Второй дом

Время на съемочной площадке обладает странным, почти мистическим свойством. В первые дни тебе кажется, что двенадцатичасовая смена длится бесконечно, а пальцы на ногах каменеют от мороза уже к третьему дублю. Но стоит завертеться этому огромному киношному механизму, как недели и месяцы начинают сливаться в один сплошной, непрерывный смазанный кадр.

Лиза поймала себя на этой мысли, когда лениво рассматривала вид из окна своего отельного номера. С момента их приезда на Ярославский вокзал в то суматошное утро прошло уже добрых три месяца. Зимние январские вьюги, которые так идеально подыграли им на автобусной остановке с Ваней, постепенно сменились затяжной, сырой и ветреной ярославской весной. Сугробы вдоль дорог превратились в серые ледяные корки, а съемочная база окончательно обросла грязью и лужами, в которых операторы по колено топили свои тяжелые кофры с техникой.За эти три месяца Лиза успела выучить Ярославль так, словно прожила здесь половину жизни. Она наизусть знала, в каком круглосуточном ларьке за углом базы продаются самые свежие мятные конфеты, какая из костюмерш всегда держит в кармане запасные химические грелки для поясницы, и на каком кресле в гримвагоне самый удобный наклон подголовника, чтобы успеть вздремнуть, пока тебе крутят волосы.

Этот отель, пахнущий по утрам дешевым освежителем и крепким кофе, стал для неё вторым домом. А вся шумная пацанская арава, которая поначалу казалась просто набором амбициозных коллег из ГИТИСа и МХАТа, незаметно превратилась в самую настоящую семью.

Они пережили вместе слишком много производственного ада, чтобы оставаться чужими. Лиза видела, как Рузиль засыпал прямо на ходу, уткнувшись лбом в холодный косяк двери в перерыве между сценами. Она видела, как Никита Кологривый до хрипоты спорил с режиссером, доказывая, как именно Кащей должен швырять кружку в кадре, а потом, тяжело выдыхая, приносил Лизе в вагончик горячую уху в пластиковом контейнере, потому что «ты бледная какая-то, Ковалевская, поешь нормально».

Они все обросли общими шутками, понятными только им локальными мемами и той особой, усталой киношной привязанностью, которая возникает только после сотни тяжелых ночных дублей на пронизывающем ветру.Но сильнее всего за эти месяцы изменилось то, о чем Лиза старалась лишний раз не задумываться, стоя по вечерам под струями горячего душа.

Их отношения со Славой незаметно, шаг за шагом, полностью переписали первоначальный сценарий. Тот нагловатый кудрявый парень, который в первую ночь у автомата дерзко намекал на постельные сцены и проверял её на прочность, как-то слишком прочно обосновался в её реальности.

Слава теперь безошибочно знал, что Лиза пьет исключительно двойной эспрессо и терпеть не может, когда в пластиковый стаканчик кладут сахар. Лиза привыкла к тому, что если на улице поднимался сильный ветер, Слава, проходя мимо неё к мониторам, мог абсолютно молча и спокойно поправить на её голове капюшон или накинуть на плечи свою огромную куртку Турбо, даже не прерывая разговора с Лёвой Зулькарнаевым. Барьеры стерлись. Они больше не строили из себя недосягаемых профессионалов и давно перестали считать, кто кого больнее подколет. Между ними возникло то редкое, комфортное актерское доверие, когда можно было часами сидеть на одном диване в холле, лениво листая сценарии, и молчать, не чувствуя ни капли неловкости.

И вот, в очередное ленивое весеннее утро, Лиза проснулась ближе к полудню. График сегодня был идеальным — её сцены в больничном блоке перенесли на глубокий вечер, так что впереди был целый свободный день. Накинув любимый оверсайз-худи и наскоро перехватив длинные светлые волосы крабиком, она спустилась на первый этаж в отельную кофейню.В зале было тихо и непривычно пусто. Вся съемочная группа вместе со Славой, Никитой и Ваней еще в семь утра укатила на натуру — снимать очередную масштабную драку у гаражей.Лиза сделала заказ у барной стойки, забрала свой стаканчик с горячим кофе, устроилась за уютным столиком у окна и только успела сделать первый глоток, наслаждаясь тишиной, как покой бесцеремонно нарушил виброзвонок её телефона.

