Глава 5. Море воспоминаний
На дворе 3 июня. Прошло всего 3 дня с того рокового момента, когда к Никите фортуна повернулась лицом и тот оказался не один дома. Невзирая на уговоры Олега остаться с ним, оживший из принципа отказался. По их уговору они должны были встретиться только через неделю, но томительное ожидание с нарастающей терзающей тревогой за друга заставляло Олега чуть ли не на стену лезть. И вот, расхлебав все свои студенческие проблемы, нарушив обещание, спустя несколько дней Фёдоров стоял у его калитки, громко стуча по металлическому забору. Сжимая кулак до белых костяшек, он продолжал лупить рукой по преграде. Убив за этим делом 30 минут, он потянулся к кнопке вызова в сотый раз. Олег, уперевшись лбом в стальную изгородь, опустив взгляд на ноги, поднёс телефон к уху в ожидании ответа, повторно ударив коленом по забору. Спит? Не дома? Телефон разряжен? Во все варианты верилось слабо и неохотно. В динамике вновь раздался противный бездушный роботизированный голос автоответчика. Олег сполз по стене вниз, укрывая лицо руками. Телефон упал на траву. В незавершённом вызове продолжали идти гудки.
В голове раз за разом проносилась мысль, которую Олег гнал от себя. В неё не то что верить, о ней думать было стыдно и больно. Спать он не может – день в самом разгаре, а если у того были проблемы со сном в отведённое для этого время, то в такой час он точно спать не мог! Таилась меркнущая с каждым мгновеньем надежда, что тот просто забыл поставить на зарядку этот чёртов телефон. Уйти куда-то он не мог – он точно здесь.
- Никита, - прорычал сквозь ладони Олег, растягивая последнюю букву. - Ну ты же сто пудово там... - совершенно по-другому, с нотами отчаянья в голосе прошептал он.
Замолк. Прислушался. Но, услышав только лаяние собак в конце улицы и не уловив ни единого желанного звука из дома, снова надорвал горло в крике, со всей силы ударив кулаком по ограде.
Он там. Он точно здесь, в десятке метров от него. Кажется ведь – только рукой подать, но на деле их разделяли практически 3 метра забора.
- Но только какой он? – по сознанию пронеслась мысль.
И правда. Осознание возможной горькой реальности пронеслось по сознанию – Олег мог неосознанно опоздать, думая, что едет на обычную встречу.
К горлу подкатило душащее чувство, которое он учился приглушать. Паника.
Гнать от себя панику – первое, чему учили студентов медицинского, и с чем Олег справлялся блестяще, пока что-то не случалось с близкими – с мамой, папой или Никитой, который был самой частой причиной волнения.
Вот дурак! Если с ним не остался, стоило хотя бы ключи от его дома взять, специально для такого случая!
- Ну и вот чё ты здесь сопли развёл? - после отрезвляющей пощёчины процедил сквозь зубы Олег.
И правда, чего он тут сидит? Вдруг это «поздно» ещё не настало?
Олег оценивающе осмотрел окружение. Забор относительно не высокий, а он, со своим практически двухметровым ростом, должно быть, переберётся через него на раз-два. В сознании прозвучал голос последнего оставшегося в его голове здравого смысла: «Ты же не собираешься лезть через забор? Тебе 22 года практически! Олег, одумайся».
- Да ну тебя к чёрту, - растянув Олег отошёл на несколько шагов назад.
Впервые за долгое время зашнуровал шнурки, всё же потерять кроссовки на полпути не очень хотелось. И резко, подняв пыль, он подбежал к забору и, вытянувшись во весь рост, зацепился и подтянулся руками за край. С трудом перекинув через ограду одну ногу, а затем и всю свою многокилограммовую тушу, Олег перелетел на ту сторону изгороди, прилично ударившись затылком о землю.
- Закрою сессию – вернусь в спортзал, - оклемавшись после полёта, сказал сам себе Олег.
Дверь в дом на удивление была открыта. Никита – параноик, и он оставил бы её так? В это верилось с трудом, но всё же он неторопливо зашёл в дом.
Заместо хозяина на пороге дома Олега встретила гробовая тишина, прерываемая только капаньем воды из не закрытого кухонного крана. Реально чтоли куда-то ушёл? Не особо верится.
Первая комната на этаже – кухня. Олег спешно проследовал туда. В нос сразу ударил запах кофе.
