Три дня тишины

Как Лиза и планировала, в первый день своих законных каникул она спала без задних ног. В сознание она пришла только ближе к трём часам дня во вторник. В комнате было тепло, сквозь плотные шторы пробивались ленивые лучи мартовского солнца, а на душе было непривычно легко. На этот раз её не ждали ни ранние подъёмы, ни изматывающий холод натурной площадки.Лиза сладко потянулась, заставила себя подняться с кровати и лениво побрела в ванную комнату, решив устроить себе полноценный день заботы о себе.

Следующие два часа она провела в абсолютном блаженстве: приняла долгий горячий душ, сделала тканевую масочку для лица, нанесла кучу уходовых кремов и не торопясь высушила волосы феном.

Время словно остановилось, и эта неспешная суматоха помогала окончательно стряхнуть с себя усталость последних недель.Окончательно придя в себя, Лиза натянула свободные джинсы, уютный свитшот и спустилась на первый этаж в отельную кофейню.

Её сегодняшний завтрак, естественно, являлся уже скорее поздним обедом. Зал был абсолютно пустым — вся съёмочная группа ещё на рассвете укатила на базу. Лиза устроилась за любимым столиком у окна, заказала себе большую порцию пасты и двойной эспрессо.Она как раз успела поесть и сделала первый глоток обжигающего кофе, когда её телефон на столе ожил.

На экране высветилось имя Никиты Кологривого.Лиза улыбнулась и смахнула экран:
— Да, Никит, привет. Вы там как, живы?
— Ковалевская, здорово! — голос Никиты в трубке буквально звенел от фирменного азарта, а на заднем плане привычно орал мегафон помрежа. — Мы-то живы, а вот ты там небось тринадцатый сон досматриваешь в тепле? Слушай, ты вообще знаешь, какая интимная сцена у нас тут сейчас сниматься будет?

Лиза лениво откинулась на спинку стула, пригубив кофе:
— Понятия не имею, Никит. Я график вообще не смотрела, у меня же выходной. Отдыхаю от вашего сумасшедшего дома.
— А зря не смотрела, Лизка, зря! — Кологривый в трубке заговорщически понизил голос и явно ухмыльнулся. — Сегодня у нас день высокой романтики. Марат и Айгуль. Рузиль с Аней Пересильд сейчас целоваться в кадре будут! Прикинь? Наш скромник Минекаев уже ходит по площадке красный как рак, у него уши горят. В общем, зрелище монументальное. Приезжай давай на базу! Потусуешься, кофейку попьешь, а главное — у тебя будет отличная возможность лично позлорадствовать над ним. Помнишь, как он вчера у мониторов над твоими дублями стебался? Пора возвращать должки!Лиза замерла со стаканчиком в руке, и на её губах мгновенно появилась дерзкая, азартная ухмылка.

Даже в законный выходной работа никак не могла оставить её в покое, но упустить такой шикарный шанс она просто не имела права. Желание позлорадствовать над Рузилем, который вчера пустил слишком уж много ехидных комментариев про её поцелуи на общежительской кухне, перевесило любую лень.
— Слушай, Кологривый... А ведь это гениальный план, — рассмеялась Лиза, прикидывая время. — От такой возможности вернуть Минекаеву должок я точно не откажусь. Ждите, приеду часам к семи, как раз под самые вкусные дубли.
— Наш человек! Давай, Ковалевская, — хохотнул в трубку Никита. Машина развозки как раз часа через полтора на базу пойдёт, падай в неё. Мы тебе лучшие места в первом ряду у плейбэка займём!Жора на заднем плане снова что-то громко скомандовал в матюгальник, и Кологривый, наскоро попрощавшись, отключил вызов.

Лиза отложила телефон на деревянную столешницу, лениво допила остатки эспрессо, чувствуя, как внутри зарождается всепоглощающий азарт. В её голове вспыхнули моменты, обрывки фраз, когда Рузиль вместе со всеми вспоминал их поцелуй возле остановки, а потом и как шутил над тридцатью дублями. Пора. Ей было безумно интересно посмотреть, что же будет сегодня на площадке. Возвращать должки Минекаеву нужно было красиво.

Времени до машины оставалось прилично. Лиза не спеша поднялась к себе в номер, накинула любимую тёплую куртку, закинула в сумку наушники с бальзамом для губ и ровно к назначенному времени спустилась на крыльцо отеля. На улице уже начинало постепенно смеркаться, мартовский воздух пах сыростью и приближающейся ночной прохладой.