На экране высветилось имя режиссера.Лиза удивленно приподняла бровь и смахнула экран:— Да, Жор, привет. Что-то случилось? Мои сцены же только вечером.
— Лизка, привет! Экстренный сбор, хватай куртку и пулей на базу, — голос Жоры в трубке буквально звенел от рабочей суматохи и азарта. — У нас тут накладка по графику, дневную натуру у гаражей пришлось перенести, поэтому мы экстренно загнали группу в подвал. Будем прямо сейчас снимать сцену твоего прихода в качалку! Помнишь? Седьмая серия, Наташа ищет Адидаса, открывает дверь и заходит на территорию пацанов.
— Да, конечно, помню, — Лиза мгновенно выпрямилась на стуле, напрочь забыв про кофе.
— Вот и отлично. Все пацаны уже на месте, фактурные, потные, злые, Турбо с Зимой там как раз железо тягают в кадре — органика бешеная, свет выставили идеальный. Машина за тобой уже у входа в отель стоит. Давай, Лизка, соберись, ты мне очень нужна здесь прямо сейчас!

Жора повесил трубку, а Лиза еще секунду смотрела на погасший экран, чувствуя, как внутри мгновенно взлетает привычный рабочий адреналин. Плавное, ленивое утро закончилось по щелчку пальцев. До съемочной базы машина долетела минут за пятнадцать. Лиза ворвалась в костюмвагон, где её уже ждали наготове: костюмеры за пару минут упаковали девушку в винтажное приталенное пальто Наташи, а в гримерке художники молниеносно обновили ей тон, слегка приглушили помаду и закололи выбившиеся светлые пряди.Спускаясь по крутым, облупившимся бетонным ступеням в подвал-качалку, Лиза сразу почувствовала, как по коже пробежали мурашки от резкого контраста. После свежего весеннего воздуха здесь пахло настоящим суровым ретро: железом, потом, дешевым табачным дымом и застоявшейся сыростью.

Локация выглядела невероятно атмосферно — тусклые лампы без плафонов, самодельные штанги из колес от вагонеток, развешанные по стенам плакаты советских качков и куча парней из массовки в спортивных костюмах и трениках.В центре этого хаоса, у самодельного жимового станка, стоял Слава. Скинув куртку Турбо, он остался в растянутой серой олимпийке с закатанными рукавами. На его шее блестел пот, а кудрявые волосы растрепались еще сильнее, чем утром. Заметив спускающуюся Лизу, он на секунду замер, перехватив гриф штанги, и мазнул по ней быстрым, оценивающим взглядом, в котором на долю секунды промелькнуло то самое тепло.

Но Жора Крыжовников уже вовсю орал в мегафон, не давая им времени даже кивнуть друг другу.
— Так, банда, Ковалевская в кадре, приготовились! Лиза, заходишь со стороны двери, осматриваешься. Пацаны, вы её не ждали, для вас появление бабы в качалке — это нонсенс. Смотрите волками. Слава, Лёва — вы на переднем плане. Давайте попробуем. Камера... мотор... Начали!

Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась. Лиза уверенно зашла внутрь, плотнее запахивая пальто и делая вид, что ей жутко не по себе от этого места. Пацаны по команде замерли, уставившись на неё.Лиза сделала пару шагов вперед, ища глазами Адидаса, и обратилась к стоящему ближе всех Леве:
— Здравствуйте. А Вова... ну, Владимир здесь?Слава по сценарию должен был сурово смерить её взглядом, подойти вплотную и резко отрезать, что никакого Вовы тут нет. Он сделал шаг к ней, нависая всем телом, открыл рот:— Слышь, девчонка, ты адресом не... — Слава вдруг запнулся, потому что из-за его резкого движения воротник старой олимпийки зацепился за висящую на цепочке рацию на груди, и та с треском зашипела на весь павильон.
— Стоп! Снято! Копейкин, твою направо! — рявкнул Жора из-за плейбэка. — Какая рация в восемьдесят девятом году у Турбо? Техники, уберите звук! Дубль запорол!
— Блядь, — негромко и в сердцах выругался Слава сквозь зубы, дергая воротник. Он виновато посмотрел на Лизу. — Прости, Лиз. Забылся.
— Бывает, злой супер, — тихонько, одними губами пошутила Лиза, проходя мимо него на исходную позицию. Копейкин лишь весело хмыкнул в ответ, возвращаясь к тренажеру.
— Приготовились! — снова раздался голос помрежа. — Дубль два! Поехали!Второй заход пошел как по маслу, и именно этот дубль Жора Крыжовников позже назовет идеальным по динамике.Железная дверь подвала снова с грохотом распахнулась, впуская в душную качалку весенний сквозняк. Лиза сделала уверенный шаг внутрь, но тут же притормозила, озираясь по сторонам с легким, чисто девичьим опасением, которое требовал режиссер. Музыка из старого кассетника резко оборвалась — кто-то из пацанов демонстративно нажал на кнопку. Десятки хмурых, недобрых глаз уставились на блондинку в чистом аккуратном пальто.Лиза прошла чуть вперед, удерживая спину прямой, и остановилась прямо напротив Славы, который в этот момент лениво вытирал шею серым полотенцем. В образе Турбо он выглядел пугающе настоящим — дерзким, уличным, не прощающим чужаков.
— Здравствуйте, — негромко, но четко произнесла Лиза, глядя ему прямо в глаза. — А Вова здесь? Владимир.
Слава медленно опустил полотенце на плечи, смерил её ледяным, давящим взглядом с ног до головы и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. От него веяло неподдельной угрозой.
— Нет тут никакого Владимира, — резко и грубо отрезал Слава, нависая над ней. — Ошиблась ты, девчонка. Уходи отсюда. Нам лишние уши на районе не нужны.
— Я знаю, что он здесь, — Лиза не отступила ни на сантиметр, упрямо вздернув курносый нос и прибавляя металл в голос. — Передайте ему, что Наташа пришла. Это срочно.
Слава пару секунд молча разглядывал её лицо, словно проверяя, испугается она или нет, а затем глухо бросил через плечо Лёве Зулькарнаеву:
— Зима, глянь там в каптерке.
— Хорошо! Стоп! Снято! — азартно закричал Жора, хлопая в ладоши. — Вот это чистый мед! Отличная завязка сцены, пацаны, верю! Технический перерыв пять минут, поправляем грим и переставляем свет на крупный план Лизы! — Перерыв пять минут! Актеры, не разбегаемся! — громко продублировал команду помреж.Душный воздух подвала тут же заполнился привычным рабочим гулом. Пацаны из массовки шумно выдохнули, побросали самодельные гантели и потянулись к пластиковым бутылкам с водой. Лиза осталась стоять на своей точке у жимовой скамьи, переводя дух после напряженного кадра.
— О, Ковалевская, привет! — к ней, широко улыбаясь, сразу же подошел Лёва Зулькарнаев. Он на ходу стянул с головы вязаную шапку Зимы и весело протянул Лизе руку. — Какими судьбами в наших катакомбах? Тебя же вроде на вечер ставили?
— Привет, Лёв, — улыбнулась Лиза, крепко пожимая ему руку. — Да Жора набрал полчаса назад, из отеля выдернул. Говорит, свет в подвале идеальный, надо срочно работать, пока запал не пропал.
— Ну, Жора может, это классика, — рассмеялся Лёва, утирая пот со лба. — Зато дубль сейчас выдали мощный. Ты так на Славяна зыркнула, я думал, ты его этим пальто пришибешь прямо на месте. Умница, очень круто вошла.
— Спасибо, — Лиза весело качнула головой. — Стараемся, держим марку.В этот момент к ним подошел Рузиль. Он со смехом ткнул Лёву кулаком в плечо и повернулся к Лизы:
— Ковалевская, привет! Рад видеть. Слушай, ну Копейкин у нас сегодня вообще чемпион по спецэффектам. Рацию в воротник закатать — это надо было умудриться. Турбо-агент, блин, под прикрытием.
— Да ладно вам, завязывайте, — послышался сбоку приглушенный, ленивый голос.Слава подошел к их компании, на ходу вытирая шею серым полотенцем. Скинув экранную суровость своего персонажа, он снова стал самим собой.

