Часть 1

После всего, что было, переход в новую школу казался мне глотком свежего воздуха. Я был не просто воодушевлён — я трепетал, думая, как смогу начать всё сначала, стать другим человеком, найти новых друзей. Прошлые ошибки многому меня научили, и я просто не смог бы позволить себе допустить их снова. Больше я не тот человек, которого знали в моей прошлой школе в центре города.

Я поправил куртку, пригладил волосы, ещё раз посмотрел на себя в зеркало, пытаясь улыбнуться. Вышло неестественно. Я резко выдохнул, стараясь унять дрожь в руках, и только потом заставил себя войти в класс. Личность за один день не построишь, поэтому я так и не решил, каким должен быть сегодня. Я не знал, стоит ли сразу улыбаться людям или лучше сначала присмотреться. Всё получилось само собой.

Стоило переступить порог, как десятки взглядов обратились ко мне.

В прошлой школе всё тоже когда-то началось со взглядов. Сначала люди просто рассматривали меня, потом перешёптывались, а однажды я обнаружил, что уже не могу войти ни в одну комнату, не зная заранее, что обо мне там говорили.

В классе сидели девушки и парни, выглядевшие так, будто они здесь на своём месте, а я пока нет. Некоторые улыбались. Другие просто рассматривали меня, не особенно скрываясь. Я нервно дёрнул плечом.

Они ещё ничего обо мне не знали. Пока только смотрели.

Стараясь не выдать волнения, я ответил сдержанной улыбкой и пошёл к свободному месту.

— Мигель? — рядом со мной резко появился высокий парень с кудрявыми русыми волосами.

— Откуда ты... — я опешил, не понимая, считать ли его поведение агрессивным, и запнулся, стараясь сдержать панику от перегрузки.

— Я всё про всех всегда знаю, — гордо заявил он, театрально прикладывая руку к груди. — Я Джейк. У тебя лицо такое... вау.

Я не понял, был ли это комплимент или оскорбление, но он не дал мне шанса подумать, продолжая.

— Девчонки наверняка от тебя в восторге. Такой холодный, загадочный! — он рассмеялся.

Я был рад, что могу выглядеть со стороны так, а не забитым и вечно напряжённым, и выдавил лёгкую улыбку в ответ. Он положил руку на плечо стоящего рядом с ним шатена.

— Это Рицли. Он немного глуповат.

Тот протестующе толкнул Джейка, возмущённо вскрикнув. Девушки с передних парт захихикали.

— Но очень милый, — добавил Джейк. — Я не про смазливую морду, про характер. И я надеюсь, мы — твои новые друзья!

В этот раз я улыбнулся по-настоящему. Его сияющий оптимизм и открытость меня покорили. Я ожидал, что здесь все будут заносчивыми, но явно ошибся: Джейк производил впечатление приятного и искреннего парня. В его глазах было что-то нечитаемое, но, по внутреннему ощущению, для меня совершенно не опасное. Да и конкурентов в своей весовой категории я не увидел: после переезда всё лето провёл в зале и за добором белка. Ощущение, что я могу за себя постоять, придавало уверенности.

— С остальными я тебя попозже познакомлю, а то скоро урок. Так что, как ты попал в эту школу? Почему перевёлся в выпускном классе? Я хочу знать всё! — он облокотился на парту, уставившись на меня с искренним интересом.

— Только что переехал с матерью. А я думал, ты всё знаешь, — я усмехнулся, чувствуя, что мы с ним поладим.

— Ну, не настолько всё, — печально заявил он, всплеснув руками, и тут кто-то окликнул его сзади, а затем прозвенел звонок.

Я вытащил из рюкзака учебник, готовясь к неловкому представлению классу. Казалось, все отвлеклись от меня, и можно было расслабиться. Я вздохнул, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову, чтобы потянуться.

— Не против, если я с тобой сяду? — Рицли выжидающе посмотрел на меня. Я уставился на него от неожиданности. Я был уверен, что он ушёл с Джейком!

— Конечно, — я отодвинул распластанные по столу книги на свою половину парты. Хотел спросить его, почему он не сел с кем-то из своих друзей, но решил, что это будет грубо, а возможность подружиться с кем-то поближе сейчас была очень кстати.

Джейк слишком громко болтал, казалось, со всеми за соседними партами сразу, жестикулируя и смеша девушек перед собой, но после пары замечаний пристыженно замолчал. Я внимательно наблюдал за всеми, стараясь определить характеры и архетипы присутствующих, и делал в голове заметки о каждом.

