4 часть

Через месяц мы поссорились впервые. По-настоящему, громко, на весь вагон. Это случилось, когда я шла к нему на работу, чтобы вместе поехать домой. И увидела его в компании девушки — высокой брюнетки с ярким макияжем, которая смеялась и касалась его плеча.

Я остановилась в трех метрах от них. Он заметил меня, и в его глазах мелькнула паника. Но он не отошел от неё. Он просто кивнул мне, как знакомой, и продолжил говорить с ней.

Я развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь. Внутри клокотала злость — злость на себя, на него, на эту дурацкую ситуацию, в которой я оказалась.

Он догнал меня на эскалаторе. Схватил за руку и резко развернул к себе.

— Ты куда?

— Отвали, — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Милена, это просто коллега. Мы обсуждали проект.

— Мне всё равно, — соврала я.

Он наклонился к моему уху и сказал так тихо, что слышала только я:

— Ты ревнуешь. Это смешно. Ты же не любишь меня.

Я замерла. Он был прав. Я не любила. Но чувствовала себя так, будто меня ударили.

— Отпусти, — попросила я уже спокойно.

Он отпустил. Мы стояли на эскалаторе, и между нами было расстояние в полметра. Никто не говорил ни слова. Когда мы вышли на улицу, он взял меня за руку.

— Я не собираюсь тебя обманывать, — сказал он. — Если я буду с кем-то спать — я тебе скажу. Но с ней я не спал. И не буду.

— Почему ты такой открытый? — спросила я, глядя в его зеленые глаза.

— Потому что я устал врать, — ответил он. — И себе, и тебе.

Мы пошли домой. Молча. Я не знала, что чувствую, но его ладонь в моей была теплой, и я не хотела убирать её.
На следующий день.
Мы пили вино на его кухне, когда Данила уехал на дачу. Саша был расслаблен, рассказывал смешные истории с работы, и я впервые видела его таким — беззащитным, почти счастливым.

— Ты смешной, — сказала я, когда он закончил очередную байку.

— Я всегда смешной, — ответил он. — Просто ты видела только мою злую сторону.

— Почему ты был злым?

Он замолчал, крутя бокал в руках.

— Потому что я ждал тебя десять лет, Милена. А ты приехала и сделала вид, что не помнишь. Это больно.

— Я боялась, — призналась я.

— Знаю, — кивнул он. — Теперь понимаю.

Он поднялся, подошел ко мне, взял бокал из моих рук и поставил на стол. Я смотрела на него снизу вверх, и в груди растекалось что-то похожее на тепло. Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, аккуратно, почти невесомо.

— В этот раз не как враги, — прошептал он. — Хочешь?

Я кивнула, и он подхватил меня на руки.

Эта ночь была другой. Он касался меня так, будто изучал, запоминал каждое движение, каждый вздох. Не было грубости, не было ярости. Была тишина и дыхание.

Когда мы лежали в темноте, я положила голову ему на грудь и спросила:

— Это что-то изменило?

— Не знаю, — честно ответил он. — Тебе стало легче?

— Да, — призналась я.

— Мне тоже.

Мы уснули, обнявшись. И это был самый спокойный сон за последние месяцы.