Часть 3 Пламя Страсти

Глава 3 Признание в ночи 18+
 
Напряжение, висевшее между Аркадиусом и Ариной со времен той первой ночи, стало почти осязаемым. Оно было плотнее замковой тьмы, горячее пламени в камине и острее любого кинжала. Каждая их встреча была танцем на краю бездны: Аркадиус приходил, чтобы утолить голод, но уходил, оставив за собой гораздо больше, чем просто опустошение. Он оставлял вопросы и обжигающее, запретное желание.

В эту ночь луна висела над замком, словно бледный фонарь, освещая спальню Арины. Она не спала. Она сидела на широком подоконнике, слушая, как ветер стонет за толстыми стеклами. Стук в дверь, если он и был, утонул в биении ее собственного сердца.

Аркадиус вошел. Он выглядел измученным и необычно человечным. Его одежда была чуть смята, а взгляд — нехолоден, а разбит. Он больше не был высокомерным лордом-вампиром; он был существом, которое боролось с собственной вечностью.

Он подошел к ней, неспешно, как хищник, который окончательно решил, что жертва не будет сопротивляться. Но Арина знала: их борьба была внутренней.

— Я не должен был приходить, — низко проговорил Аркадиус, его голос дрожал.

— Но ты пришел, — ответила Арина, вставая.

Он остановился в шаге от нее, и их взгляды сцепились. В ее глазах не было ни страха, ни покорности, только откровенное, требовательное понимание.

— Твой свет... он сжигает меня, Арина. Твоя жизнь, твое тепло. Я веками прятал свое сердце в камне. Я хоронил его. А ты, ты... дышишь в его гробницу. Ты заставляешь меня чувствовать то, что должно быть давно мертво.

Это было Признание.

Слезы навернулись на ее глаза, но она не дала им упасть.

— А я, Аркадиус, вижу не монстра, — ее голос был тверд, — я вижу душу, погребенную под веками боли. Я вижу человека, который боится жить больше, чем умереть. Я не твой долг. И я не твоя еда.

Она сделала последний, решительный шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Ее горячее, живое тело прижалось к его мраморной прохладе.

— Я люблю тебя, — прошептала она, и это было первое, что она осмелилась сказать вслух. Это было освобождение.

Его глаза расширились. Он не ожидал слов. Он ожидал страсти, гнева, слез, но не этого. Это было, словно она проткнула его броню.

— Не смей, — прорычал он, но в его голосе не было силы.

— Уже посмела, — она поднялась на цыпочки, ее ладони легли на его ледяные щеки.

Тогда он сдался. Полностью и безоговорочно. Если ее свет горел, то он сгорит в нем. Аркадиус оттолкнул ее от себя, но не для того, чтобы бросить. Он быстро стянул с себя халат, и его мускулистое тело, идеальное в своей мраморной бледности, предстало перед ней.

— Если ты сделаешь это, то назад дороги не будет. Ты будешь принадлежать мне. Не как плата за долг, а как часть моей вечности.

Арина, не отводя взгляда, быстро расстегнула свою тонкую шелковую сорочку, позволяя ей упасть к ногам. Ее тело, пышущее жаром и жизнью, было ошеломляющим контрастом его холодной красоте.

— Я согласна, — ее голос дрожал от желания.

Он шагнул вперед, мгновенно стирая все границы. Этот раз был не про голод, а про жадность. Аркадиус нежно, но властно приподнял ее, прижимая к каменной стене. Его рот нашел ее губы в поцелуе, который был глубоким и собственническим, наполненным всем, что он хранил в себе сотни лет.

Его руки скользили по ее коже, исследуя каждый изгиб, каждый сантиметр ее тела. Он сминал нежные ткани ее бедер, его прикосновения были жесткими, требующими. Арина стонала, цепляясь за его широкие плечи. Его холодные губы спустились на ее шею, ключицы, грудь. Его дыхание, легкое и ледяное, обжигало.

Аркадиус отнес ее к кровати и опустил на шелка. Он навис над ней, его лицо было полно темной, неоспоримой власти. В этом акте смешивалось все: ее человеческая, яркая, живая страсть и его древняя, могущественная, холодящая кровь сила.

Он входил в нее медленно, но решительно, и Арина закричала не от боли, а от интенсивности ощущений, которые превзошли все, что она могла себе представить. Кульминация страсти была дикой, неистовой, на грани боли и экстаза. Он двигался быстро, властно, вбивая в нее свою вечность, забирая ее целиком, пока она не растворилась в нем.

Она чувствовала, как ее свет и его тьма, наконец, смешались. Этот союз был рожден из греха ее отца и векового одиночества вампира. Это было неправильно, это было опасно, но это было невероятно сильно.

Когда все стихло, Аркадиус упал на нее, тяжелый, холодный, и впервые за долгое время — умиротворенный.

Он поднял голову и посмотрел в ее глаза, полные слез и любви.

— Ты моя. Навсегда, — его голос был хриплым.

— Навсегда, — ответила она, не сомневаясь.

Их тайный союз был заключен. Они оба понимали, что пересекли черту. Теперь они были не просто пленник и пленитель, а два сердца, связанные вопреки всем законам смертных и бессмертных.

Продолжение следует...