В этот момент меня самого изучали: Рицли явно смотрел на меня искоса. Я не знал, о чём заговорить, поэтому молчал. Когда он отвлёкся, я быстро окинул его профиль взглядом, но замешкался, когда его карие глаза с длинными ресницами уставились на меня. Запаниковав, я просто замер, не двигая ни одной мышцей в теле, пытаясь придумать, как выкрутиться и объяснить, почему я на него смотрю. Он пару раз моргнул, словно и сам замешкался.

— Ненавижу историю, — вдруг выдал он шёпотом со смехотворно серьёзным видом.

— Бля, да-а, — протянул я, тут же расслабляясь. А вот и мой новый, судя по всему, лучший друг.

***

Выходя из школы, я потягивался, разминая затёкшую спину.

Уже почти третью неделю я учился здесь, и всё складывалось на удивление хорошо. Джейк, кажется, и правда познакомил меня с каждым человеком в школе. Парни звали играть с ними в баскетбол, хотя было очевидно, что это совершенно не моё. Девушки иногда оставались в зале посмотреть или присоединялись к нам.

Мне писали после уроков. Звали куда-то на выходных. Оставляли рядом место в столовой, даже если я не говорил, что приду. Никто не замолкал, когда я входил. Каждый встречавшийся мне человек сразу претендовал как минимум на статус хорошего знакомого. Впервые за долгое время я нравился всем. Я был на своём месте и старался не делать ничего, что могло бы это изменить.

— Мигель, Мигель! — Джейк подбежал сзади, хватая меня за локоть. — Ты должен пойти с нами! — В его глазах блестел какой-то нездоровый азарт. — Давай, шевели ногами.

Он потянул меня за собой к компании, уже двигавшейся к старому стадиону в парке за школой. От школьного двора его отделяла плотная полоса деревьев. Само поле лежало ниже дорожки и не просматривалось ни из окон, ни с дороги. Я машинально поискал камеры на фонарных столбах, но их тоже не было. Слишком удобное место для вещей, которые никто не должен видеть. Судя по тому, как уверенно остальные расходились по площадке, бывали они здесь не впервые.

Заметив скопление людей впереди, я сразу занервничал. Что-то внутри кричало бежать, но теперь я чувствовал, что должен следовать за своими друзьями и во что бы то ни стало не потерять своё место среди них. Они подвели меня к кругу, где уже явно началась какая-то возня. Я старался подавить нервозность, наблюдая за дракой двух парней. Их лица казались смутно знакомыми. Высокий брюнет явно выигрывал в этом нечестном бою, а толпа поддерживала каждый его удар. Но губы у него были разбиты, по лицу и шее стекала кровь.

Уже сидя сверху на проигравшем, парень нанёс ещё пару ударов и поднял руки в победном жесте. Блондин под ним лежал молча, прикрыв лицо руками, но я мог видеть ярость и злобу в его глазах.

— По-моему, — начал брюнет, вытирая кровь с губ, — он заслужил наказание.

Толпа ликовала, словно одичав от запаха крови. Несколько человек уже снимали происходящее на телефоны.

Мне стало не по себе. Я ещё не понимал, что будет дальше, но по тому, как Джейк оглянулся на меня, догадался, что просто смотреть мне не позволят.

— А у нас сегодня есть Мигель, — Джейк толкнул меня в круг.

Я запаниковал, не понимая, что от меня требуется.

— Накажи его, Мигель!

Толпа выла, оглушая. Я чувствовал их желание, их поддержку, какое-то кровожадное наслаждение происходящим. Мельком окидывая всех взглядом, я пытался понять, ждут ли они, что я ударю лежащего на земле человека. Я бы не смог. Я не хотел опускаться так низко.

Но парень в центре вскочил, явно намереваясь ударить меня. Я бы не успел среагировать, но двое молниеносно скрутили его, ставя на колени. Нет, так ещё хуже. Я не ударю человека, который не может ответить. Машинально я отступил назад, пытаясь найти знакомые лица в толпе, но все они были сзади.

— Я не хочу... — сказал я быстрее, чем успел понять, что говорю.

Толпа поняла это по-своему и заулюлюкала ещё громче.

Джейк положил руку на моё плечо, высовываясь с другой стороны. Он хотел что-то сказать, но я его не услышал сквозь шум. Эта животная жестокость проникала в меня вместе с поддержкой толпы.

— Давай же, Мигель, — повторил он, ближе наклоняясь к моему уху. — Это обряд инициации. Не так уж страшно.

