Пролог

Сентябрь, 2023 года. Штаб-квартира Stray Company, 73-й этаж.

В девять часов утра ровно, когда секундная стрелка на хромированных часах в холле замирала на двенадцати, тяжелые двери лифта бесшумно разъезжались.

Она появлялась всегда одинаково — безупречный пучок на затылке, черная юбка-карандаш ниже колен, белая блузка с длинным рукавом, скрывающим запястья, и взгляд, устремленный прямо перед собой. Аделина не смотрела по сторонам. Она не задерживала взгляд на мраморных статуях в холле и не оборачивалась на шепот стажеров.

Восемь директоров Stray Company сидели в зале для совещаний за бронированным стеклом уже с семи утра. Они видели ее всегда. Каждый день. Ровно в 09:00.

Бан Чан откинулся в кресле, прожигая взглядом тонкую фигуру за стеклом. Он не носил костюмов, только черные водолазки, обтягивающие нечеловечески широкие плечи. Его рост — 2,34 метра — делал его похожим на титана, запертого в стеклянной клетке офиса. Рядом с ним, положив ногу на ногу и поигрывая зажигалкой, сидел Ли Минхо. Его глаза цвета остывшего металла следили за каждым шагом Аделины: вот она поправила папку, вот кивнула секретарше на ресепшене, даже не улыбнувшись.

— Три года, — голос Хван Хёнджина прозвучал тихо, но в тишине зала его услышали все. Он провел пальцем по столешнице, оставляя за собой влажный след. — Три года. Она приходит ровно в девять. Уходит ровно в восемь. Цветы заказывал лично у флориста из Голландии — она выбросила их в мусорный бак, даже не дочитав записку.

Со Чанбин усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только стальная, холодная решимость.

— Она раздала мои конфеты персоналу. Сказала, что у неё аллергия на какао. Я проверил. Нет у неё никакой аллергии.

— Мой подарок — серебряная ручка «Монблан» — лежит в столе у главного бухгалтера, — добавил Ким Сынмин, поправляя наручные часы. — Она сказала, что не может принять столь ценный предмет, так как «это нарушает корпоративную этику».

— Она даже номера телефона не дала, — глухо произнес Чонин, самый младший из них, но от этого не менее грозный. — Рабочий отключается в восемь вечера. Я лично звонил в 20:00 и одну секунду. «Абонент вне зоны доступа».

Джисон, до этого молча крутивший в руках стилус, резко воткнул его в стол.

— Она нас не видит. — Он обвел рукой зал. — Восемь мужчин. Два метра тридцать четыре сантиметра каждый. Мы — владельцы этой компании, мы — те, кого боятся конкуренты на трех континентах. А она проходит мимо нас так, будто мы — пустое место. Мы для неё — воздух.

В зале повисла тяжелая тишина.

Три года назад, когда Аделина впервые пришла на собеседование, они ждали очередную истеричку с накрашенными ресницами, которая через неделю начнет оставлять в кабинете Чанбина свои духи или «случайно» падать на стол к Минхо. Таких они увольняли лично, не глядя на слёзы и мольбы. Им нравился холодный расчет и власть — и только.

Но Аделина даже не смотрела в их сторону. Она выполняла свою работу. Чисто, сухо, без ошибок. За три года ни одного опоздания, ни одного сбоя в документации. Она была идеальна. И именно эта идеальность, эта совершенная, холодная, как лед, недоступность сводила их с ума.

Когда она проходила по коридору, скрип её лакированных туфель отдавался эхом в их головах. Когда она молча кивала, принимая от них папки, они чувствовали запах её духов — нейтральных, едва уловимых, как морозный воздух за окном.

Они не просто хотели её. Они жаждали сломать эту ледяную стену, чтобы увидеть, что скрывается за маской безразличия.

— Правила игры изменились, — сказал Бан Чан, поднимаясь из-за стола. Его тень накрыла весь зал. — Она не даёт себя купить. Она не берёт подарки. Она не даёт номер. Она не смотрит на нас. — Он сделал паузу, и его голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Значит, мы будем заставлять её смотреть. Мы докажем, что она может полюбить. Даже если для этого придётся разрушить всю Stray Company.

Минхо щелкнул зажигалкой, и маленький язычок пламени отразился в его зрачках.

— Согласен. Если она не хочет, чтобы её купили, мы сделаем так, чтобы она сама захотела нас. По-настоящему.

Они все синхронно перевели взгляды на стеклянную стену. Аделина, не поднимая головы, раскладывала бумаги по папкам. Она не знала, что восемь теней смотрят на неё сквозь тонированное стекло. Она не знала, что три года молчания разбудили в них совсем не корпоративный интерес.

В 20:00, как всегда, она поднялась из-за стола, взяла сумку и, ни с кем не попрощавшись, направилась к лифту.

Директора смотрели на мониторы системы наблюдения. Они видели, как ровно в 20:00 зажёгся красный индикатор её рабочего номера — «Вне сети». Снова.

— Она ушла, — констатировал Феликс, и его обычно мягкий голос звучал жёстко. — И она вернётся завтра ровно в девять. Мы знаем, где она живёт. Мы знаем её маршрут. Мы знаем всё. — Он посмотрел на остальных. — Вопрос в том, что будем делать мы.

Бан Чан медленно улыбнулся. Это была улыбка человека, который привык побеждать.

— Завтра она получит новое задание. Личное. Она будет работать в нашем кабинете. В нашем присутствии. — Он обернулся к остальным. — Она либо сломается, либо... мы, наконец, увидим, какая она, когда стены рушатся.

Часы на стене пробили 20:05. В штабе Stray Company воцарилась тишина. Тишина, полная предвкушения.

Их цель была проста. Она была недалеко. Но чем ближе они подходили, тем дальше она отступала. Им предстояла самая сложная в их жизни гонка. Гонка за сердцем, которое не продавалось и не покупалось.

Но они были готовы играть по её правилам.

Впервые в жизни.