3 часть.

Глава 3.
Секретный ключ под ковриком

После того вечера у маяка Гринвич-Бей словно замер в ожидании чего-то важного. Три дня Оливер не появлялся в библиотеке. Эвалин ловила себя на том, что каждые пять минут переводит взгляд на входную дверь, вздрагивая от звона старого колокольчика, но вместо высокого парня в сером свитере на пороге появлялись то миссис Палмер со стопкой старых журналов по садоводству, то шумные мальчишки, забежавшие за приключенческими романами.

В пятницу небо над городком затянуло плотными, почти фиолетовыми тучами. Пахло грозой и озоном. Объявив короткий предвыходной день, Эвалин закрыла библиотеку на тяжелый навесной замок и решила прогуляться к старому холму на окраине.

Там, среди вековых плакучих ив и зарослей дикого плюща, пряталось старинное здание бывшей городской консерватории. Его закрыли еще в девяностых из-за проблем с фундаментом, и теперь оно напоминало величественный готический корабль, севший на мель. Местные обходили его стороной, считая заброшенным и жутким, но Эвалин любила это место за его уединенную, слегка меланхоличную красоту.

Когда она поднялась по растрескавшимся мраморным ступеням к главному входу, первые тяжелые капли дождя с шумом обрушились на листву.

- Отлично, Грейс, теперь ты точно промокнешь до нитки, - проворчала она, дергая массивную дубовую дверь.

К её огромному удивлению, дверь поддалась с тихим, жалобным скрипом.
Она не была заперта.

Эвалин проскользнула внутрь, оказавшись в просторном полутемном фойе. Повсюду кружились пылинки, под ногами хрустели осколки старого витражного стекла, а из разбитых окон верхних этажей доносился свист ветра.

Ей стало немного не по себе, и она уже
собиралась попятиться назад, к выходу, как вдруг до её ушей долетел странный звук.

Это был аккорд. Одинокий, глубокий, слегка расстроенный, но удивительно чистый звук пианино. За ним последовал второй, третий... и через мгновение пустое здание наполнилось невероятной, завораживающей музыкой. Это была не классика из учебников, а что-то глубокое, тягучее, похожее на рокот океана перед штормом. Музыка словно плакала и звала на помощь одновременно.

Дыхание Эвалин перехватило. Она медленно, стараясь не шуметь кроссовками, пошла на звук, минуя пустые коридоры и полуразрушенные классы.

Звук привел её в бывший актовый зал.

Сквозь огромные панорамные окна в потолке лился тусклый грозовой свет. В самом центре сцены, среди облупившейся штукатурки и старых сломанных кресел, стоял огромный черный рояль.
А за ним сидел Оливер.

На нем была простая черная футболка, обнажающая его худые руки. Его глаза были плотно закрыты, а голова чуть наклонена набок. Он не просто играл - он буквально растворялся в этих звуках.

Его пальцы летали по пожелтевшим клавишам с такой бешеной скоростью и страстью, что у Эвалин мурашки побежали по коже.

Но вдруг музыка резко оборвалась на высокой, пронзительной ноте. Левая рука Оливера соскользнула, глухо ударив по клавишам. Он замер, тяжело дыша, и уставился на свои пальцы. Его левая кисть крупно дрожала, и он со злостью, почти с отчаянием, прижал её к своей груди, пытаясь остановить этот тремор.

Эвалин от неожиданности сделала шаг назад и случайно задела ногой какую-то жестянку. Звук эхом разнесся по пустому залу.

Оливер резко обернулся. Его лицо, обычно такое спокойное и ироничное, сейчас было бледным, а в глазах метался дикий, почти животный испуг. Увидев Эвалин, он на секунду замер, а затем его взгляд стремительно потемнел.

- Что ты здесь делаешь, Грейс? - его голос прозвучал непривычно резко и холодно, как удар хлыста.

- Я... я просто гуляла, начался дождь, - залепетала она, чувствуя себя пойманной на месте преступления. - Дверь была открыта. Оливер, это было... это было потрясающе. Ты невероятно играешь.

Он поднялся из-за рояля, поспешно пряча руки в карманы джинсов. Каждая линия его тела выражала жесткое, глухое отчуждение.

- Тебе нужно уйти, Эв. Это частная территория. И здесь небезопасно, потолок может рухнуть.

- Но он не рухнул, пока ты играл! - Эвалин упрямо сделала три шага вперед, отказываясь подчиняться его ледяному тону. - Почему ты злишься? И почему ты прячешься здесь? В городе все говорят, что ты бросил музыку, а ты... ты живешь ею.

Оливер горько усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. В грозовом свете его серо-стальные глаза казались почти прозрачными.

- Люди много чего говорят, - тихо сказал он, и его голос снова стал прежним - усталым и немного печальным. - Иногда бросить что-то - это единственный способ выжить, Эвалин. Пойдем, я провожу тебя до дома, пока ливень не затопил всю дорогу.

Он пошел к выходу, даже не взглянув на рояль, который остался стоять в центре заброшенного зала, словно немой свидетель его тайны. Эвелин шла за ним, глядя на его прямую спину, и внутри неё крепла уверенность: Оливер Вэнс прячет в карманах не просто дрожащие пальцы, а разбитую на осколки душу. И она, во что бы то ни стало, собиралась узнать, как помочь ему эти осколки собрать.