На последних словах он хищно улыбнулся, так непривычно, что у меня по спине пробежали мурашки, хотя это был всё тот же Джейк, с которым я смеялся пять минут назад. Я уже знал, что будет дальше.

Все смотрели на меня. Кто-то улыбался, кто-то выкрикивал моё имя, несколько человек продолжали держать телефоны поднятыми. Они ждали, что я продолжу представление, которое даже не начинал. Я оглянулся на знакомые лица, надеясь увидеть хотя бы у кого-нибудь сомнение. Никто не выглядел удивлённым или напуганным. Для них всё происходило именно так, как должно.

Я боялся, что стоит мне отказаться — и смотреть на меня начнут уже иначе. Я не мог этого допустить, нужно было что-то сделать, чтобы «свои» остались «своими».

— Ну же, Мигель, — Джейк дёрнул меня за ремень под курткой. — Понимаю, первый раз и всё такое.

— Никто не заставляет тебя ударить его напрямую, — возник рядом один из парней, словно пытаясь облегчить мою участь.

Внутри холодело. Бежать казалось бессмысленным, сопротивляться — рискованным. О третьем варианте я в тот момент даже не подумал. Или не захотел думать.

«Инициация» — слово, которое использовал Джейк, продолжало крутиться в голове. Оно превращало происходящее во что-то почти обязательное, будто правила придумали задолго до меня и я уже ничего не мог изменить. Мне отчаянно хотелось в это поверить. Я не углубился в размышления над этим вопросом, потому что гораздо сильнее меня начало волновать то, что меня вынуждали сделать. Я старался удерживать спокойное выражение лица и не думать, насколько беспомощным сейчас чувствует себя моя будущая жертва. Джейк снова дёрнул меня за ремень, возвращая к происходящему, и я машинально сжал пряжку.

— У меня есть идея, — Джейк кивнул парням, держащим блондина, на ближайший стол. Они, словно отрабатывали это движение, прижали его грудью к поверхности.

На секунду наши взгляды пересеклись, как я этого ни избегал, и сквозь нечеловеческую злобу в его глазах я увидел ужас. Меня словно окатило холодной водой.

Внутри всё болезненно сжалось. Я отвёл глаза и медленно сделал шаг к нему.

— Нет... — слова вырвались сами собой. Я посмотрел на ремень в своих руках, потом снова на парня. — Это слишком.

Толпа разочарованно загудела.

Никто меня не держал. Я мог бросить ремень. Мог развернуться и уйти. Несколько секунд я даже представлял, как это сделаю.

А потом услышал смех.

Он смешался с другим — давним, оставшимся в прошлой школе. Чужие голоса, моё имя, взгляды людей, уже решивших, кто я такой. Тело вспомнило быстрее головы: задрожали руки, в груди стало тесно, словно всё повторялось.

Если я сейчас уйду, они перестанут видеть во мне своего.

Возможно, ничего больше не случится. Возможно, завтра Джейк снова заговорит со мной как обычно. Но проверить это я не мог.

Всё, что я так старательно строил последние недели, внезапно показалось хрупким. Их доверие. Их уважение. Моё место рядом с ними.

— Слишком... использовать мой ремень, — сказал я первое, что пришло в голову.

Сердце колотилось так сильно, что я едва слышал собственный голос.

Толпа снова свистела и визжала, поддерживая меня. Кто-то из держащих его парней схватился за ремень на его джинсах. Тот попытался пнуть меня, но не попал. Зато парень, стоявший рядом, пнул его под рёбра, зло шипя что, если он будет вырываться, они что-то там ещё с ним сделают.

Вытащив ремень из джинсов, парень поднял его, как трофей, и в воздухе резко сложил пополам. От щелчка меня передёрнуло. Под рёбрами что-то сжалось до тошноты. Заметив, как несколько человек внимательно следят за моим лицом, я заставил себя улыбнуться, когда парень вложил ремень мне в руку. Парни сильнее прижали блондина лицом к столу за сопротивление и задрали до лопаток его толстовку, открывая мне пространство для действий.

Я видел, как дрожит колено, поставленное на вкопанную перед столом скамейку, как заломленные руки продолжают судорожно цепляться за свою и чужую одежду, как каждая мышца в теле напряжена до предела.

Почему-то взгляд без конца цеплялся за серебряное кольцо на его указательном пальце. Он бессознательно тёр его большим пальцем каждые несколько секунд.

Люди вокруг ждали. Требовали.