Микроавтобус развозки долетел до базы без пробок. Когда Лиза вышла на площадку, там уже вовсю кипела привычная павильонная суматоха. Снимали в тесных декорациях, имитирующих комнату с тем самым культовым старым диваном и видеомагнитофоном.Лиза аккуратно проскользнула мимо осветителей, стараясь не наступать на раскиданные по полу толстые кабели, и направилась прямиком к режиссёрской палатке. У мониторов плейбэка действительно уже вовсю обустроился Никита. Он сидел на высоком складном стуле, грея руки о пластиковый стакан с чаем. Рядом с ним, лениво опёршись плечом о железную стойку и глубоко спрятав руки в карманы куртки Турбо, стоял Слава.

Заметив её появление, Копейкин мгновенно вскинул брови. На его лице на долю секунды отразилось искреннее удивление — он явно не ожидал увидеть Ковалевскую на площадке в её выходной, особенно после их ночного разговора у лифта. Но уже через мгновение в его глазах вспыхнул знакомый азартный огонёк, а на губах заиграла ленивая, нагловатая ухмылка.
— Опа, Ковалевская! — громко и радостно приветствовал её Кологривый, обернувшись. — Лизка приехала! Ну всё, Минекаев, вешайся. Твоя персональная группа поддержки в сборе.

Лиза тихонько рассмеялась, подхватив весёлый настрой Никиты, и сделала шаг ближе к мониторам плейбэка. Услышав слова Никиты, Рузиль, который как раз стоял чуть поодаль у декорации дивана и судорожно повторял текст, резко обернулся.

Надо было видеть его лицо в этот момент. Глаза округлились, челюсть едва заметно поползла вниз, а на лбу явственно отразилась вся гамма панических мыслей. Скрыться от позора уже точно не получалось.
— Ковалевская? — Рузиль сделал несколько шагов к режиссёрской палатке, растерянно потирая шею. — Ты тут как вообще оказалась? У тебя же выходной вроде.
— Приехала лично проконтролировать твой рабочий процесс, Минекаев, — Лизка дерзко приподняла бровь, вальяжно скрестив руки на груди и наслаждаясь моментом триумфа. — А то ты вчера у плейбэка так громко мои тридцать дублей комментировал, что я просто не могла пропустить твой звёздный час. Считай это дружеским визитом вежливости.

Кологривый рядом оглушительно заржал, оценив подачу, а Слава тихо хмыкнул, пряча ухмылку в воротник куртки и продолжая очень внимательно, с затаённым интересом разглядывать Лизу. Рузиль лишь обречённо вздохнул, понимая, что пощады сегодня ждать не стоит.

В этот момент на площадку вышла Аня Пересильд. Лиза скользнула по ней взглядом и сразу заметила, как сильно девочка напряжена. Аня изо всех сил старалась держать лицо и не показывать волнения, но её выдавали плотно сжатые пальцы и слишком прямая, натянутая как струна осанка. Для неё этот съёмочный поцелуй вообще был первым в жизни. Лизе на секунду даже стало как-то по-человечески обидно за девчонку — каково это, переживать такой интимный момент под прицелом десятка камер, софитов и под надзором всей съёмочной группы, да ещё и когда у мониторов сидит толпа зубоскалящих коллег.

В голове Лизы мимолётно вспыхнуло собственное воспоминание. Её самый первый поцелуй случился ещё в школе, на какой-то душной, забитой одноклассниками хате во время банальной игры в бутылочку. Вокруг все орали, подгоняли, мальчик жутко волновался, и всё это вышло как-то смазанно и нелепо. Лиза мысленно сравнила те школьные посиделки с нынешним съёмочным павильоном, подумала, что даже не знает, какая из этих ситуаций хуже, и невольно улыбнулась сама себе.

— Так, актеры в кадр! Приготовились! — зычно скомандовал Жора Крыжовников, прерывая её мысли. — Марат, Айгуль, садимся на диван. Нам нужна чистая, невинная подростковая любовь. Камера... мотор... Начали!

