Бесконечный дубль для двоих

После сумасшедшего понедельника и внезапной ночной переделки сцены в больнице съемочная группа отпахала еще пару дней в режиме жесткого нон-стопа.

Изматывающие досъемки и капризная мартовская погода выжали из всех последние силы. Поэтому, когда продюсеры наконец объявили долгожданные два выходных на субботу и воскресенье, вся актерская арава восприняла это как персональный праздник.

Субботним утром Лиза надеялась проспать минимум до обеда, но уже около десяти часов в дверь её одиночного номера постучали. На пороге стоял Никита Кологривый — сонный, но уже полностью собранный.
— Лизка, подъем! — Кологривый заглянул в номер. — Хватит спать, все уже внизу в кафе собираются. Рузиль, Слава, Ваня, Леон, Лёва — все там. Завтракать пошли, а то выходные проспишь.
— Да ладно тебе, Никит, сейчас спущусь, — зевнула Лиза, закрывая дверь.Быстро переодевшись в джинсы и объемный свитер, она спустилась на первый этаж. В отельной кофейне за большим столом у окна действительно уже сидели парни, лениво обсуждая планы на свободный день. Лиза поздоровалась со всеми, заняла свободное место рядом с Леоном и Рузилем и только успела заказать официанту кофе, как её телефон на столе завибрировал.

На экране высветился московский номер бывшего.Лиза на секунду нахмурилась. Понимая, что разговор предстоит неприятный, она взяла трубку и поднялась со стула.
— Ребят, я отойду на секунду, — коротко бросила она парням и сделала несколько шагов в сторону, останавливаясь у свободной стойки чуть поодаль от их стола. Смахнув экран, она сухо выдохнула в динамик:
— Да. Что надо?
— Привет. Слушай, я тут подумал... Может, встретимся, поговорим нормально? Поговорим вместе, как раньше, — раздался в трубке самоуверенный голос, от которого у Лизы внутри сразу поднялась волна глухого раздражения.
— Артур, я как бы вообще не в Москве сейчас, — холодно отрезала она. — Так что иди к чёрту. Мне некогда.
— Да я знаю, что ты в Ярославле на своих съемках, — хмыкнул парень на том конце. — Я как раз завтра по делам еду в Ярославль. Так что можем пересечься, посидеть где-нибудь.

Лиза почувствовала, как пальцы сильнее сжали корпус телефона.
— Мы нигде не пересечемся, — жестко ответила она. — Ты, походу, совсем забыл, что было в прошлый раз? Я ясно тогда сказала: не звони мне больше.Бывший в ответ начал что-то раздраженно и быстро доказывать, повышая голос и пытаясь перебить её.

И тут у Лизы, уставшей после тяжелой недели съемок, окончательно сорвало предохранители. Оставшись стоять у стойки, она прямо в трубку, не сдерживая эмоций, выдала жесткую тираду:— Ты что, блять, не понимаешь нормально?! Я тебе русским языком говорю: отъебись от меня!

Парень на том конце попытался вставить какое-то слово, но Лиза перебила его еще резче, уже в упор матерно посылая на глазах у половины зала:— Да пошел ты нахуй, заебал уже! Забудь этот номер вообще!

Она с размаху ткнула пальцем в экран, сбрасывая вызов. Тяжело выдохнув, Лиза только сейчас развернулась и быстрыми шагами направилась обратно к пацанам. Подходя к столу, она на ходу раздраженно бросила телефон на деревянную столешницу и молча опустилась на свой стул.Парни, конечно, всё прекрасно услышали — её резкий голос долетел до них без проблем. За столом на секунду воцарилась неловкая тишина. Никита Кологривый лишь понимающе качнул головой, Ваня Янковский дипломатично уткнулся в свое меню, а Слава с Леоном и Лёвой переглянулись, но лезть с расспросами никто не стал — в актерской среде все прекрасно понимали, что такое личные границы.

Лиза сделала большой глоток принесенного кофе, пытаюсь унять внутреннюю злость.
— Ну так что, — нарушил молчание Рузиль, переводя тему, — куда в итоге идем? По городу прогуляемся или в кино двинем, раз погода нормальная?Разговор снова вернулся в привычное русло.

Пацаны шумно доели завтрак, расплатились и всей аравой двинулись к выходу из отеля, решив просто пройтись пешком по набережной. Набережная Ярославля встретила их свежим весенним ветром и приятным мартовским солнцем. Наледь на Волге уже почти сошла, и серая вода лениво билась о бетонные плиты. Вся пацанская арава шла не спеша, растянувшись по широкому тротуару. Никита с Ваней Янковским и Лёвой шагали чуть впереди, шумно обсуждая какой-то новый столичный спектакль, а Леон чуть поодаль увлеченно рассказывал Славе про новые кроссовки.Лиза двигалась в общем ритме, глубоко спрятав руки в карманы куртки и подставляя лицо прохладному воздуху, который отлично помогал протрезветь после утренней злости.

