2 часть

Я продолжала ходить к Даниле. Не ради Саши — ради друга, который стал моим якорем в этом безумном городе. Но каждый раз, переступая порог их общей квартиры, я чувствовала, как воздух становится плотнее. Саша сидел в кресле с книгой или ноутбуком и даже не поднимал головы, когда я входила. Он делал вид, что меня не существует.

Это бесило. Бесило до скрежета зубовного.

— Он всегда такой? — спросила я у Данилы, когда мы пили чай на кухне, а Саша демонстративно ушел в свою комнату.

Данила усмехнулся:

— Только когда рядом красивые девушки, которые ему врут.

— Я не вру, — огрызнулась я, но голос дрогнул.

— Мил, ты ему не веришь? — мягко спросил Данила, глядя на меня поверх кружки. — Ты же сама мне всё рассказала. А он — не дурак. Он помнит тебя лучше, чем ты думаешь.

Я замолчала. Внутри всё кипело от злости — на себя, на Сашу, на эту идиотскую ситуацию. Но признаваться я не собиралась.

— Пусть думает, что хочет, — бросила я. — Мне всё равно.

Данила только покачал головой и ничего не ответил.

Это случилось через месяц. Данила уехал к родителям на выходные, а я пришла в их квартиру, чтобы забрать свои вещи — оставила там зарядку и любимый свитер. Саша был дома. Один. Я надеялась, что он не выйдет из комнаты, но он стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня тяжелым взглядом.

— Что ты тут забыла? — спросил он сухо.

— Вещи, — ответила я, проходя мимо него. — Не ссы, я быстро.

Он фыркнул и пошел за мной на кухню, где я вчера оставила свитер. Я потянулась к стулу, но он вдруг оказался рядом, слишком близко, и загородил проход.

— Пусти, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

— Нет, — ответил он, и в голосе его проскользнула насмешка. — Сначала скажи правду. Ты та девочка? Из садика?

Я подняла на него глаза. Его зеленые зрачки сузились, на лице застыла жесткая ухмылка. Я сжала кулаки.

— Отвали, Саша. Ты мне никто.

— А хочешь стать кем-то? — спросил он, и его голос стал низким, почти хриплым. Он положил ладонь на стену рядом с моей головой, загоняя меня в угол.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Тело предательски нагрелось.

— Ты чего творишь? — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.

— Проверяю, — сказал он, наклоняясь к моему лицу. — Насколько ты меня ненавидишь. Или насколько хочешь.

Он поцеловал меня. Грубо, напористо, без нежности. И я ответила — не потому что хотела, а потому что во мне вскипела злость. Я вцепилась в его волосы, притягивая к себе, кусая его губы, словно хотела сделать больно. Он зарычал, подхватил меня за бедра и усадил на стол. Кружки и чайник с грохотом полетели на пол, но нам было всё равно.

Мы срывали друг с друга одежду, как враги. Без нежных слов, без признаний. Просто ярость, просто желание, просто два одиночества, которые столкнулись в одной темной квартире.

Когда всё закончилось, я лежала на его кровати, и мы молчали. Он лежал рядом, смотрел в потолок и дышал тяжело. Моя голова была пустой, а в груди разрасталась странная пустота.

— Я ненавижу тебя, — сказала я.

— Я тебя тоже, — ответил он.

И мы оба знали, что это ложь.

Мы не говорили об этом. На следующее утро я оделась и ушла, даже не взглянув на него. Он спал, разметавшись по кровати, и я чувствовала странное желание задушить его подушкой.

Данила вернулся через два дня. Я пришла в гости, и всё было как обычно. Саша сидел в кресле с книгой, но в этот раз он поднял на меня глаза. На долю секунды. Ни усмешки, ни холода. Просто взгляд, который я не смогла прочитать.

— Ты чего такая напряженная? — спросил Данила, когда мы остались на кухне одни.

— Ничего, — буркнула я.

— Вы че поебались? — спросил он в лоб, и я поперхнулась чаем.

— Даня, ты че несешь?!

Он ухмыльнулся:

— Вы оба странно себя ведете. Он ходит как зомби, а ты кусаешься. Классика.

— Заткнись, — прошипела я, но внутри всё перевернулось.

Черт. Черт, черт, черт. Почему я думаю о нем? Почему вспоминаю его руки, его дыхание, его грубость? Это не любовь. Это просто физиология. Просто стресс. Просто я давно ни с кем не была, а он оказался рядом.

Я убеждала себя в этом до тех пор, пока не заметила, что начала искать его глазами в комнате. Начала слушать, о чем он говорит с Данилой. Начала замечать, как он смеется — редко и хрипло — и как этот смех заставляет моё сердце сжиматься.

Это было отвратительно. Я не хотела влюбляться. Особенно в него.