Он выключил капающий кран, споткнувшись об осколки разбитой посуды на полу, он обратил внимание на кухонный стол-островок, заваленный горой кружек. С него на пол медленно стекали капли разлитого кофе.
- Как он с таким рационом вообще до девятнадцати? дожил, - прокомментировал ситуацию Олег, поднимая с пола травмоопасные осколки.
Решив не проверять оставшиеся комнаты, всё равно в них никто не заходил со времён ремонта, он направился к лестнице. Пробравшись через заваленные пустыми коробками ступени, пару раз споткнувшись, он поднялся на второй этаж, который отличался от первого своей чистотой.
Прямо перед ним – та самая комната, в которой Никита чуть не лишился жизни из-за своего же страха и самодурства. Он нехотя протянул руку к дверной ручке и, зажмурившись, открыл. Несколько секунд глаза открыть не смел.
Казалось, что как только он откроет их, перед ним опять окажется «бездыханное» тело человека, ради которого он был готов сорваться в любой момент, чтобы помочь. Под закрытыми веками вновь встала эта картина.
Не глядя сделал шаг через порог. Но на свой страх и риск открыл. И сразу выдохнул. Пусто. Никого и ничего нет, только на полу лужа, в которую угодил кедами Олег. Он потормошил ногой, смахивая воду с подошвы «Конверсов», но тут под ванной что-то блеснуло.
Обойдя лужу, парень нагнулся за «блестяшкой», которой оказалось лезвие с запёкшейся кровью и, судя по всему, совсем новое.
- Обещал же... - тяжело вздохнув, процедил сквозь зубы Олег, сворачивая находку в салфетку. - Где там у него эта ересь лежит?
Первый ящик – бинго! Практически невесомый маленький сине-оранжевый коробок с серебристой надписью «спутник», над которой мелким шрифтом написано о содержимом упаковки. Олег потряс её, но послышался только тихий шорох. Внутри оказалось только пара лезвий, полетевшие в мусорку вместе с найденным использованным.
Чутьём он осознавал реальность. Не исследованной осталась только одна комната. ЕГО комната. Самое маленькое помещение в доме и единственное используемое – спальня Никиты – обклеенная серыми обоями с двуспальной кроватью и стоявшим напротив книжным шкафом с зеркалом во весь рост, фоток в котором у Олега бесчисленное множество.
Повторив те же действия – сомкнув глаза до такой степени, что под веками появились цветные разводы, он всем телом навалился на дверь. Та под его весом послушно открылась.
Переварив увиденное, он радикально констатировал:
Лучше бы не открывал.
На полу, среди разорванных листов из нотной тетради, уперевшись носом в дымчатого оттенка ковёр, лежал Никита.
Сердце пропустило удар. Ноги внезапно стали ватными, не найдя точку опоры, Олег повалился на пол и в последний момент вцепился в дверной косяк.
Интересно. Если бы у Олега были бы ключи от его дома – он бы успел?
***
На переднем сидении, выкручивая руль на поворотах, сидел Олег, на заднем распластавшись по всей длине кресел лежал Никита. Сама машина внушительных размеров - навороченный новомодный внедорожник, но чтобы комфортно чувствовать себя в таком положении, Ковалевскому со своим ростом в 190 сантиметров приходилось подгибать ноги в коленях, от чего те прилично затекли.
Всё же рано Олег его тогда похоронил. Он спал. Просто глубокий сон под действием непроветренных, непонятно откуда взявшихся дома снотворных.
Тяжело представить, чего стоило Олегу затащить Никиту в это импровизированное путешествие на дачу его родителей под Анапой. Отчаянный состоянием друга Фёдоров был готов на крайние меры - насильно, даже если и с боем, затолкать его в машину. Но тот, считай, сразу же согласился после уверенного возгласа Олега:
«Да ты 2 года здесь живёшь! В Краснодаре - столице юга, а ни разу море не видел!»
Море он видел. В атласе, на фотографиях, но в жизни - никогда. Его тяга к морским просторам казалась невозможной и иррациональной, но, несмотря ни на что, существующей.
Олег вжал педаль газа в полностью, обгоняя фуру по встречной полосе.
- Щас будет прикольно, если мы будем как в «Пункте Назначения», - жуя очередную жвачку, Олег, убрав одну руку с руля, указал на едущую перед ними грузовую машину.