Внезапно на её плечо мягко упала тяжелая рука. Парень аккуратно приобнял её, притягивая ближе, и, повернув голову, Лиза увидела рядом Рузиля. Он подстроил свой шаг под её, наклонился чуть ближе и тихо, так, чтобы услышала только она одна, спросил:
— Это он, да?Лиза тяжело вздохнула, понимая, что от Минекаева скрывать что-то бессмысленно, и коротко кивнула:
— Да, Рузь. Артур.
Рузиль понимающе нахмурился и лишь крепче сжал её плечо. Он слишком хорошо знал эту историю. На момент съемок их прошлого совместного сериала с Рузилем и Леоном Лиза как раз вовсю встречалась с Артуром. Тот частенько заезжал за ней на площадку на своей пафосной машине, караулил у гримерки и вечно строил из себя невесть что. А один раз они так сильно и грязно поругались прямо на парковке у павильонов, что Артур просто сел в тарантас и уехал, бросив Лизу одну. Домой её тогда увозил именно Рузиль, который битый час успокаивал подругу в салоне своей машины  и до глубины души возненавидел этого столичного пижона.
— Всё никак не угомонится, урод? — так же тихо спросил Рузиль, глядя прямо перед собой. — Что ему вообще надо? Прошло же дофига времени.
— Да говорит, в Ярославль завтра по делам едет, пересечься предложил. Поговорить, блять, как раньше, — Лиза криво ухмыльнулась, качнув головой. — Совсем берега попутал. Думает, я до сих пор та дурочка, которая будет терпеть его закидоны.
— Ну, судя по тому, как ты его в кофейне укатала, дурочкой там больше и не пахнет, — Рузиль мягко улыбнулся, шутливо встряхнув её за плечо. — Молодец. Всё правильно сделала. Если этот придурок реально тут нарисуется и начнет тебе нервы мотать, ты мне только скажи. Мы с пацанами быстро ему объясним, чьи на самом деле это улицы.

Лиза тихонько рассмеялась, чувствуя, как от его дружеской поддержки окончательно отпускает внутреннее напряжение:
— Спасибо, Рузь. Но я сама справлюсь, ты же знаешь.
— Знаю, конечно, — кивнул он.Рузиль аккуратно убрал руку с её плеча, переводя взгляд вперед, где Кологривый как раз начал громко созывать всех посмотреть на какую-то старую баржу у причала. Лизе и Рузилю больше не нужно было ничего добавлять — они переглянулись, синхронно улыбнулись и снова включились в общую беседу, как ни в чем не бывало болтая со всеми остальными пацанами.

Они прошли ещё пару кварталов, лениво пиная носками ботинок подтаявший весенний снег и слушая очередную уморительную байку Никиты Кологривого о его прошлых театральных гастролях. День постепенно клонился к вечеру, мартовское солнце начало садиться за Волгу, и по набережной пополз плотный, пронизывающий холодок.
— Так, я лично уже пальцев на руках не чувствую, — Ваня Янковский поглубже зарылся подбородком в тёплый воротник и весело оглядел всю компанию. — Какие предложения? Обратно в отель давить подушку?
— Ну уж нет, — тут же отозвался Лёва Зулькарнаев, поправляя шапку Зимы. — Завтра же воскресенье, официальный выходной. У нас такого люкса давно не было. Что мы, ломаемся-то? Погнали в бар какой-нибудь, посидим нормально, погреемся.
— Поддерживаю! — шумно подхватил Кологривый, со смехом хлопая Лёву по плечу. — Тут недалеко, на параллельной улице, пацаны из массовки хвалили одно классное полуподвальное местечко. Там и музыка живая, и потанцевать можно, и наливают прилично. Лизка, ты как? Не сбежишь от нас в свою девичью берлогу?
— С чего бы это? — Лиза дерзко вскинула бровь, убирая руки в карманы куртки. — Я только за. Вы меня на морозе мариновать начали ещё с обеда, так что ведите в тепло.

Вся их арава дружно свернула с набережной вглубь ярославских улочек. Бар действительно оказался очень атмосферным: полутёмный зал, массивные деревянные столы, приглушённый свет неоновых вывесок и сцена, где какая-то местная группа каверила старый добрый русский рок. Внутри было людно и шумно, но пацанам повезло — они умудрились занять большой угловой диван с кожаной обивкой, как раз неподалёку от танцпола.

Сильно пить никто не собирался — актёрский режим и понимание того, что в понедельник Жора Крыжовников снова погонит всех в кадр на полную катушку, отлично держали рамки.