Я знал, что они получат желаемое. Мне казалось: если я попытаюсь сбежать, они всё равно используют меня — только иначе. У меня самого дрожали руки, но я всё время двигался, перекладывал ремень, сжимал и разжимал пальцы, надеясь, что никто не заметит, как меня трясёт. И тем более не увидит ужаса в моих глазах.

Блондин с трудом повернул голову и посмотрел на меня. Я вздрогнул, поймав его взгляд. Даже у бешеного волка, которого я встретил в дачном посёлке прошлой зимой, глаза не были настолько пожирающе злыми. Я поспешно отвернулся.

Нетерпение толпы поглощало меня, я крутил ремень в руках. Пальцы не слушались. Чудовищно. Это всё просто чудовищно. Но я последовал их требованиям.

Занося руку, я словно потерял что-то внутри себя.

Звук удара разрезал воздух, и я перестал слышать толпу, оглушённый своим сердцебиением. Его спина выгнулась, один из парней прижал его ногу своим коленом к скамейке, пытаясь не дать блондину вырваться.

Да, блять, я не понаслышке знаю, как это больно.

Я должен продолжать. Они ликуют. Они кричат моё имя.

Они любят меня.

— Продолжай, — голос Джейка звучал почти ласково, он мягко провёл рукой по моим лопаткам, наклоняясь к плечу. — Не бойся, до больницы его никто не доведёт. Ему просто нужно напомнить, где его место. Я скажу, когда хватит.

И я продолжал. Это оказалось на удивление легко. Физически.

Энергия толпы достигла кровожадного пика. Они кричали после каждого удара, хлопали, выкрикивали моё имя. Я старался делать вид, что всё в порядке, что я один из них. Просто механически выполнял поставленную задачу.

Первые следы уже начинали превращаться в синяки, пока свежие покрывались кровяной росой. Чем дольше я на них смотрел, тем хуже соображал. Сознание будто постепенно отключалось, оставляя только движение руки и необходимость не останавливаться. Я почти не вкладывал силы в удары, но вся его спина всё равно была покрыта неровными полосами.

Меня тошнило от одного взгляда на них. Во рту появился неприятный кислый привкус, ладонь вспотела и начала скользить по ремню. Но я продолжал держать лицо, чтобы никто не заподозрил меня в слабости и тем более в сочувствии.

Голоса вокруг слились в сплошной гул. Я больше не различал слов, но слух почему-то всё равно выцепил звук его загнанного дыхания.

Затем моего.

Я и сам задыхался, хотя почти не двигался.

Он не позволил себе закричать. Уткнулся лбом в стол и молчал, не издавая ни звука, чтобы не дать им получить ещё больше удовольствия от его страданий.

Не знаю, сколько это продолжалось. В какой-то момент рука стала казаться чужой, а ремень — почти невесомым. Я просто поднимал его и опускал, стараясь ни о чём не думать.

Надеясь, что толпа уже получила достаточно адреналина от происходящего, я откинул ремень в сторону и обернулся. Их заворожённые лица были полны какого-то грязного восторга.

Слух постепенно возвращался, гул в голове стихал. Я сглотнул, пытаясь избавиться от кислого привкуса во рту. Стоило перестать видеть то, что осталось у меня за спиной, и тошнота немного отступила.

Джейк подскочил ко мне, запрыгал на месте и, схватив за плечи, начал что-то тараторить, куда-то меня подталкивая. Я просто шёл, почти ничего не понимая, но продолжал улыбаться, чтобы не стать белой вороной в этой стае шакалов.

Когда остальные на секунду отвлеклись и потеряли меня из виду, я обернулся, пытаясь убедиться, что сегодня по моей вине никто не умер.

Они усадили меня в такси и увезли пить к кому-то домой. Восхищались мной, благодарили за «отличное шоу», обнимали, хлопали по плечам. Девушки танцевали со мной, гладили моё лицо, флиртовали, а я улыбался весь вечер.

Даже по пути домой, когда в такси уже никого не осталось, я машинально продолжал улыбаться.

Но дома, упав в кровать под тёплое одеяло, я позволил себе разрыдаться от отвращения к себе.

Мы оба — жертвы обстоятельств. Я повторил это несколько раз. Но мы не в одной лодке. Теперь они окончательно меня приняли.

Они меня любят.

Я поступил как мудак, но у меня не было выбора. Наверное.

Хотя, наверное, был.

Я постарался об этом не думать. В конце концов, я просто выбрал себя.

Но от этого руки не переставали казаться чужими. Слёзы текли сами собой, сколько бы я ни пытался убедить себя, что всё уже закончилось.

К утру я всё-таки убедил себя, что это того стоило.