— Приготовились к съемке! — неожиданно прервал их разговор зычный крик помрежа. — Перерыв окончен! Снимаем продолжение сцены, крупный план Наташи и Турбо. Позиции!Парни мгновенно подобрались, возвращаясь на свои исходные точки. Гримерша на бегу припудрила Лизе нос, и в подвале снова воцарилась звенящая, рабочая тишина.
— Камера... мотор... Третий дубль! Начали! — скомандовал Жора.Лиза снова идеально отыграла момент входа, её Наташа упрямо вздернула курносый нос, глядя на нависающего над ней Славе. Слава выдал всю нужную уличную жесткость, сократил дистанцию и уже открыл рот, чтобы произнести свою финальную реплику: «Ошиблась ты, девчонка...». Но в этот момент Рузиль, который по сценарию должен был сурово и молча качать бицепс на заднем плане, слишком сильно дернул самодельный трос тренажера. Железный блок с грохотом сорвался с петель, и Рузиль вместе с тяжелой ручкой в руках нелепо отлетел назад, с размаху приземлившись прямо в кучу старых матов.
— Бляяяя— эхом разнеслось по всему подвалу тоскливое и протяжное рузилево ругательство.— Стоп! Снято! — заорал Жора, но его голос уже заглушал дружный, оглушительный хохот всей площадки.Слава, который только что изображал пугающего и опасного бандита, не выдержал первым. Он согнулся пополам, утыкаясь лицом в плечо Лизы, и просто содрогался от беззвучного смеха. Сама Лиза, закрыв рот ладонями, вовсю хохотала вместе со всеми, глядя на Рузиля, который так и сидел на матах с оторванным тросом в руках и абсолютно потерянным выражением лица.
— Минекаев, твою мать! — сквозь смех кричал из-за мониторов режиссер. — Ты мне тренажер сломал! Ты Марат или терминатор, я не понял?! Дубль запорол, чудо ты татарское!
— Да я не специально, Жор! — оправдывался Рузиль, наконец начиная улыбаться и отбрасывая сломанную железку в сторону. — Он сам отвалился, я вообще еле тянул!

Группа просто лежала от хохота. После этого Жора Крыжовников объявил перестановку камер, и группа быстро перешла к другим мелким досъемкам в этом же подвале. Лизу погоняли еще по паре покадровых планов на заднем фоне — то пройти мимо плакатов с качками, то заглянуть в каптерку. Всё это снималось технически, быстро, короткими фрагментами, которые должны были пойти на монтажную нарезку. Когда и с этим было покончено, помреж наконец объявил большой технический перерыв на перестановку тяжелого света для Вани Янковского, чьи сольные сцены должны были закрывать этот блок.В качалке сразу поднялась суета. Половина массовки ломанулась наверх, на свежий воздух, а Рузиль с Лёвой Зулькарнаевым быстро ушли к режиссерской палатке, чтобы перехватить по стакану горячего чая из термосов.Лиза осталась стоять у дальнего жимового тренажера. Она скинула на спинку скамьи тяжелое пальто Наташи, оставшись в своем уютном оверсайз-худи, и лениво потянулась, разминая затекшую спину.

В этот момент от стойки с гантелями к ней неторопливо подошел Слава. За время досъемок он уже успел накинуть поверх серой олимпийки свою огромную куртку Турбо, но меховую ушанку пока держал в руке, подставляя растрепанные кудри под прохлодный сквозняк из вентиляции. Полотенце всё так же небрежно висело на его плече. Он двигался своей привычной, ленивой походкой, и на его лице играла знакомая нагловатая ухмылка. Рузиля и Никиты рядом не было, так что они впервые за весь день оказались в абсолютном одиночестве посреди полутемного, гулкого подвала.Слава остановился буквально в шаге от неё, оперевшись ладонью о железную стойку тренажера, и сверху вниз посмотрел на неё своими внимательными глазами.Лиза вальяжно скрестила руки на груди, удерживая его взгляд с легким вызовом, мягко улыбнулась и негромко произнесла, наклонив голову набок. — Ты как, живой вообще после этих махов штангой? Гримеры тебя сегодня знатно ушатали, синяки прямо как родные смотрятся.