Они заказали несколько больших пицц на тонком тесте и гору чесночных гренок. Леон с Рузилем взяли по безалкогольному коктейлю, а Ваня с Никитой — по кружке тёмного пива.Когда Лиза только собиралась сесть на диван, Слава, стоявший рядом и засунувший руки в карманы куртки, лениво кивнул в сторону барной стойки:

— Ковалевская, пошли к бару. Можно я тебя коктейлем угощу? Раз уж у нас официальный выходной.

Лиза удивлённо вскинула бровь, но отказываться от приятного жеста не стала:
— Ну пошли, Копейкин. От хорошего коктейля я не откажусь.

Они дошли до массивной стойки, и Слава заказал ей алкогольный мохито с кучей льда и мяты, а себе взял обычный лонг-дринк. Пока бармен со стуком колол лёд для их бокалов, между ними завязался короткий, ни к чему не обязывающий разговор, после чего они вернулись к пацанам, и Лиза с удовольствием сделала первый глоток освежающего напитка.

Атмосфера за столом быстро расслабилась. Под горячую пиццу и напитки усталость последних недель начала потихоньку отпускать. Никита с Ваней вовсю травили анекдоты, Рузиль забавно комментировал проходящих мимо людей, а Леон с Лёвой устроили целый баттл на тему того, кто круче сможет повторить фирменное пацанское выражение лица своего персонажа.

Минут через сорок, когда музыканты на сцене заиграли что-то более ритмичное и драйвовое, Никита Кологривый первым подскочил с дивана:
— Всё, я не могу сидеть! Пошлите танцевать, растрясём эту пиццу!

Лиза со смехом поднялась, скидывая куртку на спинку дивана и оставаясь в своём объёмном свитерочке, который так уютно подчёркивал её хрупкую фигуру. Пацаны потянулись следом — Рузиль, Леон и Лёва с ходу вовсю ворвались в центр полутёмного танцпола.Лиза танцевала в самом центре, полностью отдаваясь музыке и ловя невероятный кайф от того, что сейчас можно просто побыть собой — обычной молодой девчонкой, без халата медсестры Наташи и чужих команд. Свет неоновых ламп красивыми бликами ложился на её длинные светлые волосы, а на губах играла искренняя, свободная улыбка. В какой-то момент она незаметно для себя переглянулась со Славой, который двигался в такт треку рядом с Рузилем, и на его лице больше не было той тяжёлой экранной маски Турбо — он просто весело проводил время со всеми, подкидывая шутливые движения в их общий танец.

Время за треками пролетело незаметно. Лиза, чувствуя приятное расслабление, успела заказать себе ещё один мохито и теперь вовсю допивала уже второй коктейль, продолжая ловить ритм вместе с пацанами. Через какое-то время музыка изменилась, сменяясь на более спокойную, и ребята, тяжело дыша и переговариваясь, дружно потянулись обратно к своему столу — допивать чай и пиво.

Лиза пошла вместе со всеми, они дружно уселись обратно на кожаные диваны и продолжили весело болтать. Обсуждение плавно перетекло на курьёзные случаи из прошлых съёмок, и Никита снова перехватил инициативу, со смехом изображая одного очень пафосного московского режиссёра.Ближе к концу вечера, когда на часах было уже далеко за полночь, Лиза заказала себе ещё один, уже куда более крепкий и алкогольный коктейль.

Алкоголь мягко ударил в голову, окончательно стирая остатки дневного напряжения и утренней злости, лицо приятно горело, а мир вокруг казался удивительно комфортным. Пацаны тоже заметно расслабились, но рамки приличия держали железно.

Наконец, Ваня Янковский бросил взгляд на часы и первым потянулся за курткой:
— Так, банда, время второй час ночи. Завтра, конечно, ещё один выходной, но если мы сейчас не уползём, то проспим и воскресенье. Собираемся назад.

Вся компания дружно зашумела, соглашаясь. Парни начали подниматься, натягивать пуховики и скидываться на счёт. Лиза, слегка покачиваясь от выпитого, тоже поднялась с дивана и потянулась к своей куртке.

Обратный путь до гостиницы они решили проделать пешком — благо, ночной мартовский воздух отлично освежал. Шли шумно и весело. Лиза, поплотнее укутавшись в куртку, уже вовсю травила пацанам какие-то свои анекдоты. Алкоголь начисто стёр остатки дневного напряжения, лицо приятно горело, а мир казался на удивление комфортным. Парни наперебой хохотали с её историй, Никита Кологривый громко подхватывал каждую шутку, а Слава шёл чуть сбоку, лениво улыбаясь и придерживая её за локоть, когда она в очередной раз спотыкалась на скользком весеннем тротуаре.

