Глава 36. Ночной патруль и один слишком заботливый Владыка

Чимин

Я до сих пор не могу поверить, что мне приходится патрулировать улицы Элизиума в паре с Чонгуком. Когда старейшины предложили это, я чуть не уронил меч. «Страж и Владыка Тьмы, - сказали они. - Вместе вы закроете все лазейки для угрозы». Звучало логично. На бумаге. В реальности это было похоже на попытку заставить огонь и воду работать в одной команде - вроде и то, и другое нужно, но как бы при этом не сгореть и не утонуть.

Мы шли по тёмным улицам, и тишина вокруг была не спокойной, а насторожённой, как перед грозой. Я сжимал рукоять меча, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу ставни, к каждому вздоху ветра. Рядом шагал Чонгук. Без оружия. Ему оно было не нужно. Его оружием была сама тьма - она стелилась у его ног, вилась вокруг плаща, шептала что-то на непонятном языке.

- Здесь слишком темно, - проворчал я, в очередной раз споткнувшись о камень, который, казалось, специально подставил мне ногу. - Я не вижу, куда ступаю.

Чонгук не буркнул - он именно ворчал, с тем самым раздражением, какое бывает у того, кто привык, что его стихию почитают, а не просят её «подкрутить».

- Я Владыка Тьмы, - произнёс он с едва сдерживаемым недовольством, чуть приподняв подбородок, будто одно это положение головы должно было напомнить мне о его величии. - Конечно, здесь темно. Это моя стихия. Тут и должно быть темно.

Я закатил глаза, хотя он вряд ли это заметил в этой кромешной мгле.

- Тогда сделай её... чуть светлее. Чтобы я видел, куда ступаю. Не прошу солнца в полночь. Просто... чтобы я не переломал себе ноги.

Он помолчал, будто взвешивал, не является ли просьба о «чуть светлее» личным оскорблением всей тьме мира. Потом, всё ещё явно недовольный, вздохнул и послушно приглушил тьму. Она не исчезла, нет. Но стала мягче, как бархат, обволакивающий улицы, а не давящий на них. В этом приглушённом свете стали видны очертания домов, тёмные провалы окон, неровные камни мостовой. Даже звёзды на небе засияли чуть ярче, будто вздохнули с облегчением.

- Так лучше? - спросил он с тем оттенком ворчливости, который ясно давал понять: он делает это не потому, что ему нравится, а потому, что иначе я точно сверну себе шею и это станет его проблемой.

- Намного, - признал я, не желая быть несправедливым. И, подумав, добавил: - Спасибо.

Он чуть кивнул, будто это «спасибо» было для него важнее любой хвалебной оды, но виду не подал - гордость не позволяла.

Мы свернули в узкий переулок, где воздух был гуще, а тени - плотнее. Здесь всегда было так: будто город задерживал дыхание, проходя через это место. Я шёл впереди, держа меч чуть впереди себя, не выставляя его напоказ, но и не пряча. Чонгук держался рядом, и его тьма теперь не клубилась хаотично, а словно прислушивалась к шагам, к дыханию, к тишине.

И вдруг из тёмного проёма между домами вылетела тень. Но не одна из тех, что вечно крутились вокруг Чонгука, суетливые и почти домашние. Это была чужая тень. Дикая. Незнакомая. В ней не было ни игривости, ни желания «помочь». В ней была угроза - острая, как лезвие, и холодная, как лёд. Она метнулась вперёд, вытянувшись в тонкую, стремительную линию, будто хотела разрезать ночь пополам.

Не раздумывая, я бросился вперёд, выставив меч, готовый встретить опасность лицом к лицу. Но Чонгук рванул следом - и не позади, а чуть впереди, будто хотел заслонить меня, принять удар на себя. Мы столкнулись плечами с такой силой, что у меня в глазах на мгновение потемнело (хотя, казалось бы, куда уж темнее).

А потом началось настоящее безумие. Мы оба пытались прикрыть друг друга, оба действовали на одних инстинктах, оба не хотели уступать. В итоге мы запутались: его плащ намотался на мой меч, мой плащ зацепился за его локоть, а чужая тень, воспользовавшись нашей неразберихой, метнулась в сторону, скользнула по стене и исчезла в темноте, оставив после себя лишь лёгкий холодок и ощущение, что нас только что обвели вокруг пальца.

Мы рухнули на землю, тяжело дыша, и какое-то время просто лежали, пытаясь понять, что вообще произошло.

- Ты что делаешь?! - рявкнул я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение - не на него, а на эту нелепую ситуацию, на нашу неуклюжесть, на то, что враг ушёл, пока мы боролись друг с другом.

- Спасаю тебя! - возмутился Чонгук, пытаясь высвободить край плаща из-под моего колена. В его голосе звучало не оправдание, а искреннее негодование: как это я вообще смею сомневаться в его намерениях? - Эта тень была опасной! Я видел, как она двигалась! У неё был хищнический ритм - она собиралась ударить в уязвимое место!

- От чего?! - рявкнул я, приподнимаясь на локте и глядя ему прямо в глаза, которые в этом приглушённом свете казались почти человеческими, без привычной пугающей глубины тьмы. - От собственной тени?! Или от моей неуклюжести?!

Он замер, будто только сейчас осознал всю нелепость ситуации. Потом медленно моргнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание - и даже на досадливое признание собственной горячности. Но гордость не позволяла ему рассыпаться в извинениях.

- Ну... может, немного поспешил с манёвром, - проворчал он, отводя взгляд, будто вдруг заинтересовался узором на камнях мостовой. Но даже в этом ворчании чувствовалось: он не отступает от главного - он действительно хотел меня защитить.

