Глава 5. Хранитель у костра

Мы бежали до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём, а ноги — подкашиваться от усталости. Скалы приближались медленно, но когда мы наконец добрались до их подножия, я рухнула на колени, хватая ртом горячий воздух.

Захир опустился рядом, тяжело дыша, и оглянулся назад. Человек с лисицей исчез. Только песок и слепящее солнце.

— Нам нужно найти убежище, — сказал он, вставая. — В скалах должны быть пещеры. Там мы переждём до вечера.

Мы двинулись вдоль каменной стены, пока не нашли небольшой грот — достаточно глубокий, чтобы укрыться от солнца. Я села на холодный камень, прислонившись головой к стене, и закрыла глаза. Тело ломило, в горле пересохло, но внутри меня теплилась странная радость. Мы нашли карту. У нас был путь.

Захир развязал мешок и достал шкатулку. Открыв её, он развернул карту и долго вглядывался в линии, пока я отдыхала.

— Ясмин, — позвал он тихо. — Ты должна это увидеть.

Я открыла глаза и подошла. Он указал пальцем на карту.

— Смотри. Здесь отмечено не только место, где лежит рукопись. Здесь есть ещё одна отметка. Вот здесь, на обратной стороне.

Он перевернул карту, и я увидела. На оборотной стороне была нарисована звёздная карта — положение созвездий, которых я не знала. Или, может быть, забыла.

— Это не просто карта земли, — прошептала я. — Это карта времени. Звёзды указывают на дату. Когда мы должны прийти.

— Да, — кивнул Захир. — Но я не понимаю, почему это важно.

Мы сидели в тишине, глядя на древние символы, и я чувствовала, как мир вокруг нас становится больше. И страшнее.

---

Вечер опустился на пустыню быстро. Багровое солнце ушло за горизонт, и на смену ему пришла прохлада, а затем — холод, от которого я начала дрожать. Захир развёл небольшой костёр у входа в грот, и мы сидели рядом, глядя на пламя.

— Расскажи мне о своём отце, — попросила я.

Захир поднял глаза. В отблесках огня его лицо казалось вырезанным из дерева — твёрдым и одновременно уставшим.

— Он был имамом, — сказал он. — Не главным в городе, но уважаемым. Он учил меня Корану с пяти лет. Говорил, что я должен знать каждую букву, каждую паузу, каждый выдох. Он был строгим, но справедливым. Я думал, что знаю его. А теперь я понимаю, что он скрывал от меня эту тайну всю жизнь.

— Мой отец тоже скрывал, — сказала я. — Он был каллиграфом, переписывал Коран и древние книги. Он часто уходил в свою мастерскую и возвращался поздно. Я думала, он работает. Теперь я понимаю, что он, возможно, искал что-то. Что-то, связанное с этой рукописью.

Вдруг в темноте за костром что-то шевельнулось. Я вздрогнула, но Захир поднял руку, успокаивая меня.

— Спокойно, — сказал он. — Я знаю.

Из темноты выступила фигура человека. Тот самый плащ. Тот самый капюшон. А рядом с ним, виляя хвостом, шла рыжая лисица.

Человек подошёл к костру и опустился на колени напротив нас. Медленно он снял капюшон, и я увидела его лицо. Старое, с глубокими морщинами, как трещины на сухой земле. Глаза — светлые, почти прозрачные, как вода в пустынном источнике. Он улыбнулся — мягко, устало.

— Приветствую вас, дети Рашида и Ибрахима, — сказал он, и голос его был похож на шелест сухих листьев. — Я ждал вас.

Захир напрягся, но не отстранился.

— Кто ты? — спросил он.

— Я хранитель, — ответил старик. — Тот, кто следит за путём. Ваши отцы знали меня. Они доверили мне карту и шкатулку, когда поняли, что за ними следят. Я хранил её все эти годы, ожидая, когда вы придёте.

— Ты знал, что мы придём? — спросила я.

— Знал, — кивнул старик. — Ваши отцы оставили свитки для вас. И они оставили меня, чтобы я проверил, готовы ли вы. Вы нашли карту. Это значит, что вы готовы.

Он перевёл взгляд с меня на Захира и обратно.

— Но я должен спросить вас. Вы знаете, за чем вы идёте?

— За рукописью, — сказала я. — За знанием, которое было утеряно.

Старик усмехнулся, и его смех был похож на скрип старой двери.

— Дитя моё, это знание нельзя потерять. Его можно только спрятать. И спрятали его не случайно. В этой рукописи — способ видеть мир иначе. Не через глаза, а через сердце. Тот, кто прочитает её до конца, сможет... — он запнулся, подбирая слова. — Сможет коснуться самого тканья мироздания.

Он замолчал. Лисица присела рядом с ним и лизнула его руку.

— Но не все хотят, чтобы вы до неё добрались, — продолжал старик. — Есть те, кто ищет рукопись, чтобы уничтожить её. Или использовать её во зло. Они уже знают, что вы вышли в путь. Они будут пытаться остановить вас.

— Кто они? — спросил Захир.

Старик покачал головой.

— Я не могу назвать их имена. Но их посланник уже в пути. Он будет ждать вас на перевале через горы. Если вы пройдёте через него — вы доберётесь до цели. Если нет...

Он не закончил, и тишина повисла в воздухе.

Я посмотрела на Захира. Его лицо было спокойным, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Мы пройдём, — сказал он твёрдо.

Старик поднялся, и лисица встала рядом с ним.

— Я дам вам совет, — сказал он. — Идите не по карте. Карта ведёт по самому короткому пути. Те, кто идёт за вами, знают этот путь. Идите по звёздам. Они ведут дольше, но безопаснее.

Он протянул мне маленький амулет — серебряный полумесяц с крошечным камнем внутри.

— Это защитит вас от сглаза и ложных путей. И помни, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты дочь каллиграфа. Буквы имеют вес. И иногда буквы могут стать оружием.

Затем он развернулся и ушёл в темноту. Лисица скрылась за ним, и через мгновение они оба исчезли, словно их и не было.

Мы остались у костра вдвоём. Я сжимала амулет в ладони, чувствуя его тепло.

— Мы идём по звёздам, — сказал Захир, глядя на небо. — Начинаем завтра на рассвете.

Я кивнула. И впервые за всю ночь я почувствовала что-то похожее на надежду.