Первые два дубля ребята запороли, даже толком не начав. Рузиль садился рядом, Аня поворачивалась к нему, они встречались глазами в гробовой тишине площадки и... синхронно начинали дико, истерически ржать от смущения. Жора терпеливо вздыхал, помреж хлопал хлопушкой, но на третьем и четвертом заходе поцелуй всё равно выходил «не таким», как требовал режиссёр. Ребята слишком зажимались, превращаясь в каменных истуканов.
— Стоп! Нет, не то! — Жора высунулся из-за мониторов, эмоционально размахивая руками. —Миникаев, ну соберись ты, твою мать! Вы школьники! Это ваш первый, трепетный поцелуй, понимаешь? Там страсти не надо, там должна быть нежность, робость. Аня, не бойся его. Давайте, дубль пять. Соберитесь, ребят!

Крыжовников ушёл обратно на место. Лиза, Слава и Никита, затаив дыхание, уставились в экраны.В пятом дубле атмосфера в декорации наконец-то изменилась. На экране плейбэка было чётко видно, как Рузиль сделал глубокий вдох, полностью отключаясь от внешнего мира, и мягко повернулся к Ане. Он аккуратно, почти невесомо коснулся её лица, и их губы встретились. Это был по-настоящему красивый, чистый и невинный поцелуй — именно такой, какого так упорно добивался режиссёр. Камера на рельсах плавно облетела диван, фиксируя идеальный, трогательный кадр.
— Вот теперь верю! Стоп! Снято! — довольный голос Жоры разорвал тишину павильона. — Отлично, ребят, зафиксировали! — Всё, перерыв десять минут! Поправляем грим актерам, переставляем свет! — зычно скомандовал помреж в мегафон.

Едва Жора объявил стоп-мотор, Рузиль шумно выдохнул, обессиленно откинувшись на спинку старого дивана, и вытер рукавом олимпийки со лба самый настоящий, не бутафорский пот. Аня Пересильд смущенно улыбнулась и тут же убежала к своей маме, Юлии, которая ждала её у костюмерных вешалок.Лиза, сиявшая от предвкушения, сразу же поднялась со своего места у плейбэка. Слава проводил её взглядом, лениво ухмыляясь, но остался стоять у стойки с Никитой, наблюдая за назревающей местью со стороны.

Лиза вальяжной, неторопливой походкой зашла в декорацию комнаты и остановилась прямо напротив распластавшегося на диване Минекаева. Она скрестила руки на груди, наклонила голову набок и прищурилась.
— Ну что, Маратик... — ласково протянула она, заставив Рузиля испуганно вздрогнуть и открыть глаза. — Как там твой рабочий процесс? Органика, как тебе, бешеная? Наслаждаешься процессом?
— Ковалевская, блин, уходи, а? — взмолился Рузиль, мгновенно начиная краснеть. Он закрыл лицо ладонями, но Лиза чётко видела, что у него снова запылали уши. — Мне и так Жора сейчас весь мозг высушил. Я думал, у меня сердце через куртку выпрыгнет.
— Ой, да ладно тебе! — Лиза без приглашения уселась на край дивана, прямо на место Айгуль, и заговорщически толкнула его локтем в бок. — Ты бы себя со стороны видел в первом дубле. У тебя лицо было такое, будто тебе не Аню целовать надо, а Кащею долг за видеомагнитофон возвращать. Чего ты зажался-то так, а, Минекаев? Это же просто работа, помнишь? Обычная актерская техника! Кто мне это вчера весь вечер доказывал?
— Да ну тебя, — проворчал Рузиль, наконец отнимая руки от лица и пытаясь состроить суровый вид, что выходило у него крайне плохо. — Это совсем другое! Одно дело — ты с Янковским, вы взрослые, опытные. А тут... –Взрослые? Ты меня старше Миникаев–хохотнула Лиза.
–Блин, Лиз, я когда на неё посмотрел, у меня все реплики из головы вылетели. Я стою и думаю: «Господи, только бы не заржать, только бы не заржать». А она на меня смотрит такими глазами...
— Какими? Влюбленными? — ехидно подмигнула Лиза. — Ну всё, Рузик, готовься. Мы этот твой пятый дубль на цитаты разберем. Кологривый вон уже сценарий пишет, как тебя завтра стебать будет. А Слава вообще сидел с таким лицом, будто у него Турбо прямо сейчас из куртки вылезет и пойдет тебе понятия про девчонок объяснять.
— Да Слава-то ладно, он свой пацан, промолчит, — Рузиль со смехом отмахнулся, но тут же подозрительно прищурился, глядя на Лизу. — А ты вообще злая, Ковалевская. Приехала в свой выходной, чисто чтобы надо мной поиздеваться?
— Естественно! — гордо заявила Лиза, поправляя локон. — Я тридцать дублей на кухне ради чего терпела? Чтобы ты сегодня так легко отделался? Нет уж, Минекаев, страдай по полной программе. Кстати, Жора прав, целуешься ты пока как робкий первоклассник. Хочешь, я тебе мастер-класс проведу, как надо камеру лицом не перекрывать?
Она шутливо подалась вперед, изображая суровую актерскую наставницу. Рузиль со смехом попытался отпихнуть её подушкой от дивана:
— С ума сошла? Ковалевская, отвали, нас Анина мама убьет прямо в этих декорациях!
В этот момент в проёме бутафорской двери вырос Жора Крыжовников с мегафоном наперевес. Он строго посмотрел на их возню, приставил матюгальник к губам и на весь павильон рявкнул:
— Так! Ковалевская! А ну марш из кадра! Ты мне актера деморализуешь! У него сейчас парная сцена у окна, а ты из него последние остатки пацанской суровости выбиваешь! Кыш к мониторам, иди к Копейкину, он там без тебя скучает! Актёры, по местам! Приготовились к съёмке!