Я фыркнул, но гнев уже уходил, растворяясь в абсурдности момента.

- Немного? - пробурчал я, но без злости. - Ты чуть не отправил нас обоих в нокаут.

Мы попытались подняться, снова зацепились плащами, выругались одновременно и в унисон, а потом вдруг рассмеялись. Не громко, не весело, а так, как смеются люди, которые только что избежали настоящей беды, но поняли это только спустя минуту. Смех был нервным, но настоящим.

---

Именно в этот момент на шум прибежали Лиса и Розэ. Они выскочили из‑за угла, запыхавшиеся, с тревогой на лицах, готовые к битве, к защите, к чему угодно. А вместо этого застали нас: двух «великих защитников», которые сидели на земле, пытались распутать плащи и выглядели так, будто только что проиграли сражение с собственной неловкостью.

На секунду они замерли, глядя на нас, как на диковинное зрелище. А потом Розэ не выдержала. Сначала у неё дрогнули губы, потом она прикрыла рот ладонью, но смех всё равно прорвался наружу - звонкий, заразительный, такой, что даже тени в испуге отпрянули по углам, будто боялись, что их тоже высмеют. Лиса пыталась держаться серьёзнее, но её плечи тоже вздрагивали, а в глазах плясали искры смеха.

- Вы... вы как дети, - сквозь смех выговорила Розэ, вытирая слёзы. - Честное слово! Два взрослых мужчины, защитники города, а запутались в плащах, как котята в клубке пряжи!

Лиса наконец справилась с собой и постаралась принять строгий вид, хотя улыбка всё равно пробивалась сквозь эту строгость.

- Что здесь происходит? - спросила она, но голос её предательски дрогнул на последнем слове.

Мы с Чонгуком переглянулись. В этот момент мы были не врагами, не соперниками, не даже просто напарниками. Мы были двумя людьми, которых только что поймали на чём‑то нелепом, и единственное, что оставалось, - это держаться за остатки своего достоинства.

- Мы взрослые и серьёзные защитники города! - произнесли мы одновременно, в один голос, с одинаковой интонацией, будто репетировали эту фразу годами.

А потом, не сговариваясь, смущённо отвели глаза друг от друга, потому что в этот момент мы выглядели как раз совсем не серьёзно.

Розэ покачала головой, всё ещё посмеиваясь, но теперь уже мягко, без насмешки.

- Ладно, защитники, - сказала она, протягивая нам руки, чтобы помочь подняться. - Давайте я хотя бы помогу вам встать, пока вы не устроили ещё один «тактический манёвр».

Мы приняли помощь, поднялись, отряхивая плащи, и старались не смотреть друг на друга, чтобы снова не рассмеяться.

Лиса подошла ко мне, чуть нахмурившись, но в её взгляде не было упрёка.

- С вами всё в порядке? - тихо спросила она, и в этом вопросе было столько заботы, что я вдруг почувствовал, как напряжение, копившееся весь вечер, медленно уходит.

- В порядке, - ответил я, стараясь говорить уверенно, но голос всё равно звучал чуть хрипло от пережитого. - Просто... немного не рассчитали манёвры.

Она посмотрела на Чонгука, и её взгляд смягчился.

- А ты?

Чонгук расправил плечи, стараясь вернуть себе хотя бы тень прежнего величия, и ответил с тем самым ворчливым достоинством, которое у него получалось лучше всего:

- Со мной всё хорошо. Просто... не привык, что мои рефлексы оказываются... неуместными.

Лиса улыбнулась ему, не насмешливо, а по‑доброму.

- Иногда всем нам нужно, чтобы кто‑то помог подняться. Даже Владыкам Тьмы.

Он кивнул, будто принимая эти слова как что‑то важное, почти священное, но не собирался признаваться, что они его тронули.

---

Мы постояли ещё немного, приводя себя в порядок, возвращая себе вид «серьёзных защитников». Потом Лиса и Розэ пошли вперёд, показывая, что патруль продолжается, и мы должны идти за ними.

Чонгук поравнялся со мной, когда мы снова двинулись по улице. Тьма вокруг него теперь была не такой густой, будто тоже немного успокоилась после всей этой суеты.

- Знаешь, - тихо сказал он, не глядя на меня, будто слова давались ему нелегко, и в этой тишине чувствовалась его гордость, не позволяющая говорить слишком открыто. - Я... правда хотел тебя защитить. Не потому, что ты слабый. А потому, что... мы теперь в одной команде. И я не хочу, чтобы с тобой что‑то случилось.

Я покосился на него, пытаясь понять, не издевается ли он. Но в его лице не было насмешки. Только искренность, немного неуклюжая, но настоящая, спрятанная за привычной ворчливостью.

- Спасибо, - сказал я просто. - Но в следующий раз... давай сначала договоримся, кто кого прикрывает. А то мы так весь город разнесём, пытаясь друг друга спасти.

Он хмыкнул - так, как умеют только те, кто привык быть выше обычных договорённостей, но сейчас готов был сделать исключение.

- Договорились, - пробормотал он, по‑прежнему не глядя на меня. - Сначала план. Потом героизм.

Мы шли дальше по тёмным улицам Элизиума, и теперь тишина вокруг была другой. Не насторожённой. А спокойной. Будто город знал, что, несмотря на все наши промахи, мы всё равно будем его защищать. Даже если для этого придётся сначала распутать плащи, договориться о манёврах и научиться не сталкиваться плечами в самый неподходящий момент.

И в этом была своя правда. Защита - это не только сила и храбрость. Иногда это ещё и умение посмеяться над собой. И идти дальше. Вместе.