Слава тихо хмыкнул, переводя взгляд на её светлые волосы, и чуть подался вперед:
— Да жить буду. Хотя Минекаев со своим терминаторским броском тренажера нам знатно спины разгрузил, я хоть посмеялся нормально. Ты-то сама как? Жора тебя посреди дня из отеля выдернул, даже кофе допить не дал, небось?

Договорить они не успели — душное пространство подвала снова прорезал оглушительный крик помрежа, объявляющий минутную готовность. Сверху по лестнице загрохотали сапоги возвращающейся массовки, и уединенный момент мгновенно растворился в привычной рабочей суматохе. Слава коротко ухмыльнулся напоследок, подмигнул Лизе и послушно двинулся на свою позицию к жимовому станку.Перестановка света закончилась, и Жора Крыжовников оперативно погнал группу по оставшемуся графику. Лизу выставили еще на одну короткую парную сцену, которую они с Ваней Янковским, благодаря уже наработанному общему ритму, отщелкали буквально за три дубля. Жора довольно потер ладони, глядя на экран плейбэка, после чего повернулся к Лизе:— Всё, Ковалевская, на этот блок ты свободна. Иди отдыхай в вагончик. Но далеко не уходи, мало ли что по ходу переиграем, позову, как только понадобишься.— Поняла, Жор, я на базе, — кивнула Лиза, с огромным удовольствием стягивая с себя тяжелое приталенное пальто Наташи.

Добравшись до своего персонального актерского вагончика, Лиза первым делом включила обогреватель на максимум. Сил ехать обратно в отель не было совершенно — рваный график и постоянное эмоциональное включение в кадре давали о себе знать. Она налила себе стакан теплой воды, устало опустилась на узкий кожаный диванчик в углу и, укутавшись в свой объемный оверсайз-худи, прикрыла глаза. Тепло от печки быстро наполнило небольшое пространство вагончика, и Лиза сама не заметила, как провалилась в глубокий, вязкий сон без сновидений.

Прошло, наверное, больше полутора часов, прежде чем тяжелая пластиковая дверь вагончика резко и с грохотом распахнулась, впуская внутрь поток сырого весеннего воздуха. Лиза вздрогнула, мгновенно открывая глаза и дезориентированно оглядываясь по сторонам.В проеме, широко улыбаясь своей фирменной, слегка безумной улыбкой, стоял Никита Кологривый. На нем всё еще была кожаная куртка Кащея, а на плечах таял мартовский снег.
— Подъем, Ковалевская! Спишь, пока страна пашет? — громко хохотнул Никита, проходя внутрь и бесцеремонно присаживаясь на край стола. — Давай, собирай раму, тебя Жора на площадке обыскался. Послал меня за тобой, как самого надежного гонца.
— Никит, блин, ты меня напугал, — Лиза потерла заспанные глаза, поправляя растрепавшиеся светлые волосы. — Какая площадка? Мы же всё закрыли час назад. Что случилось?— Переделка у нас, Лизка, тотальный форс-мажор, — Никита посерьезнел, хотя в его глазах всё равно плясали азартные огоньки. — Жора на монтаже пересмотрел материал из прошлой серии и понял, что сцена в больнице, когда мы Марата привезли, монтируется плоско. Ну, помнишь, где ты нас из приемного покоя выставляешь? Ему не хватает накала. В общем, решили переснять финал этой сцены, но уже с моим участием. Кащей же главарь, он должен лично контролировать, как шьют его пацана. По сценарию теперь я вваливаюсь в процедурный кабинет прямо посреди твоей работы, начинаю прессовать врача, а ты должна жестко встать между мной и кушеткой. Короче, бенефис медицины против криминала.Лиза окончательно стряхнула с себя остатки сна, чувствуя, как внутри привычно заворочался рабочий азарт:
— Ого... Это мощно. Жора решил добавить драмы?
— Да вообще жесть, там Копейкин с Рузилем на площадке уже копытами бьют, их обратно в кадр загнали, — Никита поднялся, нетерпеливо похлопав перчатками по колену. — Так что давай, Ковалевская, хватай свой белый халат и погнали. Покажем этим малолеткам, как старая гвардия дубли сдает.Лиза рассмеялась, быстро поднимаясь с диванчика и натягивая сапоги:
— Погнали, Кологривый. Раз уж ты пришел, придется устроить Жоре настоящий шедевр.

