Часть 4

Зимние дни, когда поздно рассветало и рано темнело, тянулись бесконечно долго. На удивление, всё было спокойно. Кажется, я и правда зря переживал.

Но тревога после того «происшествия» заставила меня наблюдать за парнем слишком внимательно. Теперь я замечал слишком многое. Мысли о нём словно прорастали у меня в голове, постепенно укореняясь. Меня это, откровенно говоря, не радовало.

Я наблюдал за ним неделями, но ни разу не видел, как он ест. Не видел, чтобы он с кем-то разговаривал, зато замечал, что обычно он читает на переменах и ходит курить не за угол школы, а за соседний дом. Ничего сверхъестественного или хотя бы особенно странного он не делал. Как и все, лежал на скамейках, рисовал какие-то глупости в тетради, смотрел в окно на скучных уроках.

Последствия этого скрытного наблюдения настигли меня быстро. Словно чувствуя мой взгляд, он резко оборачивался, и поначалу я тут же отворачивался. Мне казалось, что смотрит он исключительно агрессивно, почти с провокацией. Но я так и не смог совладать с собой и перестать наблюдать. Взгляд сам собой соскальзывал на него в самые случайные моменты.

Со временем он начал смотреть иначе. Его серые глаза больше не казались мне злыми, скорее растерянными. И как-то само собой получилось, что я перестал сразу отводить взгляд. Теперь мы иногда по несколько секунд глупо смотрели друг на друга. Всей душой я надеялся, что окружающие этого не замечали...

Но окружающие заметили другое.

Полкласса собралось вокруг телефона какой-то девчонки. Знакомые звуки из динамика сразу дали мне понять, что это за видео и что будет дальше.

- Это он?

- Да быть не может!

- Это пиздец...

Телефон переходил из рук в руки, вокруг него быстро собралась толпа. Джейк протиснулся ближе, кто-то громко присвистнул.

- Мигель! - он махнул мне рукой, подзывая к ним.

Притворяясь, что меня это не волнует, я не торопясь подошёл. По телу пробежал неприятный холодок. Я ещё не видел экран, но уже знал, что сейчас увижу. Трясущаяся камера, запись чьей-то трансляции. Родригес лежал на земле. Сверху сидел я. Я бил его. Снова. И снова. Его лицо было в крови. Камера почти не успевала поймать моё - только смазанное движение. Я видел эту запись тысячу раз.

- Нихуя себе... - прокомментировал Дерек, переводя взгляд с экрана на меня. - Ну ты даёшь. А выглядишь таким... мирным.

Кто-то рядом нервно усмехнулся. Рэя коротко посмотрела на меня без всякого выражения и вышла из круга, не досматривая запись.

- Это правда ты? - Рицли неловко замер, глядя на меня.

Я кивнул. Он тут же отвёл глаза, но больше ничего не сказал.

- С тобой, оказывается, лучше не ссориться, - Джейк хлопнул меня по плечу, весело улыбаясь.

Телефон снова ушёл по рукам. Никто не спросил, что произошло до того, как включилась камера. Никого это не интересовало. Как и всегда. Было очевидно, что видео всплыло не случайно, но я не стал ничего спрашивать, чтобы не подогревать интерес.

Я машинально поднял взгляд.

Знакомый с остановки бросил на происходящее короткий взгляд, когда кто-то поднял телефон вверх, показывая запись кому-то в другом конце класса. На секунду наши глаза встретились. Он спокойно опустил взгляд обратно в телефон. Почему-то именно его реакция смутила меня сильнее всех остальных. Больше в тот день я так и не решился посмотреть в его сторону.

***

В очередной день после школы я торопился домой, не заходя ни в столовую, ни в зал. Сегодня мы с мамой должны были пойти в магазин за одеждой, поэтому я спешил как мог. Быстро перебирал ногами по скользкой дорожке к остановке, словно таким образом мог ускорить приезд автобуса. На полпути я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся и даже не удивился, увидев своего обычного попутчика. Он быстро отвёл глаза, засунув руки в карманы джинсов.

Меня вдруг пронзило глупое чувство, стало неловко даже не говорить с ним, но я подавил его, продолжая идти. Сидя на скамейке, я поёжился. Погода была обманчива. Безоблачное небо создавало ощущение, будто на улице тепло, но на деле стоял страшный холод. Я привычно покосился на парня. Он сидел, поставив одну ногу на скамейку. Что-то неприятно скребло у меня под рёбрами. После нескольких недель наблюдений я уже почти не сомневался, что он постоянно голодный. Проклятая эмпатия. Проклятый автобус. Его усталое, голодное лицо, возможно, было лишь плодом моего воображения, но я больше не мог противиться самому человеческому, что в нас есть, - сочувствию.

Я снова пошёл к ларьку. Вернулся совершенно разбитый собственной неспособностью сопротивляться человеческой натуре, сел в свой угол, ловко вытащил первый пирожок зубами из пакета и попытался одной рукой протянуть ему пакет и вторую кружку, не поднимая на него глаз.

План не сработал. Ничего не происходило, и я был вынужден посмотреть. Мы встретились глазами: я смотрел на него нервно, а он - на меня, как на идиота. Секунды тянулись мучительно долго, я судорожно пытался придумать, что сказать. Утешало лишь то, что он, кажется, тоже.

