Глава 2

I

На следующее утро дождь не стих. Он всё так же лил, упрямо и ровно, забивая крыши и тротуары тысячами острых капель. Небо было завешано серыми облаками, тяжёлыми и низкими, которые не пропускали солнечный свет и заставляли город дышать тусклым сумраком. Влага висела в воздухе, и казалось, что стены комнаты тоже покрыты тонкой пеленой сырости. Поэт проснулся поздно — ближе к полудню. Хотя он спал долго, он не смог нормально отдохнуть. Сон был беспокойный: он просыпался и снова проваливался в темноту, а между этими пробуждениями видел только расплывчатые образы — силуэт, жёлтый свет фонаря, дрожащие губы, равнодушный взгляд. Он долго лежал, глядя в потолок пустым взглядом. Глаза будто застекленели не отражая ни мыслей, ни эмоций. Руки безвольно раскинуты по сторонам, дыхание ровное, но в нём не было жизни — лишь привычный ритм тела, оторванного от желания что-то делать. И только спустя вечность он нашёл в себе силы подняться. Мёртвым шагом он подошёл к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. Минут десять он стоял так, наблюдая, как капли дождя падали с высоты, разбиваясь о подоконник, издавая звонкие, ровные удары. Эти звуки успокаивали и в то же время щемили. За каждым ударом он видел женщину — стоящую под фонарём в переулке. Он заварил себе крепкий чёрный кофе и сел на край кровати. Комната встречала его привычной тишиной. Пока он пил свой напиток его взгляд пал на блокнот, который он вчера положил на свой рабочий стол у окна. Он поднялся со стула направившись к окну он взял с собой кофе. Присев он начал вспоминать вчерашнюю встречу с тайной незнакомкой. Он провёл пальцем по строкам, которые написал ночью, и вдруг почувствовал, как в груди что-то болезненно дёрнулось. Эти слова казались уже чужими — как будто их написал кто-то другой, в каком-то другом мире. Но он всё равно перечитывал их снова и снова.
"Ты молчала. А я принял это за зной... Ты — мой излом и причал..."
Он сделал глоток кофе, горечь обожгла язык. Он отложил чашку и долго сидел молча, глядя на серое, мокрое окно. И наконец, почти шёпотом, сказал:
— У меня не получится. Я не смогу её так просто забыть.
После этого проследовала долгая тишина. Дождь за окном казался ещё громче. Он сжал пальцами блокнот, и уже почти в полный голос добавил:
— Я отыщу её. Во что бы то ни стало!

II

Вечером он отправился туда, где впервые увидел её. Пока он шёл, дождь снова стал его спутником — настойчивым, холодным, почти дружеским. Он поднял воротник, сунул руки в карманы и подумал: это случайность? Или приговор судьбы? Но дождь лил без устали уже второй день, словно сам знал: что-то должно случиться. Он дошёл до остановки. Атмосфера не изменилась. Всё было на своих местах: тот же фонарь, отблески на мокром асфальте, тот же звук падающих капель. Он сел на ту же скамейку и медленно выдохнул. Он верил — сегодня она придёт. Достав свой портсигар, он взял сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Дым смешался с влажным воздухом, и он, глядя на дорожку света, начал рассуждать вслух, почти шёпотом:
— Раз уж она подошла к остановке... значит, либо ехала домой, либо уезжала из дома.
Он сделал затяжку и прищурился, глядя на блестящие тротуары.
— Но если за ней приехала машина... домой она не могла ехать.
Он провёл пальцем по колену, продолжая размышлять:
— Она живёт где-то здесь. В этих улицах. Встретить её здесь — вероятнее всего.
С этими мыслями он откинулся на спинку скамейки, прикрыл глаза и представил её: силуэт под дождём, алые губы, холодная тишина. И вдруг ощутил, как рука сама тянется к карману. Он вытащил блокнот, раскрыл на чистой странице и начал писать строки.

Было странное чувство внутри,
Где упрямству не место в груди.
Она пленила без всяких оков...
А не это ли настоящая любовь?
Тот самый миг помню, как вчера,
Описывал чувство с помощью пера.
Со временем это ощущается вновь...
А не это ли настоящая любовь?
Мои мысли уже только об одном,
В мыслях моих только мы вдвоём.
Стою растерянно без единых слов,
А не это ли настоящая любовь?

Он писал долго, периодически поднимая взгляд на прохожих. Люди спешили, прикрываясь зонтами, мелькали фары машин, колёса разрезали лужи, брызги летели в стороны. Каждое движение людей казалось чужим и бессмысленным — всё, что он хотел увидеть, — её. Ближе к ночи он понял: ему не суждено встретить её сегодня. Он остался сидеть ещё какое-то время, наблюдая за пустеющей улицей. И наконец встал. Он ушёл медленно, сгорбившись, всё ещё оглядываясь на остановку за спиной. Он был вынужден уйти без достигнутой цели, но это не значит что он сдался и перестал что-то чувствовать. Это значит что пока ещё время не настало для встречи этих персон.



