– Опять начинается... - протянула Ремили, закатив глаза.

– Я серьезно, патрульные заметили следы с обратной стороны стены. - почти обижаясь сказал шатен.

– Какие еще следы? - с усмешкой переспросила я.
– Человеческие. - тихо ответил парень.

– Человеческие? За стеной? - чуть ли не прыснув от смеха сказал Гайло - А еще там наверное целый город стоит и ждет, когда мы к нему присоединимся.

– Я бы на вашем месте не был так уверен в том, что за стенами никого нет, в любом случае, мы слишком мало знаем о том, что происходит за ними.

– Расслабься, Квинтон, патрульные каждый год придумывают какую-то страшилку, чтобы мы не совались за стены. - Сказал рыжеволосый парень и опустил руку на плечо друга.

Возвращаясь домой, я вдруг с ужасом вспомнила, что оставила фотокарточку под подушкой, так и не спрятав её туда, где она должна была лежать. От одной мысли о том, что мама могла её найти, кровь застыла в жилах. Я сорвалась с места и со всех ног бросилась домой, надеясь, что мама ещё не успела зайти в мою комнату.

Забежав в комнату, бросилась к подушке, нервно перебирая под ней руками. Сердце бешено колотилось, руки трясло, весь мир уходил под ногами. Так и не нащупав фотографию, я скинула подушку на пол, на постели ничего не было. «Мне конец» единственное что звучало в моей голове.
Я подняла одеяло, простынь, перерыла всю кровать. Все безуспешно.

Меня бросало и в жар и в холод, руки начало трясти еще сильнее, голова закружилась.
Я медленно начала опускаться на пол, слезы подкатили к глазам, в горле встал ком.

И тут мой взгляд упал под кровать, сквозь затуманенный разум и слезы, застилавшие глаза, я заметила едва уловимый блеск.
У дальней стенки, почти в углу.
Я на секунду перестала дышать.

Видимо когда я сунула её под подушку, она соскользнула с обратной стороны и выпала у изголовья кровати.
Дрожащими руками я потянулась за ней, и прижала снимок к самой груди. В этот раз мне просто повезло.

...

Утро здесь всегда начиналось одинаково.
Свет включался в шесть тридцать, имитируя рассвет.
За стенами дома по-прежнему была непроглядная тьма, а на экране у кровати появлялась привычная надпись: «Начало рабочего цикла ». Я неохотно поднялась с кровати и натянула рабочую одежду. Сегодня снова теплицы.

Теплицы были одним из немногих мест, где жизнь ещё напоминала прежнюю. Под искусственным светом там выращивали всё, что удавалось вырастить: овощи, фрукты, лекарственные растения. Каждый росток был на счету.

Накинув куртку, я посмотрела на часы. Опаздывать нельзя - за этим здесь следили строже, чем за чем-либо другим. Через двадцать минут я уже шла по тёмной улице в сторону тепличного комплекса. Вокруг — ни одного настоящего огонька. Только холодный свет фонарей и огромные стены, за которыми находился мир, о котором нам запрещали даже думать. По дороге встречались и другие люди, которые в спешке шли на работу.

Здесь работают с самого детства. В 13 лет ты уже можешь идти трудиться на стройку, если ты мальчик. А если девочка - дорога обычно идет в теплицы. Школ здесь нет, детей обучают самостоятельно дома, настолько, насколько родители сами способны их научить. Некоторые даже не умеют писать и читать, и никого это особо не удивляет.

Но если ты хочешь попасть на высокую гражданскую должность, все иначе.
Ты должен грызть гранит науки в библиотеке, изучая все то, что раньше преподавали в школах. А затем, устраиваясь на работу, доказывать свои знания на экзамене.

В нашем мире образование - это привилегия. И далеко не каждый мог себе её позволить.

Мама всегда отговаривала меня от мысли о высокой гражданской должности, уверяя, что такая работа слишком опасна. Я никогда не понимала, почему она так боится за меня. В конце концов, сама она вполне успешно работает в лазарете на руководящей должности и прекрасно справляется со своими обязанностями.

Именно поэтому я работала в теплицах с тринадцати лет. Каждый день одно и то же: собрать урожай, проверить растения, отнести ящики на сортировку и вернуться домой.

Если работа пройдет успешно, то начальница может невзначай порадовать нас ящиком овощей и фруктов, что бывает довольно не редко.

Именно здесь я познакомилась с Ремили. Нам обеим тогда было по тринадцать. Мы пришли в теплицы почти одновременно и с тех пор практически не расставались. Уже столько лет прошло, а она всё ещё оставалась самым близким мне человеком. Мы взрослели вместе, переживали смены, ругались, мирились и учились выживать в этом мире бок о бок.

На работе все прошло так, как и всегда. День, который не отличался абсолютно ничем, от сотен других дней.
И завтра будет так же, и после завтра и через много много лет.

Дома после работы меня встретила мама, выглядело она довольно взволнованой, что нельзя было не заметить.

— Все в порядке? - начала я, и присела рядом с ней на диван.

Мама не ответила сразу. Она нервно перебирала край полотенца и смотрела куда-то в пол.
– Сегодня нашли людей, за стеной. - резко выпалила она, переводя на меня взгляд.

Я нахмурилась.
– Каких людей? - в недоумении посмотрев на нее, я начала снимать куртку.

Все наше существование нам доказывали, что за стеной нет жизни, там безграничные темные степи. Там просто невозможно выжить.
Всю жизнь твердили, если сунешься туда, то выхода обратно не будет, ты умрешь, не пройдя и двух шагов за стеной.

– Десять человек, они ранены. Их заметил смотрящий патруль, с башен выследили. Они все в ужасном состоянии, едва могут устоять на ногах. - серьезным тоном твердила мама.
Все эти слова казались чем-то нереальным. Я молча пыталась осмыслить услышанное затем сказала:

– Это кто-то из наших? Как они вышли?

— Никто не знает, - тихо ответила мама. - Сегодня их попытаются выследить снова и вытащить оттуда. Дальше всё будет зависеть от того, кто они такие. Если окажется, что это кто-то из наших, скорее всего, их сошлют обратно за стену. Неповиновение законам у нас не прощают. А если нет - там будет видно.

– Ты будешь там? - заговорчески спросила я.
– Об этом я и хотела с тобой поговорить. Если их примут к нам в лазарет, мне нужна будет твоя помощь.
– Моя? - переспросила я и нахмурилась.
– Да, завтра утром пойдешь со мной.

Я замолчала. Обычно мама никогда не брала меня с собой на работу, тем более в такие дни.
– Но почему я?

– Потому что людей будет много, а рук мало. Нам понадобиться каждый, кто хоть что-то умеет. - Она посмотрела на меня немного дольше обычного. – И я хочу,чтоб ты была рядом со мной.
В её голосе прозвучало что-то такое, что заставило меня насторожиться. Это было больше похоже не на просьбу о помощи, а на страх отпустить меня одну.