Глава 2. Плёнка жизни

Облака медленно плыли, рассекая небосвод. Он опять здесь. Опять на этой крыше, тот же шифер под ногами, в том же месте валяется арматура, а самое главное - тот же пейзаж. Сколько он здесь не был?
Вдруг пришло осознание. Поражала абсурдность ситуации - почему он здесь? Неужели это и есть его ад? Не похоже. Он всегда представлял преисподнюю местом, окутаным нетухнущим пламенем, где на сковородках до корочки поджаривают грешников. В голове никак не укладывалось, что эта крыша, которая была и остаётся местом силы и есть его ад.
Никита сел на привычное место на краю, свесив ноги вниз. В лицо подул холодный ветер, погружая в воспоминания. Эта крыша и его жизнь непрерывно связаны.
Сюда в перый раз его привёл в 7 классе Олег, когда они сбежали из школы. Сначала они приходили сюда вдвоём и могли сидеть здесь по несколько часов. Олег курил и воодушевлённо рассказывал о событиях прошлой ночи, а Никита молча сидел рядом и жвал мятную жвачку.
Потом он начала приходить сюда один. Утром, когда все ещё спали он выбирался через окно первого этажа и быстро убегал сюда, стремительно оставляя особняк позади, боясь быть пойманным. Он приходил сюда каждый день, даже если на несколько минут, но ему было важно быть частью этого места.
Утром на рассвете здесь особо красиво. С крыши открывались завораживающие виды пробуждающего ото сна Подмосковья.
Как давно он не чувствовал это - лёгкость. Ветер привычно развивал волосы, забирался под рубашку, вызывая мурашки. Первые лучи восходящего солнца ласково разливались по лицу парня.
Эта крыша помнит его ещё маленьким мальчиком ищущим здесь убежища. Сейчас он стал взрослее, вытянулся в росте, но в глазах вся та же беспомощность.
И если раньше это место было для него укрытием от всего мира, то сейчас - его последнее пристанище. Не рай и не ад, а пустое пристанище, в котором он приговорён к вечным размышлениям и мыслях о прошлом.

***

Началось всё 19 лет назад в далёком 2008 году. 21 сентября в знатной семье Мироненко родился первый наследник. В новорождённом мальчике вся семья души не чаяла.
Его мама - Эвелина была немкой, они с сёстрами были по расчёту выданы замуж за братьев Мироненко. Из сестёр она была самая младшая, но по словам сватей самой достойной, чтобы стать женой старшего сына Августа, который был на 15 лет старше юной Эвелины, не разделяющей ценностей и взглядов Мироненко.
Спустя год брака у них родился сын билингв, который унаследовал идентичные черты лица его отца - острые скулы, широкие брови, плохое зрение, а позже и высокий рост.
Юноше с самого детства пророчили золотые горы и остальные блага человечества, как никак повезло родиться в аристократической и до ужаса богатой семье.
Но в месте с привилегиями на его плечи с раннего возраста легли вещи, свойственные взрослым, но никак не подростку. Ещё с пелёнок ему твердили: «Ты старший. Ты наследник. Ты обязан быть лучшим.». И он беспрекословно слушался. С самого начала он усвоил, что пряник ему не достанется, а будет только Кнут.
Так и прошлого его детство - в четырёх стенах, без права выбора и с чувством того, что всё предрешено за него. Пока его ровесники гуляли, впервые влюблялись и пробовали какая на вкус жизнь, Никита уже давно понял, что для него она вкуса пыли.
В семье его провозгласили вундеркиндом и постоянно ставили в пример двоюродным брату и сестре. Утверждали, что все его достижения лишь благодаря тому, что у него талант, умалчивая про его бессонные ночи, проведённые за учёбой. Ассортимент книг на его столе был разнообразный - от учебников профильной математики до разговорников по французскому.
Что можно сказать про его семью? Если коротко - сволочи. Это очень удачное и ёмкое описание, включающее в себя алчность, жестокость и полное безразличие к окружающим. Жестокость была отличительной чертой представителей династии Мироненко. В народе их даже прозвали фашистами, из-за смешения бессердечности и немецких корней. Взятки, заказные избиения и насилие над собственными детьми были привычными делами в их семье.Так и проходило псевдо-детство Никиты - в размеренном темпе метронома с горьким привкусом от жизни. Так бы и продолжалось однообразное существование если бы в его скучные дни не ворвался один человек, перевернув всю его жизнь с ног на голову, заставив изменить мнение о ней. Олег.