III

После неудачного вечера поэт чувствовал, как что-то внутри него ломается. Он морально устал, будто его отвергли — и даже не удостоили слов. Он чувствовал себя ничтожным, будто упустил шанс. Шанс встретить ту, которая за одну ночь подарила ему вдохновение, которое он искал годами. А её молчаливая натура только усиливала это чувство. Он видел в ней не только чарующую внешность — но и глубину, которую не мог понять. В её безмолвии он увидел всё, что ему нужно было. Её молчание тянуло его к ней сильнее, чем любая улыбка или слова. Он всё ещё надеялся, что встретит её вновь — но всё было напрасно. Он вернулся домой поздно. Снял промокшее пальто, хотел повесить его на крючок — но, не дотянувшись, просто бросил на пол и не придал этому значения. Глаза его оставались безжизненными. Пустой взгляд скользил по комнате и ни на чём не останавливался. В тот вечер он даже не стал ужинать. Он не хотел ничего. Когда лёг в постель, то положил блокнот под подушку — и почти сразу провалился в сон. На следующее утро он проснулся ближе к полудню. Вид его не изменился: всё тот же пустой взгляд, устремлённый на стену напротив, где висела картина. Руки и ноги казались тяжёлыми, не слушались. Оставалось только лежать, глядеть перед собой и ждать, когда день сам закончится. Дождь лил уже третий день подряд, словно из ведра. Поэт понимал, что с каждой минутой становится всё более зависимым от той встречи. Он снова и снова спрашивал себя:
"Это любовь к человеку? Или к её молчаливой натуре? А может — просто интерес?.."
С этими вопросами он провёл весь день. Он не делал ничего. Только лежал и смотрел на картину, задавая себе эти вопросы на фоне бесконечного дождя за окном.



IV

Дождь не переставал. Он лил уже который вечер подряд — хлёстко, равномерно, будто город сам забыл, как выглядит сухая мостовая. Поэт снова шёл по мокрому переулку к той самой остановке. Каждый вечер одно и то же: промокший воротник, сигарета, фонарь, скамейка — и пустота вокруг. Сегодня он шёл без надежды. Сегодня он уже знал: её не будет. Но ноги сами несли его туда.
"Может, она придёт именно сегодня. Может... хотя бы сегодня."
На остановке было всё как всегда. Жёлтый свет фонаря, хриплый шум дождя, редкие прохожие. Он присел на холодную скамейку, закурил и медленно выпустил дым. Дождь бил по крыше, по плечам, по душе. Он всматривался в каждого прохожего: вот женщина с зонтами — не она. Вот каблуки по лужам — не её шаг. Вот девушка с тёмными волосами — снова не она. И каждый раз сердце сначала подскакивало, а потом падало куда-то вниз. "Сколько ещё? Зачем? Почему я всё ещё здесь? Может, это уже не о ней, а обо мне?" Он вытащил блокнот, но не открыл. Просто держал его на коленях и смотрел в асфальт, где отражались неоновые вывески магазинов. Ветер принёс запах мокрого хлеба из булочной за углом, и от этого запаха вдруг стало почти тошно — так захотелось домой. "Хватит. Всё. На сегодня хватит." Он поднялся и, сунув руки в карманы, зашагал в сторону кафе, которое давно приметил. Нужно было согреться. Хоть чем-то. В кафе пахло кофе и корицей. Тёплый свет лампочек казался почти неуместным после промозглой улицы. Он скинул пальто и устроился за столиком у окна, наблюдая за тем, как капли дождя сползают по стеклу, оставляя дорожки. Он заказал чай и долго молчал, глядя на улицу. Мимо проходили пары, родители с детьми, студенты с рюкзаками — у всех была цель, дом, кто-то свой. У него была только она — и её не было. Он только собрался достать блокнот, как взгляд зацепился за дальний столик у стены. Он замер. Сначала подумал, что это галлюцинация от усталости. Потом пригляделся — и сердце заколотилось в горле. Она сидела там. Совсем как в тот вечер: чёрное пальто на спинке стула, волосы чуть влажные, аккуратные движения. Она пила кофе, глядя куд-то в пространство. "Это она. Она. Здесь. Случайность? Нет. Судьба." Он сидел, не двигаясь, пока пальцы не онемели от напряжения. Затем медленно поднялся, шагнул — один, ещё один — и замер у её столика.
— Простите... — голос сорвался. — Можно составить вам компанию?
Она подняла глаза на него. Те самые глаза, в которых он тонул эти три дня и три ночи. Ни удивления, ни раздражения — только лёгкая, непонятная тень усталости.
Она кивнула:
— Садитесь.
Он сел напротив, стараясь не встретиться с ней взглядом. Руки предательски дрожали, он спрятал их под стол. Молчание между ними казалось вечностью. Она делала глоток за глотком, смотрела в свою чашку. Он смотрел на неё и спрашивал себя:
"Сейчас она уйдёт. Сейчас скажет, чтобы я шёл. Сейчас скажет, что ошибся."
Он всё-таки заговорил:
— Я...
Она молчала, только слегка приподняла бровь.
— Я... тут часто бываю.
Она медленно моргнула.
— Правда?
— Нет. — Он усмехнулся, смущённо.
Она чуть-чуть склонила голову набок, разглядывая его.
— На самом деле... я просто... хожу сюда. Искать вас.
Её взгляд чуть смягчился, но она ничего не ответила. Просто снова сделала глоток и посмотрела в окно.
Он почувствовал, что если промолчит ещё секунду, то сорвётся.
— Можно... увидеться завтра? Здесь в это же время.— выдохнул он наконец.
Она перевела на него взгляд, долгий и тяжёлый. Потом еле заметно кивнула:
— Хорошо.
Он улыбнулся. И только тогда почувствовал, как возвращается тепло в пальцы.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Она не ответила. Только снова посмотрела в окно, как будто его уже не было. Когда он вернулся домой, дождь за окном всё ещё стучал. Он снял пальто, положил блокнот на стол, долго смотрел на него и наконец написал:
"Завтра. Я её снова увижу."