Придя в отель, вся банда лениво разбрелась по своим номерам. Лиза сама не помнила, как стянула ботинки и куртку — добравшись до кровати, она рухнула на подушку прямо в домашнем худи и мгновенно провалилась в глубокий, беспамятный сон.

На утро — точнее, уже в районе часа дня в воскресенье — Лиза наконец-то открыла глаза. За окном вовсю светило яркое мартовское солнце, намекая на то, что половину второго выходного она благополучно проспала.Голова после вчерашних коктейлей, конечно, была слегка тяжелой, но в целом ей не было так уж фигово. Алкоголь успел практически полностью выветриться за долгие часы сна. Лиза лениво потянулась в постели, чувствуя приятное расслабление во всем теле. Этот день прошел для неё в приятной, неспешной суматохе: она сходила в душ, не торопясь съела поздний обед в отельной кофейне, прибралась в номере, полистала сценарий и просто наслаждалась возможностью побыть наедине с собой. Воскресенье пролетело незаметно, дав ей возможность окончательно восстановить силы перед новой рабочей неделей.

А вот утро понедельника началось безжалостно — будильник разрывался ровно в пять часов утра.Сегодня был безумно важный съёмочный день. Предстояло снимать сцену, в которой Наташа первый раз должна по сценарию встретиться наедине с Вовой вне больницы, а также другие, немаловажные для неё моменты, в которых она будет полноценно участвовать. Естественно, Лиза, как профессионал, понимала: в кадре её лицо должно выглядеть безупречно. Поэтому она пошла в холодный душ, а после приводила себя в порядок и наносила макияж целый час. Из-за этой бьюти-рутины она в итоге чуть не опоздала на развозной автобус.

В холл она влетела буквально в последнюю минуту, тяжело дыша и на ходу застёгивая куртку под весёлый свист пацанов.Автобус быстро довёз съёмочную группу до места — сегодня работали на натуре, среди серых ярославских дворов.

Первая половина смены ушла на кучу общих планов и техническую рутину. Сначала Жора Крыжовников снимал сцены, в которых Лиза не участвовала: пацаны из группировки во главе с Турбо и Зимой шумно делили территорию, а Кащей на заднем плане привычно качал права. Лиза в это время сидела в тёплом гримвагоне, где её уже окончательно превратили в Наташу — завили аккуратные ретро-локоны и выдали то самое приталенное зимнее пальто.

Её первый выход в кадр состоялся ближе к обеду. Снимали сцену посреди дня, во дворах. Наташа просто шла по своим делам, когда её неожиданно окликнул Вова Адидас, пришедший позвать её погулять. площадке:
— Так, приготовились! Камера... мотор... Начали! — зычно скомандовал Жора Крыжовников, утыкаясь в монитор плейбэка.Лиза сделала глубокий вдох, мгновенно выключая в себе реальные мысли, и пошла по заснеженному тротуару. Её Наташа шла аккуратно, неторопливо, покрепче прижимая к себе небольшую сумочку. Из-за угла серой панельной пятиэтажки быстрым шагом вышел Ваня Янковский. На его лице сидел свежий, профессионально нанесённый грим из ссадин, а в глазах горел чисто пацанский азарт Вовы Адидаса.Они поравнялись и пошли вместе по узкой заснеженной тропинке между обледенелыми мартовскими деревьями. Ваня, как и просил режиссёр, держал руки глубоко в карманах куртки, а Лиза шла рядом, наблюдая, как от сильного холода из её рта вылетают белые облачка пара. Лиза искоса, с лёгким недоверием поглядывала на своего экранного кавалера.
— Ты всегда так с девушками знакомишься, Вов? — тихо, с мягкой иронией спросила Лиза, строго держась текста.
— Нет, только с самыми красивыми медсестрами, — Ваня резко остановился, поворачиваясь к ней всем корпусом. В этот момент его взгляд стал удивительно мягким, серьёзным и обезоруживающим.
— Наташ... Ты мне реально очень нравишься. Я как тебя в больнице увидел, вообще покой потерял.