Олежа Фёдоров был обычным среднестатистическим подростком, учащимся в 7 классе в под московской школой, куда перевёлся посреди года. В Москву Фёдоровы переехали то-ли из Казани, то-ли из Набережных челнов, когда у отца получилось на время наладить бизнес. Знаниями он не блистал, один раз оставался на второй год, а в элитную московскую гимназию для одарённых детей попал совершено случайно - удачно списал олимпиаду. Старшие характеризовали его как "Харизматичный придурок". Он был из тех людей, которые к 15 годам испытали больше, чем многие к старости.
В первый свой учебный день, который выпал на последний день перед новогодними каникулами, он опоздал. Никита не смотря на аномально высокий рост для своего возраста из-за плохого зрения сидел за первой партой и особо не обратил внимание на опоздавшего новенького. В классе он не отличался популярностью и не видел смысла в общении со сверстниками. Олега сразу направили за парту к Никите. Новоприбывший сразу начал донимать Мироненко вопросами, за что за урок получил не меньше 5 замечаний, а потом под конец занятия и вовсе с криком «Да что же это такое в конце концов! Мироненко, Фёдоров, вышли из класса!» выгнали их обоих. Там, сидя на полу в коридоре Никита наконец-то ответил на вопрос донимающего его вопросами Олега, на что он возликовал на весь этаж «Так ты говорить умеешь? Ну нифига себе».
Так и началась их история - две противоположности притянулись сами по себе. Никто из них не понимал, что именно их связывает, но они решили не заморачиваться над этим. Им вместе было хорошо, а это самое главное.
Они были противоположностями - отрицательные и положительные числа, которые вместе стремились к нулю чтобы иметь что-то общее. Именно с Олегом он в первый раз сбежал в первый раз из школы, не посредственно он подначил Никиту выкурить первую сигарету, от чего он откашливался ещё несколько часов.
Однажды, когда Олег в очередной раз влюбился в девочку из параллели, он не придумал ничего лучшего, как подбить друга украсть букет из учительской и подарить своей возлюбленной. На дворе было 3 сентября и в кабинетах всё ещё стояли практически свежие букеты, которые дарили учителям их подопечные. Под видом интереса про олимпиаду Никита забрёл в учительскую, а когда преподаватели отвернулись, тот схватил первую попавшийся букет и удрал из кабинета. Было страшно, но адреналин дурил голову. Только прибежав к Олегу он обратил внимание на украденные цветы. В белую крафтовую бумагу были завёрнуты розовые гипсофилы.
После того как вскрылась кража, об этом доложили родителям Никиты. С этого всё и началось, а точнее закончилось. Семью Олега вынудили переехать в другой город, насильно сослали в Краснодар, под предлогом того, что такие люди не то, что общаться, а находиться рядом с их сыном не могут. Никите про переезд Олега ничего не сказали и его накрыло ощущение того, что его предали. Это был его первый, и как он думал, последний друг. Он в отчаянии приходил на их крышу с надеждой на то, что Олег будет там. Но сколько он не приходил туда - его там не было. Первая дружба закончилась внезапно, оставив след на душе. Это стало первым «но», которых в его жизни было слишком много. Репутация в школе пошатнулась, он опять остался без друзей, а жизнь дома опять стала адом.
Жизнь снова вернулась в свой привычный ритм - дом, школа, музыкальная школа, дом. После внезапного исчезновения Олега он находил успокоение только в музыке. Если раньше он ненавидел скрипку всей душой, то сейчас он понял важность этого инструмента в его жизни. Он мог музицировать несколько часов, ограждая себя от ужасов всего мира.
Всё было как обычно - томные будни, постоянно слетающий со струн смычок, душащий галстук, короткая стрижка, зализанная гелем назад. Приёмы пищи в кристально-белой огромной столовой, проходящие в тишине. Так могло продолжаться бесконечно, но случилось второе «но».

9 марта 2024 года, юному Мироненко практически 17 лет. Семейство не успело закончить празднование по случаю шестнадцатилетия Ариэллы - единственной девочки нового поколения Мироненко, по совместительству двоюродной сестры Никиты, как в СМИ появились громкие заголовки. Население Земли превысило 10 миллиардов человек, что вынудило правительство издать новый закон. Закон, не подозревающий о морали.

«Закон о контроле над рождаемостью и демографической стабилизации. 9 марта на территории всех ныне существующих стран был введён закон, который запрещает иметь в семье больше одного ребёнка. Нововведение так же распространяется уже на рождённых детей до 18 лет. Неповиновение будет приравнено к государственной измене и будут преследоваться юридической ответственностью.»