Никита встряхнул голову, отгоняя пленящий сон, после чего поспешил ответить.
- Да не, там лесовоз был, а это обычный грузовик, - поправил он Олега. Ведь правильно, в культовом ужастике, в котором за людьми ходила по пятам смерть, молодой человек погиб от бревна, вылетевшего из ехавшего впереди именно лесовоза.
- И то правда, - Олег пожал плечами и прибавил громкость музыки на панели. Заиграло гитарное соло, Никита с первых аккордов узнал знакомую мелодию и сразу пресёк её продолжение.
- Не-не, Алех, выключи.
- А что так? - вопросительно он сделал тот же жест.
Слишком минорная, сейчас настроение не то.
Олег закатил глаза и переключил песню.
- GSPD? Ты серьёзно?
- Опять не то? Или просто удивлён, что я слушаю что-то кроме русского рока? - передразнивая Никиту, сказал Олег.
- Второе, - музыка ему, безусловно, понравилась, просто правда было непривычно, что у Олега играет что-то другое, совершенно не свойственное его «вайбу».
То ли от бессвязных разговоров, то ли от погоды за пределами машины, в салоне резко стало душно, и Фёдоров опустил окно с водительской стороны.
Лето семимильными шагами вступало в своё право. За всего неделю наступившего июня жаркая погода уже закрепилась и стала привычной.
Время для поездки они выбрали не сказать, что удачное. От Краснодара до Анапы добираться не меньше 2 часов, половина дороги преодолена, а на часах уже было 16:41. Никита мог лишь предполагать, во сколько они приедут, но это как минимум через час, и мог только догадываться, будет ли это подходящим для купания в море. Но именно об этом он мечтал, глядя в быстро сменяемые за окном рельефы, жарясь в удушливом салоне.
- А нам сколько ещё ехать? И мы вообще куда по приезде? - охлаждая себя маханием ладонью, будто веером, бормотал Никита.
Олег посмотрел на наручные механические часы, призадумался и только потом ответил.
-Ну, нам недолго, кстати, осталось, - услышав смешок сзади из-за двусмысленной фразы, Олег спешно продолжил, - Да я не про это, Никит! Ехать минут 20 максимум. Когда приедем, можем сразу поехать к моим родителям, либо могу тебя на пляж завести, сам позже присоединюсь. Они недалеко от береговой линии живут.
-А не поздно для плавания будет?
-Не-е-е, - насмешливо протянул Олег, - наоборот, - это самое лучшее время.
Никита кратко посмеялся, но сделал это исключительно для того, чтобы инсценировать вовлечённость в диалоге, а на самом деле витая в облаках, рассматривая очередные рельефы бескрайних полей.
Думая о чём-то вечном, параллельно слушая разносортный плейлист Олега, диапазон которого доходил от Йоста Кляйна до Валерия Меладзе, пролетели оставшиеся 20 минут дороги.
- Алё, родной, за проезд передаём- перекинувшись через подлокотник, Олег щёлкал пальцами перед лицом Никиты, - Мы куда сейчас?
- Ааа? - Ковалевский дёрнулся, но, обработав услышанное, ответил, - Как тебе удобнее будет, Алех.
Это «Алех» приелось к Олегу и брало корни ещё с зарождения их дружбы. На той самой крыше Олег открыл «самый страшный секрет» своего происхождения, который скрывал в зависимости от окружения. В кругу одних кичился татарскими генами, а с другими молчал как партизан. Когда же Олег рассказал об этом Никите, тот сразу ломанно передразнил татарский говор, посреди реплики выдав это приевшееся «Алех». С тех пор это стало пронесённой сквозь года традицией.
- Давай тогда так - я тебя здесь высажу, тут недалеко, дочапаешь. Я заскочу вещи к родителям завезу, потом к тебе присоединюсь, - жестикулируя и показывая руками направление, проговаривал план действий Олег, на что Никита лишь кивнул и, оставив барсетку на сидении, вышел из салона. - Эу, забыл, - свиснул Фёдоров, указывая на забытую вещь.
Никита перекинул взятую сумку через плечо и, кивнув головой Олегу, закрыл дверь и ушёл в указанном направлении. Преодолев маленький холм, он остолбенел. В 100 метрах плескалось море, разбиваясь о берег. Стоявшего на песчаном насыпе парня оглушило морским бризом.