Они двинулись дальше и завернули за угол дома, где по сценарию на заснеженном пятачке стояла местная шпана. Лиза краем глаза заметила, что у кирпичной стены двое больших парней из массовки жестко зажали в угол маленького, напуганного мальчишку. Гопники грубо шмонали его карманы и прямо у них на глазах отжимали последнюю звенящую мелочь.Лиза среагировала мгновенно — её Наташа просто не выдержала, рванулась вперёд и истошно, на всю улицу закричала, пытаясь привлечь внимание:
— Эй! Эй, вы что делаете?! А ну отойдите от него!
Ваня Янковский в образе Адидаса резко перехватил её за локоть, железной хваткой пытаясь удержать на месте, и спокойно, с глухой уличной логикой своего персонажа произнес:
— Наташ, не надо. Он чужой, не с нашего района. Не по понятиям это — за чужих впрягаться. У нас свои законы.Но Наташа его даже слушать не стала. Она со всей силы вырвала руку из его хватки, напрочь забыв про осторожность, побежала прямо на гопников и буквально нахрапом распугала этих больших парней. Те от неожиданности и громкого крика отпустили малого и бросились наутек в темноту двора. Мальчишка тут же испуганно шмыгнул носом и удрал в противоположную сторону.Лиза, тяжело и прерывисто дыша от подкатившего гнева, развернулась к подошедшему Ване. На её глазах блестели самые настоящие слезы отвращения к бандитским порядкам. Она со всей дури толкнула Янковского ладонями в грудь и с презрением выплюнула каноничную реплику прямо ему в лицо:
— Да ты трус, Вова! Трус обыкновенный!Наташа резко развернулась и быстро пошла прочь по заснеженной тропинке, оставляя Адидаса одного посреди двора.
— Стоп! Снято! Отлично! — азартно скомандовал Жора Крыжовников из своей палатки. — Лиза, Ваня, просто блеск, органика бешеная! Перерыв, переставляем свет прямо под окна кирпичного общежития! Снимаем вечерний блок, когда стемнеет!

Для следующего съемочного блока группу перевели в тепло декораций. Это была тесная общежительская кухня с обшарпанными стенами, старой газовой плитой и тусклой лампочкой под потолком. Жора Крыжовников зашел в помещение, огляделся и азартно потер ладони:
— Так, актеры, занимаем позиции! Ждать темноты на улице не будем, в павильоне свет под сумерки мы и так выставим. Самый подходящий момент для того, чтобы снять эту сцену сейчас! Ваня, садись на табуретку, бери гитару. Лиза, садись напротив Вани. Снимаем момент, где вы поете, и ваш первый поцелуй. Он должен быть долгим, красивым, чувственным. Поехали!

Реквизиторы быстро передали Ване Янковскому старую акустическую гитару, Лиза придвинулась ближе к столу, кутаясь в теплый кардиган Наташи.
— Внимание! Камера... мотор... Начали! — крикнул помреж, и в тишине павильона зычно щелкнула хлопушка.Ваня в образе Адидаса мягко ударил по струнам и начал тихо, с легкой хрипотцой напевать, глядя Лизе прямо в глаза. Лиза подстроилась под его лад, и они вместе негромко запели старый, пронзительный хит:
— Я пытался уйти от любви... Я брал острую бритву и правил себя... Я укрылся в подвале и я резал кожаные ремни стянувшие слабую грудь... Я хочу быть с тобой...
Их голоса удивительно красиво и интимно переплетались в замкнутом пространстве декорации. Ваня пел жутко искренне, его персонаж в этот момент словно полностью раскрывал перед Наташей душу, смывая всю свою уличную жесткость после недавней ссоры во дворе. Лиза в кадре мягко улыбалась, завороженно слушая его и отыгрывая то самое зарождающееся, трепетное чувство.Когда последние аккорды затихли, Ваня аккуратно отставил гитару в сторону. Он замер на секунду, разглядывая её лицо в полумраке кухни, а затем бережно притянул Лизу к себе за плечи. Его губы накрыли её губы в глубоком, невероятно долгом и нежном поцелуе.

Чуть в стороне от декорации кухни, укрывшись за массивными черными ширмами возле режиссерского плейбэка, осталась стоять пацанская банда. Слава, Рузиль и Лёва Зулькарнаев жутко устали после своих дневных сцен, но уходить на базу категорически отказывались. Парни, затаив дыхание, во все глаза уставились в мониторы, наблюдая за тем, как Ваня и Лиза целуются в кадре — дофига долго, тягуче и по-настоящему кинематографично.Не успели актеры подержать этот кадр еще пару секунд, как из палатки раздался недовольный голос Жоры в матюгальник:
— Стоп! Нет, ребят, ну стоп, снято. Плоско! Ваня, где страсть? Лиза, не зажимайся, отвечай на поцелуй свободнее! Давайте заново. Дубль два!