Лиза со смехом подскочила с дивана, победно показав Рузилю язык на прощание. Минекаев лишь облегченно покачал головной, а вся съёмочная площадка дружно заулыбалась, глядя на их весёлую перепалку.Она быстрыми шагами вернулась под черные ширмы к режиссерскому плейбэку, где её уже ждал Слава, по-прежнему лениво подпирающий плечом стойку. На его губах снова играла та самая нагловатая, собственническая ухмылка, а взгляд стал ещё темнее и внимательнее. — Приготовились! В павильоне тишина! Камера... мотор... Начали! — раздался громкий голос помрежа, и в декорации комнаты снова воцарилась рабочая атмосфера.Лиза быстро скользнула обратно под черные ширмы плейбэка, стараясь не шуметь шнурами. Рузиль и Аня на экранах мониторов уже заняли свои позиции у окна, аккуратно отыгрывая продолжение сцены. Никита Кологривый, заметив, что реквизиторы принесли новую кожанку для Кащея, тут же тихонько перемахнул через кабели и целенаправленно зашагал в сторону костюмерных вешалок, оставив Лизу и Славу наедине.

Слава дождался, пока Жора Крыжовников полностью уйдет глазами в монитор, лениво переступил с ноги на ногу и чуть наклонился к Лизе. От него снова пахнуло знакомым парфюмом, а его глуховатый голос прозвучал прямо над её ухом, заставляя внутренне подобраться.
— Ну что, душу отвела, Ковалевская? — тихо, с едва заметной хмылкой спросил он, не отрывая взгляда от экрана, чтобы со стороны это казалось обычным рабочим обсуждением. — А теперь давай вернемся к нашему разговору. Спокойной ночи ты мне вчера в лифте пожелала, а про субботу так и не рассказала.

Лиза медленно повернула к нему голову. Ночная темнота павильона скрывала часть её лица, но в голубых глазах отчетливо плясали неоновые блики от экранов. Она мягко вздохнула, удерживая его потемневший, слишком внимательный взгляд, и спокойно ответила:
— Слав, да не важно это всё. Забудь.
— А мне важно, — Копейкин даже не подумал отступить, наоборот, подался еще на пару сантиметров ближе, сокращая дистанцию до минимума. В его глазах сейчас горело такая упрямая, чисто мужская, ревность что ли, что Лиза отчетливо уловила, как у нее перехватило дыхание. — Мне интересно. Кто этот придурок, из-за которого ты так сорвалась?

