Эпилог

На шестой день всех этих событий письмо наконец дошло до своего адресата. Утро началось с голубого неба, переполненного солнечными лучами. После пяти дней дождя, тьмы и шума город казался другим — тихим, лёгким, почти живым. Она проснулась рано. Хотела выйти, прогуляться, насладиться теплом неожиданно ясного осеннего утра. Надела спортивный костюм, кроссовки, завязала волосы. Собиралась уже выйти из дома, но, открыв дверь, увидела, как на пол упал конверт. Она замерла: на нём не было ни имени, ни адреса отправителя, ни даже подписи. Просто молочно-белый конверт с чётко выведенным её именем. Она вернулась в комнату, села на кровать и аккуратно разорвала край. Достала письмо. Бумага была смятая, местами испачканная каплями, буквы — тёмно-бурые, будто написаны чем-то деревянным и грубым. Но строки были выведены чётко — последние строки, которые он посвятил ей и только ей.---

Буду ли я по тебе так скучать?
Короткий, но всё же масштабный вопрос.
Но пока предпочту безмолвно молчать —
Может, ответ и лёгкий, однако непрост.
Буду ли я по тебе так скучать?
Листая память, как ленту событий,
Я не стану сердиться и осуждать —
С постом прощанья, без обид и открытий.
Буду ли я по тебе так скучать?
После прощания навеки с тобой...
Однако я не перестану тебя ждать,
Ведь ты помогла мне остаться собой.
Буду ли я по тебе так скучать?
Чтобы обрадовать — могу сказать: «Да».
Но не хочу себя раскрывать —
Пусть утаится ответ навсегда.

Под стихотворением был приписан его прощальный текст. И именно он добил её окончательно. Когда она дочитала, странное чувство заполнило её изнутри. Она не понимала, что это. Не знала, как назвать. Просто сидела, зажимая письмо в руках, а по щекам капали слёзы, падая прямо на бумагу. "Буду ли я по тебе так скучать?" — прочитала она снова и снова. И поняла, что уже скучает. Но уже поздно. Она резко встала, оставила письмо на кровати и побежала. Выскочила из дома, мимо прохожих, к остановке — к той самой, где они встретились впервые. Но это было бесполезно. Он больше не пришёл. И об этом ей уже сообщалось — его словами, его почерком, его болью. Теперь круг замкнулся. Роли поменялись местами. Та, которую ждали, сама осталась ждать. А тот, кто ждал, навеки остался в вечном ожидании!