Этот кадр в итоге оказался настоящим производственным кошмаром. Поцелуй никак не давался так идеально, как требовал перфекционист-Крыжовников. В каждом новом дубле актеры успевали только начать, красиво поймать губами ритм, как Жоре снова что-то не нравилось, и он безжалостно останавливал мотор. К моменту, когда помреж объявил двадцать пятый дубль, пацаны у мониторов уже вовсю начали тихо переговариваться, сбивая серьезный настрой площадки.
— Не, ну вы посмотрите на них, — тихонько прыснул Рузиль, заговорщически толкнув Славу локтем в бок и указывая на экран. — двадцать пятый дубль пошел, а они всё целуются и целуются. Янковский там, походу, вообще времени не замечает. Наслаждается процессом, блин.
— Да ладно тебе, Рузик, там Жора их прессует похлеще Кащея, — Лёва Зулькарнаев поправил шапку Зимы и хмыкнул, не отрывая взгляда от монитора плейбэка, где Лиза как раз снова потянулась к Ване. — Смотри, как кадр выставили красиво. Реально искра идет. Ковалевская сегодня прямо на все сто выкладывается. Скажи, Слав?

Слава стоял чуть поодаль, глубоко засунув руки в карманы куртки Турбо. Он молча, с каменным и абсолютно нечитаемым лицом сверлил глазами экран монитора, где крупные планы Лизы сменяли друг друга. На его лице больше не было прежней ленивой ухмылки — он лишь сильнее сжал челюсти, когда Ваня в двадцать пятом дубле снова бережно взял Лизу за плечи, и глубже зарылся подбородком в меховой воротник.
— Нормально выкладывается. Обычная работа, — глухо и напускно-безразлично бросил Слава сквозь зубы, даже не повернувшись к парням.
— Ну-ну, работа у него, — тихо хохотнул Рузиль, отлично заметив, как Копейкин буквально замер на месте, не в силах отвести глаз от светлого силуэта Лизы на экране.
— Посмотрим, что ты заговоришь, когда Жора нас до двенадцати ночи тут мучать будет.

Они переснимали этот поцелуй снова, снова и снова, стирая границы между дублями. Пока актеры с тридцать второго захода наконец-то не сняли сцену идеально чисто, на улице за окнами павильона как раз успело полностью стемнеть. Ярославль накрыла глухая ночная синева.
— Вот теперь верю! Стоп! Снято! Чистый мед! — облегченно выдохнул в мегафон Крыжовников. — Молодцы, переезжаем на натуру к кирпичному зданию общежития! Лиза, марш на второй этаж к окну, снимаем финал с камнем!

Для следующей сцены Лизу подняли на второй этаж реального здания, имитирующего её общежитие. Она встала у окна в темной комнате, кутаясь в теплую шаль. Ваня Янковский остался стоять внизу, на заснеженном пятачке перед входом, вместе с тем самым пацаненком, у которого отобрали деньги.
— Внимание! Приготовились! Камера... мотор... Начали! — зычно скомандовал помреж.По стеклу раздался резкий, звонком стук — Ваня снизу ювелирно бросил маленький камень, привлекая её внимание. Лиза вздрогнула, удивленно распахнула деревянную раму и выглянула на морозный воздух.Внизу, в тусклом свете желтого уличного фонаря, стоял Адидас. Он поднял голову, широко улыбаясь, и указал на стоящего рядом мальчишку из массовки. Пацаненок вдруг набрал в легкие воздуха и начал на весь двор невероятно громко, старательно петь знаменитую, забавно срываясь на высоких нотах.

Ваня, перебивая песню мальчишки, весело крикнул вверх, складывая ладони рупором:— Наташ! Выгляни! Слышь? Ему всё вернули! Всё до копейки! Даже на два рубля больше дали в качестве компенсации! Правда, малый?
— Да! — малый снизу на секунду перестал петь, радостно закивал, демонстрируя зажатые в кулаке помятые советские рубли, и тут же с новым энтузиазмом продолжил выводить припев.

Лиза в окне невольно рассмеялась, пряча лицо в ладонях — её Наташа окончательно оттаяла перед этим сумасшедшим пацанским поступком.
— Вова, ты сумасшедший! — сквозь смех крикнула вниз Лиза, качая головой.
— Время двенадцать ночи, ты всех соседей сейчас разбудишь! Уходи!— Наташ, выходи! — Ваня закинул голову еще выше, делая шаг ближе к стене. — На дискотеку пойдешь со мной? В ДК. Прямо сейчас.
Лиза замерла в проеме окна, делая вид, что сомневается, а потом кокетливо прищурилась:— Ну ладно... Только мне собраться надо. Накраситься хотя бы.Ваня Янковский внизу забавно сморщил нос и абсолютно серьезно, строго по тексту выдал свою коронную реплику:
— Да зачем тебе краситься? Ты и так чума!
Лиза картинно вскинула брови, едва сдерживая подступающий смех от такого специфического комплимента, и иронично отчеканила ответ Наташи:
— Умеешь делать, Вова. Ладно, жди, сейчас выйду.Она закрыла окно, и Жора Крыжовников тут же радостно закричал из-за своего монитора:
— Хорошо! Стоп! Снято! Идеально, ребят, просто чистый мед! Смена окончена, группа! Разворот на базу!