Лиза уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную дерзкую отговорку, но их интимный полушёпот бесцеремонно прервал зычный окрик из глубины павильона.
— Ковалевская! Лизка, шагай сюда на минуту, дело есть! — Никита Кологривый вовсю махал ей рукой от костюмерных стоек, примеряя новую массивную ушанку.Лиза задорно улыбнулась, мысленно поблагодарив Никиту за очередной идеальный тайминг спасения. Она посмотрела на заметно напрягшегося Славе, у которого на скулах снова заходили желваки от досады, и, ничего не ответив, легко шагнула в сторону.
— Иду, Никит! — громко отозвалась она и, оставив Славу наедине с его невысказанными вопросами, быстрыми шагами направилась к костюмерам.— О, глянь, какая вещь! — Никита с ходу продемонстрировал ей тяжелую винтажную дубленку, которую реквизиторы планировали ввести в следующих сериях для Кащея. — Как думаешь, солидно смотрится? Или в той кожанке я был более дерзким?
— Кожанка — это уже классика, Кологривый, — рассмеялась Лиза, помогая ему поправить воротник. — Но в этой дубленке ты выглядишь как настоящий авторитетный хозяин района. Прямо чувствуется советский дефицит и статус. Жора точно заценит.
— Воооот, я так и знал! — довольно потер руки Никита. — Ладно, реквизит одобрен. Слушай, Лиз, ты сама-то долго тут куковать собираешься? У Рузиля сейчас еще дублей пять у окна будет, пока Жора свет переставит, потом общие планы. Ночь на дворе уже. Погнали в отель? Там как раз дежурная машина у входа стоит, водитель ждет.

Лиза искоса обернулась назад, в сторону режиссерской палатки. Слава по-прежнему стоял у плейбэка, но теперь он сурово и немигающим взглядом смотрел прямо на нее через весь полутемный зал. Лиза поняла, что если она останется здесь еще хоть на полчаса, то от полуночного допроса где то на территории отеля ей уже точно не отвертеться.
— Слушай, а давай, — кивнула она Никите, устало поправляя волосы. — Свою дозу злорадства над Минекаевым я уже получила, так что можно со спокойной душой ехать спать.

Они быстро попрощались с реквизиторами, на ходу коротко махнули Рузилю, который на экране плейбэка как раз увлечённо настраивался на новый дубль у стекла, и вышли на улицу. Буквально через минуту Лиза и Никита уже сидели на заднем сиденье тёплого, полутёмного микроавтобуса. Машина мягко тронулась с места, шурша шинами по накатанному мартовскому снегу, и повезла их обратно в гостиницу по ночным улицам Ярославля.В салоне было тихо, приятно пахло автомобильным освежителем, а за окном лениво мелькали редкие жёлтые фонари. Напряжение съёмочного дня постепенно отпускало, уступая место расслабленной, сонной атмосфере.

Никита откинулся на спинку сиденья, стянул свою кепку и устало потер переносицу.
— Ну ты, конечно, Лизка, кадр, — негромко, без привычного экранного надрыва, усмехнулся Кологривый, поворачивая к ней голову. — Приехать в свой выходной на базу, просто чтобы довести Минекаева до предынфарктного состояния. Это надо иметь истинно женское коварство. Признайся, долго план вынашивала?
— С самого вчерашнего вечера, Никит, — со смехом призналась Лиза, глубже зарываясь носом в пушистый воротник куртки. — Он вчера на общежительской кухне столько шуточек отпустил, пока мы с Ваней дубли мучили, что у меня это был уже вопрос профессиональной чести. Я просто обязана была посмотреть, как его самого уши выдадут.— Да уши у него горели знатно, тут спорить не буду, — Никита тихонько хмыкнул, глядя на проплывающие за стеклом серые силуэты пятиэтажек. — На самом деле, молодец, что приехала. Разгрузила пацана. Рузик у нас парень ответственный, зажимается иногда от этого груза, а ты пришла, подколола — и он хоть дышать нормально начал. В нашем деле без этого стёба вообще с ума сойти можно, сожрёшь сам себя на площадке.

Лиза внимательно посмотрела на него. В такие моменты, без камер и мегафона, Кологривый открывался как удивительно чуткий, умный и по-настоящему преданный своему делу профессионал. Вся его напускная экспрессия куда-то исчезала.
— Да я и сама сегодня на Аню посмотрела... и прямо себя в школе вспомнила, — тихо поделилась Лиза, поддаваясь этой открытой, доверительной волне. — Так её жалко стало. Первые поцелуи — они же всегда такие неловкие, глупые. А тут перед всеми, под софитами.
— Вот-вот, — понимающе кивнул Никита, посерьёзнев. — Тяжёлая это штука. Но Анька — кремень, Пересильд всё-таки, порода чувствуется. Справилась. Да и ты сегодня, Ковалевская, хороша была. Я Жоре сразу сказал, когда узнал, что тебя утвердили: «Эта девчонка нам весь сюжет вывезет, у неё характер есть». Так что держи марку.
— Спасибо, Никит, — искренне улыбнулась Лиза, чувствуя, как от его простых, поддерживающих слов внутри разливается приятное, тёплое признание. — Мне важно это слышать. От тебя — особенно.
— Ладно тебе, засмущала авторитета, — Никита снова весело хохотнул, возвращая свою привычную развязную манеру, и шутливо пихнул её плечом. — Всё, приехали, Ковалевская. Марш спать. А то у тебя каникулы, а ты на базе торчишь, трудоголик несчастный.