- Я... - только начал я свою язвительную шутку, вытащив пирожок изо рта, как он перебил меня.

- Я не возьму, - судорожно выпалил он и гордо скрестил руки на груди, отворачиваясь.

- Дай угадаю, - я старался не звучать нервозно или агрессивно, - тебе не нужна моя жалость?

Он вспыхнул и ошарашенно посмотрел мне в глаза. На его лице отразилась целая гамма эмоций - от растерянности до злости, пока он пытался прочитать что-то на моём лице.

- Ты в курсе, что ты мудак? - неожиданно спокойно спросил он. - Мне... - он стушевался, поняв, что собирается повторить мои слова.

- Давай пропустим вежливые отказы. Это не жалость, - я старался, как мог, звучать увереннее.

Он выглядел разочарованным и опустил взгляд в пол. Мне стало неловко - кажется, я всё-таки его обидел.

- Эй, правда, я ничего такого не имею в виду, - я бы ударил себя по лбу, если бы руки не были заняты.

«Что я вообще несу?» - пронеслось у меня в голове, и я замолчал.

- Мудак, - прошипел он, но всё-таки забрал пакет и стакан из моих рук, облегчённо выдохнув.

Я отвернулся, прячась в капюшон. Не хотел смущать его и смущаться сам. Я тоже не люблю, когда на меня смотрят во время еды.

Он долго молчал, но это меня даже успокаивало.

- Спасибо.

Его голос звучал иначе. Без той звенящей стали, которая обычно отталкивала меня. Я просто кивнул, не в силах что-то ответить. А что я должен был сказать?

Тишина была нашим лучшим спутником. Она означала, что всё осталось как прежде. Я больше не смотрел на него, он - на меня.

Пока мы с мамой ехали в магазин, я не мог перестать думать об этом. На самом деле мне же было выгодно держать дистанцию. Тогда зачем я подавал ему какие-то неоднозначные сигналы, ничего не объясняя? С его стороны я наверняка выглядел просто неадекватным. На его месте я бы уже начал себя избегать.

Зато вопрос, с чего он вообще начал ездить на автобусе, отпал сам собой, когда я понял, что другой куртки у него, похоже, нет. В демисезонке особо по морозу не походишь. Да и в школе я ни разу не видел, чтобы он ел.

Очевидно, что жизнь у него была не сахар.

Поэтому я и вёл себя рядом с ним ненормально. Я хотел помочь, мог помочь, но почему-то был уверен, что это обернётся крахом всего.

Он правда думает, что я мудак?

В целом я был с ним согласен. Но я до сих пор не знал, что именно он сделал, чтобы все его так ненавидели. Если он не в тюрьме, значит, ничего настолько непростительного не совершил.

- Ты сегодня какой-то грустный. О чём задумался? - мама похлопала меня по плечу, прикидывая на меня очередной свитер. - Как тебе этот? Симпатичный.

- Да так, о школе думаю, - пространно ответил я, сминая рукав предложенного свитера. - Как думаешь, если все кого-то ненавидят, то он этого заслуживает?

Мама перестала прикладывать ко мне свитер и посмотрела внимательнее.

- Не обязательно. Иногда один человек что-то скажет, остальные подхватят, и со временем уже никто не помнит, с чего всё началось. Просто все знают, что этого человека положено не любить.

Я кивнул, сминая рукав свитера в пальцах.

- А причина должна быть?

- Какая-то наверняка есть. Вопрос только в том, настоящая ли она и заслуживает ли человек всего, что с ним делают.

- Понятно.

- Ты не можешь спросить, за что его ненавидят?

- Никто мне ничего не говорит.

- Спроси у него самого, - она приложила ко мне другой свитер.

- Не могу. Мы не друзья. Да и вряд ли он захочет со мной это обсуждать.

Мама ещё пару секунд рассматривала меня, явно собираясь что-то спросить, но передумала и снова занялась одеждой.

Разговор перешёл на куртки и кофты, отвлекая меня от волнующей темы. На время я даже забыл о том, что над моей репутацией нависла угроза, пока мама выбирала мне какой-то брендовый шарф с кисточками.

Дома она заставила меня примерить покупки, чтобы показать Крису. Забрала мой старый шарф и убрала его на верхнюю полку шкафа.

Пока она перебирала вещи в шкафу, я смотрел на свои старые вещи как на обрывки воспоминаний. Ничего приятного там не было. Я с отвращением отвернулся, решительно отказываясь продолжать что-либо вспоминать.

Я плохо спал, проваливаясь в сны, сотканные из обрывков прошлого. Мерзко.

В голове всё ещё путались старая школа, чужие лица и какие-то несуществующие события, в которых почему-то появлялся тот парень. Всё смешалось в один бессвязный бред. Сначала мне было страшно, потом почему-то уже нет, и от этого становилось только сильнее не по себе. Кажется, он был рядом. Мозг просто придумывал ситуации, где мы почему-то были друзьями.

Ненавижу свой мозг. Мне и так плохо, а он ещё подкидывает проблем вместо того, чтобы помочь.

Война с самим собой - заведомо проигрышный бой.

У всех так или я какой-то больной?