Никита снял кеды, взяв их в руки и забив на зашкаливающую температуру песка, прошёл ближе к пляжу босиком. В отличие от уехавшего Олега, он был одет по погоде - в базовые чёрные шорты и вискозовую белую рубашку. Отросшие тёмно-русые от морского ветра взлохматились и стояли теперь практически дыбом.
Побережье оказалось безлюдным, и у Никиты появились два логических объяснения этому - неудачное время или пляж. Всё это как-то подозрительно.
«Ну, может, течение не то? Вода холодная и всё такое», - пытаясь оправдать пустошь, размышлял тот. И в надеждах опровергнуть свою догадку зашёл по щиколотку в воду, оставив на берегу кеды с сумкой, на которую он кинул очки.
Море зазывало, а волны обволакивали ноги, погружая всё дальше на глубину. По дороге сюда Олег рассказывал, что Черное море в Анапе имеет пологий заход, поэтому Никита не удивился, когда, сделав несколько шагов, углубился не сильно.
Но море безумно бушевало, из-за этого укорачивая плавный вход, и Никита этого явно не учёл, когда самоуверенно сделал один размашистый шаг и, не найдя опоры под ногой, поплыл на дно. Так мало ему этой невезучести, так как только он вынырнул, его сверху накрыла ещё одна волна, омыв солёной водой так, что и в носу, и во рту остался противный вкус соли.
Волна накрыла его так же неожиданно, как тогда гора взрослых проблем накрыла семнадцатилетнего Мироненко. Но в отличие от того неожиданного цунами ответственности и океана задач, в эту внезапную волну окунаться было не больно, а даже наоборот, приятно и радостно. И это счастье это было не поддельным - а тем самым детским и не наигранным.
Спустя 4 волны, побивших Никиту со всех сторон, он, подталкиваемый течением, вышел на отмель, ещё оставаясь в воде. Намокшая насквозь рубашка неприятно прилипала к телу, а по лицу стекали капли от мокрых волос, затекая в глаза.
«Спотыкаясь» об волны, он вышел на берег, но далеко всё равно не ушёл, сел ровно на том месте, где огненный песок переходит в безграничное море.
Сзади послышались едва слышимые шаги, песок сыпался под ногами идущего, издавая характерный звук, но Никита продолжал смотреть куда-то в даль за горизонт. Глаза от яркого света заслезились и покраснели. Картина из-за слёз теряла чёткость, но уходящее за пределы видимости солнце не теряло от этого свою красоту, оставаясь ярким пятном в размытой картинке.
Подошедший положил руку на мокрое плечо Никите. Только когда человек подошёл ближе, парня обдало ароматом знакомых духов вперемешку с запахом табака.
- Я думал, мы друзья, - деланно вздохнул Олег, усаживаясь рядом на обжигающий голые ноги песок.
- С чего такие выводы? - смахнув слёзы с глаз, оживился Никита, глянул на друга.
Тот опять в том же обличии - универсальной бордовой футболке, в которой он и гулял, и спал, и в спортивных серых штанах, для полного набора ему не хватало его излюбленных кроссовок. «Как ему только не жарко в таком? Я в этом-то жарюсь, а он как живой ходит?».
- Настоящие друзья друг друга ждут, а ты - предатель - без меня купаться пошёл, - наигранно дулся Олег, но после вопросительного взгляда друга, тот заразительно засмеялся и потрепал мокрые волосы Никиты, не свойственно завивавшиеся на концах.
- Кое-кому надо было быстрее приезжать? - кривляясь, изображал интонацию Олега тот.
- Так я быстро. Всего 40 минут прошло же.
40? Никита думал, что за борьбой с волнами он провёл не больше 10 минут.
Олег, улыбаясь, молча подпалил сигарету, а Никита сидел с прежней дурацкой детской улыбкой.
- Будешь? - предложил тот, на что получил кроткое качание головы - отказ. - Ладно, как хочешь, - пожав плечами, сказал, сжевал последнее слово до «хош».
И уставился в закат и на профиль Никиты.
Всё-таки удивительный человек.
О бардаке в его доме Олег узнал, но о том, какой хаос творится в голове у Ковалевского, ему только предстояло узнать.
Первый пункт в изучении его внутренней анархии выполнен.
«А моря до краёв наполнялись по каплям
И срослись по песчинкам камни
Вечность — это, наверно, так долго
Мне бы только мой крошечный вклад внести»