Автобус плавно затормозил у знакомого заснеженного крыльца отеля. Они дружно вышли в прохладный ночной воздух, зашли в холл и, пожелав друг другу спокойной ночи у лифтов, разошлись по своим номерам.Оказавшись в своей комнате, Лиза даже не стала включать свет. В полумраке она на автопилоте скинула куртку, быстро стянула джинсы и прямо в объёмном худи скользнула под тяжёлое, прохладное одеяло. Тело моментально расслабилось, растворяясь в мягком матрасе. В голове ленивым шлейфом ещё крутились обрывки вечерних разговоров, суровый, затаённый взгляд Славы у плейбэка и смех Рузиля, но сон накатил плотной, непреодолимой волной. Лиза закрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий, спокойный сон. Пятая смена её ярославских будней официально подошла к концу, а впереди её ждали ещё целых два дня абсолютной, блаженной свободы. Выходные дни в актерской профессии — понятие условное. Обычно они означают лишь то, что лично у тебя в этот день нет сцен в графике, а вся остальная огромная махина кинопроизводства продолжает крутиться с прежней бешеной скоростью.

Для Лизы среда и четверг стали тем самым долгожданным, редким подарком, когда можно было просто выключить из розетки режим вечной готовности и наконец-то побыть обычной гражданской девушкой, а не медсестрой Наташей из тринадцатой больницы.Пока съемочная группа во главе с Жорой Крыжовниковым уехала на окраину Ярославля — пахать на пронизывающем мартовском ветру, выставлять сложные рельсы для камер у гаражей и раз за разом гонять массовку в массовых пацанских драках из первых серий, — отель погрузился в блаженную, звенящую тишину.

Лиза воспользовалась этим на полную катушку.В среду она проснулась, когда стрелка часов уже лениво перевалила за час дня. Никаких настойчивых стуков Никиты Кологривого в дверь, никакого зычного голоса помрежа в рации. Лиза открыла глаза, сладко потянулась под тяжелым одеялом и заново зажмурилась от яркого, по-весеннему слепящего солнца, которое вовсю пробивалось сквозь щели плотных штор. В номере было тепло, тихо и бесконечно уютно.Пролежав в постели еще добрых полчаса и лениво пролистывая ленту новостей на телефоне, Лиза наконец заставила себя подняться.

Первым делом она бросила короткий, оценивающий взгляд на экран: ни одного пропущенного с московского номера. Видимо, тот субботний матерный разнос в кофейне осел в голове бывшего парня бетонной плитой. Понял, уебок, что ловить здесь больше нечего и что та наивная Лиза, которую когда-то бросили одну на парковке у павильонов, осталась где-то в глубоком прошлом. И от этого осознания собственной силы на душе становилось чертовски легко.

Она не торопясь приняла душ, накинула любимый безразмерный серый кардиган и спустилась на первый этаж. Отельная кофейня в два часа дня выглядела абсолютно вымершей. Половина стульев были аккуратно перевернуты на столы, за стойкой скучал сонный бармен, а в воздухе стоял густой, согревающий аромат свежемолотых кофейных зерен. Лиза заняла свой любимый столик у окна, заказала большую порцию блинчиков с ягодами и чашку крепкого американо. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек и просто глядя на проходящих мимо окна редких ярославских прохожих. Ей не нужно было никуда бежать, не нужно было судорожно повторять текст перед дублем и переживать, не поплыл ли тон от холода. Это была самая настоящая, чистая свобода.

После позднего завтрака Лиза решила устроить себе культурную программу. Она потеплее укуталась в куртку, натянула пушистую шапку и пошла пешком в сторону исторического центра. Мартовский Ярославль жил своей неспешной, размеренной жизнью. Снег на тротуарах уже превратился в рыхлую кашицу, с крыш старых купеческих домов звонко капала оттепель, а воздух пах настоящей, скорой весной.

