Глава 34. Романтические ловушки

Лиса

Утро в Элизиуме начиналось тихо - так тихо, что даже голуби на крышах будто старались не хлопать крыльями слишком громко, чтобы не спугнуть эту хрупкую тишину. Я вышла из дома, потянулась, подставив лицо первым солнечным лучам, и вдруг замерла.

У самой двери, аккуратно уложенные, будто настоящие, лежали... цветы. Только это были не розы, не лилии и не полевые ромашки. Это были тени. Они сложились в изящные бутоны, в тонкие изогнутые стебли, в лепестки, которые дрожали, словно от лёгкого ветра. Они выглядели настолько настоящими, что я протянула руку, почти не дыша, будто боялась спугнуть это чудо. Но стоило пальцам коснуться их - и они скользнули сквозь, как струйки дыма, оставив на коже лишь лёгкий холодок и странный аромат: будто гроза только что прошла совсем рядом, и воздух ещё звенел от электричества, а на камнях дрожали капли дождя.

Я стояла, не зная, смеяться мне или плакать. В этом букете было столько нежности, столько старания, столько... Чонгука, что сердце вдруг подпрыгнуло где-то в горле и забилось так громко, что, казалось, его слышали даже голуби.

- Это... красиво, - прошептала я, и голос прозвучал непривычно тихо, будто я боялась разрушить эту минуту одним резким словом.

Из-за угла, будто случайно проходя мимо (хотя мы оба знали, что он караулил, когда я выйду), появился Чонгук. Он чуть наклонил голову, как кот, который ждёт похвалы за то, что просто сел рядом, и в его глазах мелькнуло что-то такое уязвимое, что у меня защемило в груди.

- Тебе нравится? - спросил он, и в этом простом вопросе было столько напряжения, будто от моего ответа зависела судьба целого мира.

- Очень, - ответила я искренне, не пытаясь казаться равнодушной, не пряча улыбку, которая сама собой расползалась по лицу. - Очень-очень.

Он тут же расцвёл. Не широко, не торжественно, как Владыка Тьмы, принимающий поклонение, а по-человечески - так, будто кто-то зажёг внутри него маленький, но очень тёплый огонёк. Его плечи чуть опустились, будто с них свалился невидимый груз, а в глазах появилось что-то похожее на счастье.

- Я могу сделать ещё, - заторопился он, будто боялся, что я передумаю и скажу, что мне и одного букета достаточно. - Могу сделать целый сад. Могу сделать так, чтобы он никогда не увядал. Могу...

- Стой, - остановила я его, смеясь, и смех этот был лёгким, почти воздушным, как будто вместе с ним из меня выходила вся тяжесть прежних дней. - Мне хватит и этого. И... спасибо. Это... неожиданно. Очень неожиданно. Но мне нравится.

Он кивнул, будто принимал величайшую награду, какую только можно получить. И ушёл, оставив после себя не только лёгкий холодок на крыльце, но и странное, приятное ощущение, будто мир стал чуть светлее - даже там, где жила тьма. И ещё... я почувствовала это странное, почти неуловимое мурлыканье - не ушами, нет. Кожей. Будто сама тишина вокруг стала довольной.

---

Позже, когда я шла по улице, всё ещё думая об этих тенях-цветах, ко мне подошёл Чимин. Он шёл рядом, привычно настороженный, готовый в любой момент схватиться за меч, даже если угроза - это просто слишком резкая тень на стене.

- Он что, ухаживает за тобой с помощью теней? - спросил он и тут же поморщился, как от кислого лимона, будто сам не хотел произносить эти слова, но они вырвались сами.

Я улыбнулась, не в силах сдержать эту улыбку - она будто прилипла к моему лицу и не хотела уходить.

- Похоже на то, - ответила я, чувствуя, как щёки чуть теплеют.

Чимин покачал головой, будто пытался стряхнуть с себя это нелепое зрелище.

- Это подозрительно, - буркнул он. - Очень подозрительно. Он ведь раньше хотел весь мир перевернуть. А теперь... букеты из тьмы.

Я рассмеялась, но в этом смехе не было ни насмешки, ни пренебрежения. Просто мир вдруг стал таким странным, таким живым, что оставалось только смеяться.

- Может, он просто учится быть другим, - тихо сказала я, сама удивляясь тому, как спокойно звучат эти слова.

Чимин посмотрел на меня, прищурившись, будто пытался разглядеть во мне что-то новое.

- Главное, чтобы он не перепутал «быть другим» с «снова всё разрушить», - пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней твёрдости. Скорее, это была привычная осторожность человека, который слишком много раз видел, как добро оборачивается бедой.

Розэ, которая подошла к нам, пожала плечами, будто весь этот мирный хаос был для неё самой естественной вещью на свете.