Лиза отошла от окна, костюмеры подбежали, чтобы помочь ей переодеться. Смывая рабочий настрой, она набросила куртку и вышла на улицу к развозному автобусу. Среди собирающихся техников у машин она снова заметила Славу. Он уже давно отснялся в своих дневных сценах драк, но почему-то так и не уехал на базу, а остался до самого финала этой глубокой ночной смены. Копейкин стоял, глубоко засунув руки в карманы куртки Турбо, и сквозь полумрак двора очень внимательно, тяжело смотрел на то, как Ваня Янковский у режиссерской палатки всё еще весело обсуждал с Лизой этот дубль. Прежней ленивой ухмылки на лице Славы не было и в помине. Внутренний Турбо за кулисами явно был не в восторге от этой экранной романтики, которую они только что так красиво отыграли.

Лиза с огромным облегчением спустилась со второго этажа общежития, на ходу расстегивая тяжелое пальто Наташи. Минут через пятнадцать, быстро переодевшись в свои теплые, уютные вещи и наспех смыв остатки грима, вся их актерская арава дружно загрузилась в салон развозного автобуса. Резкий контраст между уличным пронизывающим холодом и бьющим из печки теплом моментально расслабил всех, но спать никто не собирался — адреналин после сложной смены всё еще давал о себе знать.Дорога до гостиницы сопровождалась очень веселым, живым гомоном. Ребята без умолку разговаривали обо всем на свете: шумно обсуждали, как смешно малый из массовки срывался на высоких нотах, когда пел Серова под окном, травили профессиональные байки, вспоминали курьезы с прошлых съемок и строили планы на следующие павильонные блоки. Никита Кологривый, как обычно, громче всех хохотал на заднем ряду, Ваня Янковский весело комментировал удачные монтажные склейки, а Рузиль с Леоном наперебой подкидывали новые шутки. Лиза сидела в самом центре этой сонной, но безумно веселой тусовки, полностью растворяясь в их общем пацанском уюте и чувствуя, как утренняя злость на бывшего окончательно улетучивается из головы.

До гостиницы автобус добрался уже в третьем часу ночи. Полутёмный салон наконец-то погрузился в соную, вымотанную тишину. Когда водитель мягко затормозил у крыльца, Лиза на автопилоте поднялась со своего сиденья. Ноги после целого дня на мартовском морозе были буквально ватными. Вся их банда шумно и медленно вывалилась на улицу, обдав крыльцо облаком ледяного пара, и лениво потянулась через крутящиеся стеклянные двери в тепло отельного холла.Внутри горел мягкий, приглушённый ночной свет. В холле было абсолютно пусто и тихо. Попрощавшись со всеми сонной волной кивков и хриплыми, уставшими «до завтра», Лиза направилась прямиком к лифтам. Ей хотелось только одного — доползти до кровати и уснуть.

Она уже нажала на кнопку вызова, когда двери лифта бесшумно разъехались, и в этот же момент рядом с ней остановился Слава. Шапка была сдвинута на затылок, а кудрявые волосы растрепались ещё сильнее, чем обычно. Копейкин лениво засунул руки в карманы джинсов, дождался, пока Лиза зайдёт внутрь зеркальной кабины, и шагнул следом за ней.Двери плавно закрылись, отсекая их от пустого холла.

В замкнутом пространстве лифта сразу стало слышно их тихое дыхание. Лиза устало прислонилась спиной к зеркальной стене, прикрыв глаза, но почувствовала на себе пристальный, тяжёлый взгляд. Открыв глаза, она увидела, что Слава смотрит на неё в упор, а на его губах играет та самая знакомая нагловатая ухмылка. Он ведь всю смену на кухне общежития просидел у плейбэка и лично видел абсолютно каждый дубль её долгих поцелуев с Ваней Янковским Слава лениво переступил с ноги на ногу, не вынимая рук из карманов куртки, и чуть подался вперёд, сокращая и без того узкую дистанцию.
От него веяло уличным мартовским холодом и едва уловимым запахом парфюма.

Кабина лифта плавно поползла вверх, а на цифровом табло над дверями начали лениво сменяться этажи.
— Ну что, Ковалевская, — негромко протянул он, и его глуховатый голос в замкнутом пространстве прозвучал неожиданно интимно. Нагловатая ухмылка на его губах стала чуть шире. — Тяжёлый рабочий процесс, да? Я у плейбэка сидел и думал, у вас там с Янковским до утра дубли на кухне не закончатся. Жора вас там знатно замучал.