Лиза бродила по тихим улочкам, разглядывала фасады старинных церквей, заходила в крошечные сувенирные лавки и впервые за эти три месяца по-настоящему разглядела город, который стал для них временным домом. Без съемочной суеты и бутафорской крови на асфальте Ярославль казался удивительно уютным и спокойным.

Вернувшись в отель ближе к вечеру, она заказала ужин прямо в номер, устроилась на широком подоконнике с книгой и поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не вспомнила про съемочную площадку. Почти ни разу.Единственным человеком, который за эти дни так и не попался ей на глаза, был Слава. Пацанов возвращали с базы глубокой ночью, когда Лиза уже видела десятый сон, укутавшись в одеяло, а уезжали они на рассвете — у массовки и группировщиков был свой, куда более жесткий и изматывающий график. Копейкин остался там, в клубах павильонного дыма и на ледяных натурных точках, со всеми своими невысказанными вопросами, глухой ревностью и затаенным любопытством.

Лиза мысленно возвращалась к их ночному разговору у лифта, вспоминала, как у Славе на скулах ходили желваки, когда он требовал рассказать про субботний звонок, и внутри разливалось приятное, будоражащее тепло. Она намеренно оставила его без ответа, заставила мучиться догадками, и теперь это затянувшееся молчаливое противостояние интриговало её всё сильнее.

Четверг прошел по точно такому же идеальному, ленивому сценарию. Сон до обеда, масочки в ванной, долгий сеанс ухода за волосами и легкий обед в компании Леона, которого Жора тоже отпустил на один день перевести дух. Они весело поболтали в холле о всяких глупостях, Леон пожаловался на то, как у него от постоянных драк в сугробах синяки уже не сходят с коленей, а Лиза по-матерински посоветовала ему хорошую мазь.

Но ближе к вечеру четверга этот расслабленный, сонный вакуум начал постепенно рассеиваться. Лиза поймала себя на том, что пальцы сами тянутся к рабочему чату в мессенджере. Суматоха и вечный киношный хаос, от которых она так упрямо пыталась сбежать на эти три дня, начали снова затягивать её обратно. Внутренний рабочий азарт, который спал где-то на дне сознания, лениво заворочался и потребовал действия. Ей уже не терпелось снова войти в кадр, снова почувствовать эту звенящую тишину перед командой «Начали!» и выдать ту самую актерскую драму, ради которой они все здесь собрались.

Около восьми вечера на телефон прилетел свежий, обновленный вызывной лист на пятницу от помощника режиссера. Лиза открыла файл и внимательно впилась глазами в строчки. Каникулы официально подошли к концу. Завтра группу ждал огромный, сложный и эмоциональный блок — съемки знаменитой дискотеки в ДК. В графике стояли масштабные массовые сцены, танцы под хиты группы «Мираж», и, судя по раскадровке, там должны были быть задействованы абсолютно все: и Вова Адидас, и Наташа, и вся пацанская банда во главе с Турбо, Зимой и Маратом.Лиза лениво прошлась по комнате, собирая в сумку необходимые на завтра личные вещи: термос для горячего чая, бальзам для губ, сценарные листы с подчеркнутыми маркером репликами.

Она подошла к зеркалу, лениво поправила светлые волосы и дерзко улыбнулась своему отражению. Три дня королевского отдыха выполнили свою задачу на все сто — голова была абсолютно чистой, силы восстановились, а лицо выглядело свежим и отдохнувшим. Она была полностью готова вернуться на передовую.Лиза понимала, что завтра на площадке ДК ей не избежать встречи со Славе. После трех дней полной разлуки их молчаливый поединок вспыхнет с новой силой, и Копейкин сто процентов улучит момент, чтобы продолжить тот самый разговор, от которого она так красиво сбежала в лифте.

Но теперь прятаться за вовремя открывшиеся металлические двери не получится — впереди была долгая совместная смена под прицелом камер, и Лизе безумно хотелось увидеть, какой ракурс выберет Слава на этот раз.Укутавшись в пижаму, она выключила свет и забралась под одеяло. Часы показывали одиннадцать вечера. Еще один безумный, интригующий этап её ярославских будней был готов начаться, и Лиза засыпала с легким, приятным предвкушением грядущего съемочного дня.
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Такая вот глава, подготовьтесь моральное следующей, я собираюсь добавить немного драмы. Надеюсь на вашу поддержку в виде комментариев и звездочек. Люблю вас💗