Первое время Мироненко не обращали внимание на новоизданный приказ, как и все семьи «высшего» общества. Пока вся страна скорбила по утрате - детей вынуждали отправлять на эвтаназию, ставя родителей перед ужасным выбором кого из малышей отдать на смерть. Никита тоже легкомысленно думал, что этот закон пройдёт его семью мимо, а даже если коснётся, то между ним и младшим братом Каем выберут его. Остальных Мироненко это реально не затронуло, у них было только по одному ребёнку - у Уильяма и Агаты - Елисей, а у Регины и Марка - красавица дочка Ариэлла. А вот к Эвелине и Августу этот кошмар постучался в двери.
Август не думая решил пожертвовать старшим, Эвелина же убивалась, рыдала и умоляла сделать для них исключение, предлагая любые деньги. Пока отец в тайне от Никиты договаривался о эвтаназии и грядущих похоронах, Эвелина планировала побег для сына.
Дальше всё как в тумане - семейный разговор, на котором отец объявил о своё решении. Истерика. Непонимание. Протест. Ему осталось жить меньше часа. В комнате через дверь Эвелина передала ему билет на самолёт. Билет в новую жизнь. Москва-Краснодар. Краснодар - идеальное, блин, место чтобы бежать от человека, входящего в 10 влиятельных людей Москвы! Делать нечего. Тогда с собой он взял только рюкзак, в нём - пара комплектов одежды, запасные очки, деньги, нотная тетрадь и игрушечный заяц, сшитый Ариэллой. Этот заяц долго время был его единственным другом, а когда стал старше, носить его с собой везде стало традицией. Бежать в новую жизнь, оставляя всё нажитое здесь ему было не страшно. Страх быть пойманным отсутствовал. За свою жизнь он не переживал уже давно. Единственное, что было больно оставлять здесь - скрипка, которая не раз лечила раны на его потрёпанной душе.
И он ушёл. Ушёл не обернувшись, не попрощавшись. На прощание Эвелина лишь всучила сыну его новые документы. С этого момента он не идеальный Мироненко Никита Августович, а свободный Ковалевский Никита Андреевич. Даже тут за него всё решили, выбрав ему фамилию самостоятельно.
В Краснодаре его уже ждал купленный Эвелиной дом. Внутри уже всё было обустроено, мебель, обои, декор, выбранные на вкус мамы. Под свою комнату он выбрал помещение на втором этаже с балконом, выходящим на солнечную сторону.
Свобода оказалась не такой сказочной, как казалось раньше. Его никто не ограничивал в перемещении и в его занятиях, но заниматься безбашенными делами как-то не хотелось. Дни начали проходить ещё скучнее. В основном он спал, ведь раньше для него сон был непозволимой роскошью. А в свободное ото сна время он пытался писать музыку. Скрипки всё ещё не было рядом, мелодию приходилось настукивать и мысленно вспоминать как звучат ноты при какой-то определённой тональности.
Судьба загнала его в ещё более убийственное положение. С каждым днём он чувствовал себя всё хуже. Он уже не искал виноватых в его ситуации, винил только себя. Винил в беспомощности и что не смог взять всё в свои руки с самого начала. А сейчас уже поздно что-то менять. Либо просто слишком страшно идти на такой шаг, меняя уже устоявшийся образ жизни, к которому он привык за 2 года отшельнической жизни.

Не смотря на своё благородное происхождение Никита с самого детства был болезненным ребёнком. Проводил по несколько месяцев в больнице с самыми разными болезнями и в разных отделениях - от педиатрии до неврологии. Его болезненность никуда не прошла с возрастом, с временем болячки лишь прибавлялись. Никиту бросало из крайности в крайность - он то спал больше 10 часов в сутки, то мог не спать несколько дней. Такое халатное отношение ко сну стало последней каплей для иммунитета парня. К головным болям и тошноте он уже привык, но в один момент терпеть уже не осталось сил, и он пошёл в больницу.

Шумный коридор, плачущие дети, вылетевший из кабинета педиатра практикант с кучей медицинских карт в руках и с до боли знакомым лицом. Никита нагло загляделся, не понимая откуда он знает это лицо. Практикант ответил тем же, но прервав гляделки продолжил путь по коридору, проходя мимо Никиты, пока тот щурясь пытался прочитать издалека имя на бейджике. Когда же тот подошёл ближе, буквы стали чётче. Олег. Олег Фёдоров. И снова всё как в тумане. Спустя 3 года друзья воссоединились. Воссоединилось за тысячу километров от места расставания.

***

Никита раз за разом прокручивал эти воспоминания в голове. Всё это он пережил для того, чтобы вернуться сюда. Через несколько часов Олег, приехавший к Никите в гости на выходные, найдёт его бездыханное тело в ванне. Может уже нашёл и позвонил в скорую, а может быть прямо сейчас стоит на пороге и кричит матом от вида крови.
- Прости, Олежа, - себе под нос пробормотал Никита.

Ему уже не больно. Но на душе появился осадок. Осадок печали о том, что сейчас уже ничего не исправить. Если бы можно перемотать всю жизнь как плёнку - на каком-то этапе он обязательно поступил по другому. Но сейчас остаётся только сидеть на краю крыши, вспоминая всё произошедшее с ним за жизнь , коря себя за содеянное.
Он снова оглядел пейзаж. Раньше такие моменты одиночества он ценил особенно. Ему нравился больше не пейзаж, открывающийся с крыши, а то, что в этой картине он был один. Вот вдалеке виднеется дорога в музыкальную школу, его родная гимназия, а напротив дом Олега. Дом того человека, который скоро должен найти его труп и человек, у которого ещё есть шанс всё исправить.

«Бездомный так хочет домой
Бездумно рвусь на тот свет
Ты так же, как прежде, живой
Я, так же, как прежде, - нет»