Лиза вальяжно оперлась спиной о зеркальную панель, с вызовом вскинула бровь и посмотрела на него снизу вверх. Усталость после смены никуда не делась, но эта его ленивая манера общения мгновенно вернула её в тонус.
— Завидуешь, что ли, Копейкин? — в тон ему усмехнулась она, скрестив руки на груди. — Обычный рабочий процесс. Жоре нужна была чистая драма, мы её выдали. Спорить не будешь, сцена — пушка?
— Да я-то что, я ничего, — Слава тихо хмыкнул и отвёл взгляд на зеркало, будто рассматривая своё отражение, но Лиза чётко видела, что он продолжает следить за ней. Желваки на его скулах едва заметно двинулись, выдавая скрытое внутреннее напряжение, которое он так упорно пытался замаскировать под привычную лень.
— Отыграли отлично, спорить не буду. Только ты у нас, я смотрю, не только в кадре характер показывать умеешь.

Он снова повернулся к ней, и его взгляд стал более серьёзным, без тени прежнего стёба. Слава сделал ещё полшага к ней, наклоняя голову чуть набок.
— Слышь, Лиз... — тихо, почти шёпотом спросил он, в упор разглядывая её лицо. — А кто тебе звонил-то тогда в субботу утром? Ну, в кофейне. Из-за кого ты там матом ругалась, что весь зал слышал?

Лиза на секунду замерла, не ожидая, что он поднимет эту тему сейчас, посреди ночи, спустя столько времени. В его глазах сейчас читалось слишком явное, чисто мужское любопытство, смешанное с затаённым раздражением на того наглого абонента из Москвы. Внутри у неё мгновенно заворочалось упрямое нежелание пускать кого-то в своё прошлое. Лиза уже судорожно соображала, как бы сейчас половчее выкрутиться, перевести тему в привычные подколки и вообще не отвечать на этот прямой, личный вопрос.

Но на её искреннюю радость и спасение именно в эту секунду лифт издал короткий электронный писк, плавно затормозил, и металлические двери бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на пустой и тёмный коридор её этажа.Лиза задорно улыбнулась, оценив идеальный тайминг, аккуратно обошла Славу и сделала уверенный шаг из кабины на ковролин. Напоследок она обернулась через плечо, удерживая его потемневший взгляд своими голубыми глазами, и просто мягко отрезала:
— Спокойной ночи, Слава.

Он остался стоять в лифте. Двери начали медленно сходиться, но Лиза успела заметить, как он весело и одновременно обречённо качнул головой, тихо выругавшись себе под нос, а его нагловатая ухмылка вернулась на место.

Она повернулась и пошла к своему номеру, чувствуя, как внутри от этого короткого полуночного разговора разливается приятное, будоражащее тепло. Добравшись до своего номера, Лиза тихонько прикрыла дверь и прямо в темноте на автопилоте скинула кроссовки. Сил на то, чтобы включать свет или разбирать вещи, не осталось совершенно. На ходу стянув джинсы, она прямо в объемном домашнем худи рухнула на кровать, блаженно вытягивая гудящие от усталости ноги.Какое же это было счастье — оказаться в тишине. Укрывшись тяжелым одеялом до самого подбородка, Лиза лениво уставилась в потолок, на котором плясали блеклые отсветы уличных фонарей Ярославля. Глаза слипались, но мысли, подогретые ночным разговором в лифте, все еще крутились в голове приятным шлейфом. Копейкин определенно умел зацепить своим напускным безразличием, за которым так забавно проглядывал самый настоящий Турбо с его собственническим контролем. И то, как он ждал ответа про субботний звонок, и то, как кусал губы у режиссерского плейбэка...

Лиза сонно ухмыльнулась в подушку. Пусть мучается дальше. Рассказывать про Артура и свое московское прошлое она ему точно так просто не собиралась.Самым приятным бонусом этой безумной и длинной понедельничной смены было то, что Жора Крыжовников на прощание выдал ей просто королевский подарок. Лиза вспомнила слова помрежа у автобуса и тепло улыбнулась. У неё завтра, послезавтра и даже после-послезавтра был официальный, законный выходной. Съемочная группа на целых три дня полностью переключалась на масштабные дворовые блоки, драки и разборки из самых первых серий, в которых Наташа по сценарию никак не участвовала.Три дня абсолютной свободы от камер, белых халатов, винтажного пальто и бесконечного грима.

Лиза закрыла глаза, чувствуя, как сознание медленно уплывает в сладкую, вязкую дремоту. В планах на ближайшие дни было только одно: выключить телефон, задернуть шторы плотнее и спать, спать строго до обеда. А все пацанские разборки и чужое любопытство пусть пока подождут за дверью.
•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Как вам глава? Я очень старалась прописать моменты с поцелуями и думаю, что вышло неплохо. Надеюсь вам понравилось, а если так то поддержите меня комментарием и звездочкой, люблю вас💗