— Так, актеры, приготовились! Сцена сложная, жесткая! — зычно скомандовал Жора в матюгальник. — Кащей вваливается на пике агрессии, он прессует медицину. Лиза — ты стена. Ты защищаешь пациента, тебе плевать, кто перед тобой. Ваня — ты у кушетки, зажат между заботой о брате и авторитетом Кащея. Слава — ты держишь позицию у дверей, контролируешь коридор, но взглядом отыгрываешь напряжение. Давайте с первого раза чисто! Камера... мотор... Начали!Тяжелая дверь процедурного кабинета не просто открылась — она буквально влетела внутрь, ударившись о стену. В комнату широким, размашистым шагом зашел Никита Кологривый. В своей длинной кожанке Кащей выглядел по-настоящему пугающе: безумный, дикий взгляд, хищная ухмылка и бешеная, неконтролируемая энергетика. На ходу сплевывая на кафельный пол, он сразу же двинулся к кушетке.
— Ну чё тут, блядь?! Живой?! — хрипло и громко заорал Никита, нависая над Рузилем. — Доктор, ты его зашила нормально?! Если он у меня загнется, я эту больницу к чертям спалю, поняла?!
Ваня Янковский в образе Адидаса резко шагнул навстречу, намертво перехватывая его за плечи куртки и жестко осаживая назад:
— Кащей, хорош орать, дай ей работу доделать! Маратик бледный совсем, видишь? Не ломай дуру, успокойся!
От резкого, властного окрика Вовы Кащей на секунду замер. Бешеная агрессия в его глазах мгновенно погасла, уступая место привычной наглой ухмылке, но Лиза уже успела включиться — актерский опыт сработал на автомате. Она сделала уверенный шаг вперед, намертво перекрывая Никиту собой и вставая ровно между его кожаной курткой и кушеткой с раненым Маратом.
— Мужчина, замолчите! Выйдите отсюда немедленно! — жестко, со сталью в голосе отрезала Лиза, глядя Кологривому прямо в глаза. Она прибавила в голос столько металла, что даже стоявшая у дверей массовка невольно подобралась. — Вы в процедурном кабинете. Здесь идет операция. На улицу пошел, я сказала! Либо я сейчас милицию вызову, и вы уедете отсюда в наручниках. Вышел вон!Никита сощурился, окинув хрупкую блондинку оценивающим взглядом, смачно хлопнул ладонью по косяку двери и обернулся к застывшим у входа пацанам, тихо хохотнув:
— Слышь, пацаны... А медичка-то у нас с зубами! Ладно, швея, шей давай. Пацаны, на улицу погнали, ждем там.Кащей развернулся и размашистым шагом вышел в коридор. Слава в образе Турбо, бросив на Лизу последний тяжелый, защитный взгляд, послушно двинулся следом за вожаком, уводя за собой массовку. В кабинете осталась только Лиза, рузиль и Ваня Янковский, которому Наташа по сценарию сейчас как раз должна была начать прикладывать вату к разбитой брови.
— Стоп! Снято! — оглушительно закричал Жора Крыжовников, выпрыгивая из-за мониторов. — Гениально! Вот это драма! Органика — просто чистый мед, ребят! Кологривый — бог! Ковалевская — железобетонная стена, умница! Все, этот блок закрыт полностью, сцена идет в монтаж! — Всё, на сегодня официально шабаш! — громко объявил в матюгальник помощник режиссёра. — Всем спасибо, смена окончена! Разворот на базу, сдаём костюмы.