- Если честно, я уже не знаю, что тут подозрительнее, - сказала она, хитро прищурившись. - Когда он хотел всех уничтожить, или когда пытается быть милым. И знаешь, что самое странное? Мне кажется, второе куда страшнее. Потому что... ну, это же Чонгук! Владыка Тьмы! А он волнуется, понравятся ли тебе его цветы.

Я снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была не просто лёгкой - она была тёплой, как солнце, которое долго пряталось за тучами и наконец вышло.

- А мне... нравится, - призналась я тихо, почти шёпотом, будто боялась, что если скажу это громко, кто-то услышит и скажет, что это неправильно, что нельзя доверять тьме, нельзя позволять себе чувствовать что-то к тому, кто когда-то был воплощением страха.

Но я чувствовала. И это чувство было не таким, как я ожидала. Оно не было лёгким и воздушным, как весенний ветерок. Оно было глубоким, как тень в полдень, густой, почти ощутимой, и в нём было столько противоречий, что иногда от этого становилось страшно. Но в то же время в нём было что-то правильное. Как будто тьма, которую я столько лет боялась, наконец перестала быть врагом и стала... частью меня. Или частью того, что делало меня целой.

Мне начинал нравиться Чонгук. Не как легенда, не как угроза, не как загадка, которую нужно разгадать. А как человек. Как тот, кто может стоять у угла, волноваться, понравятся ли его тени-цветы, и светлеть от одного моего «мне нравится». Тот, кто старается быть лучше, даже если у него не всегда получается. Тот, кто не боится показать свою уязвимость, потому что знает: рядом есть кто-то, кто её не использует против него.

---

К полудню город ожил: на площади торговали свежими лепёшками, дети бегали между домами, крича и смеясь, а старушки сидели на скамейках и обсуждали последние новости так, будто от этих разговоров зависела судьба мира. Я остановилась у прилавка, чтобы купить немного мёда, и вдруг почувствовала, как по коже пробежал знакомый холодок.

Чонгук стоял неподалёку, делая вид, что изучает вывеску на лавке, хотя читать он не любил, да и вывеска была самой обычной: «Мёд, травы, коренья».

- Ты следишь за мной? - спросила я, не сердито, а скорее удивлённо.

Он вздрогнул, будто его поймали на чём-то запретном, и тут же попытался принять невозмутимый вид.

- Нет, - быстро сказал он, а потом, поняв, что я вижу его насквозь, чуть смущённо добавил: - Ну, может, немного. Просто... хотел убедиться, что ты... что тебе... ну, в общем, что всё хорошо.

Я не смогла сдержать улыбку.

- Всё хорошо, - сказала я, и это было правдой. Впервые за долгое время всё действительно было хорошо.

Он кивнул, будто эти два слова были для него важнее любых клятв.

- Хорошо, - повторил он тихо, как будто пробовал их на вкус. Потом чуть наклонил голову и спросил: - А... ты сегодня будешь на совете? Там опять будут спорить про новую дорогу. Я мог бы... ну, если хочешь, постоять рядом. На случай, если кто-то начнёт слишком громко кричать.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мне действительно хочется, чтобы он был рядом. Не как защитник, не как сила, которая может сокрушить любого врага. А просто как тот, кто будет стоять у стены, слегка хмуриться, когда кто-то говорит глупости, и время от времени бросать на меня короткие взгляды, проверяя, всё ли со мной в порядке.

- Буду, - сказала я. - И... да, постой рядом. Мне так спокойнее.

Его глаза чуть расширились, будто он не ожидал, что я приму его предложение так просто, без колебаний. А потом он снова чуть улыбнулся - не широко, но так, что эта улыбка осветила его лицо, будто солнце пробилось сквозь грозовые тучи.

- Ладно, - пробормотал он, будто это было самое обычное дело на свете - стоять рядом со мной на совете и следить, чтобы никто не кричал слишком громко. - Хорошо.

Мы пошли по улице: я - с баночкой мёда в руках, он - чуть позади, будто не хотел мешать, но и не хотел уходить далеко. И в этом было что-то удивительно правильное. Как будто мы учились быть рядом, шаг за шагом, день за днём, не спеша, не пытаясь сразу стать кем-то большим, чем мы были.

Город жил, дышал, шумел, и в этом шуме я слышала не только голоса людей, но и тихий, почти незаметный шёпот теней, которые теперь не пугали, а словно оберегали. И я знала: впереди ещё будут испытания, будут моменты, когда тьма снова попробует взять верх, когда прошлое напомнит о себе, когда кто-то не поверит, что Владыка Тьмы может быть добрым.

Но сейчас... сейчас был просто день. С тенями-цветами у двери, с мёдом в руках, с человеком, который волновался, понравятся ли мне его старания. И этого было достаточно. Более чем достаточно.