Душный больничный павильон мгновенно заполнился облегчёнными вздохами, шарканьем шагов и шумом собираемой техники. Лиза устало опустила плечи, чувствуя, как адреналин от только что отыгранной сцены медленно уступает место глухой физической усталости.
— Ну ты, Ковалевская, даёшь, — Ваня Янковский, выходя из образа Адидаса, бережно вернул Лизе её медицинский пинцет и широко улыбнулся, стирая рукавом остатки бутафорского пота со лба. — Так Никитоса припечатать... Я в какой-то момент реально подумал, что ты сейчас Кащея прямо там, у кушетки, и придушишь.
— Работа такая, Янковский, — рассмеялась Лиза, аккуратно расстёгивая пуговицы белого халата. — С вами, пацанами, по-другому нельзя. Чуть слабину дашь — всю больницу разнесёте.

Минут через двадцать, наспех смыв грим и переодевшись в свои привычные тёплые вещи, вся актёрская арава дружно загрузилась в салон развозного автобуса. Печка внутри работала на полную мощность, обдавая уставших людей блаженным теплом. Салон сразу наполнился весёлым, хаотичным гомоном.
— Не, ну Кологривый сегодня вообще выдал, — Рузиль, устроившийся на сиденье наискосок от Лизы, активно жестикулировал, несмотря на общую усталость. — Ты чё, медичка, берега попутала?!Я на кушетке лежал и молился, чтобы снова не заржать. У Никиты глаза были такие, будто он реально сейчас всю массовку покусает.
— Да ладно тебе, Рузик, нормально, я вошел в кураж, — хохотнул Никита Кологривый с заднего ряда, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. — Жора же просил драмы и агрессии! Зато Лизка не растерялась. Характер — железобетон. Скажи, Копейкин? Ты у двери стоял, аж шапку на затылок сдвинул от удивления.
Слава, сидевший на переднем сиденье чуть поодаль, лениво обернулся через плечо. Его растрёпанные кудри забавно качнулись от движения автобуса, а в глазах, устремлённых на Лизу, промелькнула мягкая, понятная только им двоим ухмылка.
— Да я вообще молчу, — хмыкнул Слава, пряча руки в карманы куртки. — Я думал, Турбо сейчас придётся Ковалевскую от Кащея закрывать, а в итоге надо было Кащея от неё спасать. Очень красиво дубль сдали, спорить не буду.
— Ой, ладно вам, расхвалили, — со смехом отмахнулась Лиза, глубже зарываясь подбородком в воротник своего объёмного худи. — Обычный рабочий процесс, пацаны. Вы сами все отыграли на ура.За этими ленивыми, весёлыми разговорами, обсуждением монтажных склеек и грядущих сложных смен обратная дорога до гостиницы пролетела абсолютно незаметно. Автобус мягко затормозил у заснеженного крыльца отеля, выпуская уставших актёров в прохладную ярославскую ночь.Коротко попрощавшись со всеми в холле уставшими «до завтра» и обменявшись со Славе последним долгим, понимающим взглядом, Лиза поднялась на свой этаж. Оказавшись в номере, она с огромным облегчением заперла дверь на замок, отсекая от себя весь сумасшедший съёмочный мир. Какое же это было блаженство — остаться в абсолютной тишине и полном одиночестве.Сбросив ботинки, Лиза сразу же скрылась за дверью ванной комнаты. Стоя под обжигающими, тугими струями горячей воды, она наконец-то смогла полностью расслабиться и смыть с себя этот долгий, насыщенный день. Мысли в голове текли лениво и спокойно. Прошло уже три месяца съёмок, и этот город, эти вечные дубли, холод и бутафорская кровь стали для неё привычной реальностью. Но сильнее всего согревали воспоминания о коротком разговоре у тренажёра и затаённом взгляде Славы на площадке.Выйдя из душа, Лиза выключила свет, забралась под тяжёлое, уютное одеяло и закрыла глаза. Ещё один безумный, суматошный и по-своему прекрасный съёмочный день официально закончился.
•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Немного скучноватая глава вышла, но дальше будет веселее. Буду стараться делать главы побольше. Поддержите меня комментариями и звездочкой, люблю вас💗