5 глава В ожидание кончины

Как только настал рассвет, то Алиса проснулась. Ей надо было проведать тяжко хворого пациента и дать ему снова самогона. Так вновь взяла Браун бутылку и пошла в лазарет. Пациент тоже бодрствовал. Но был уже близок к вечному сну. Он тяжело дышал и как только Алиса подошла к нему, то схватил её за руку, словно он тонул. У него начался жар, и хворый бредил.

- Я тону, я тону! – говорил он.

Браун открыла самогон и дала ему выпить. Она собиралась взять тряпку, намочить её и положить на лоб больному, чтобы у того спала температура. Но пациент не отпускал её.

- Спасите меня! – начал он чуть ли не кричать.

В лазарете было ещё несколько менее хворых людей, которые спали. Алиса не хотела, чтобы пациент разбудил их всех.

- Вы на береге, все уже закончилось.

Хворый отпустил руку и стал хватать воздух ртом. Воспитанница монастыря пошла за тряпкой, намочила её и вернулась. Затем положила её на лоб больному. Тот начал тяжело дышать. Алиса вспомнила кончину матери Агнес и слезы навернулись на глазах. Но она вновь их быстро стерла. Больной продолжал говорить бредни. Браун собиралась уходить, но вдруг его глаза стали ясными.

- Каков... мой шанс... умереть? – спросил он, делая перерывы на вдохи.

- Велик, - ответила Алиса.

- Значит, мне... больше... нет смысла... жить?

Воспитанница монастыря хотела бы сказать, что ещё был шанс жить, но она не хотела лгать.

- Вы вскоре почиете, я знаю только это. Мы не можем это вылечить.

- Можете... побыть... рядом... со мной?

- Могу.

Пациент задержал дыхание. Он закрыл свой нос. Алиса знала, что шел человек на грех. Но не могла дальше смотреть на его мучения.

- Прощайте, - сказал он спустя несколько минут.

И так он погиб.

Часто Алиса видела кончины своих тяжело больных из-за их числа. Тогда на сердце её была тяжесть, что не смогла их спасти. Почти всегда видела их истязаний от недуг, слышала их крики от боли по ночам. И не могла отринуть их в ситуации такой. Но не смогла она спасти мать Агнес, не смогла облегчить ей кончину. И даже не посидела рядом с умирающей.

Но встала Алиса и пошла в кухню, чтобы дождаться любой монашки, чтобы сказать об смерти пациента. И начать готовить завтрак для всей обители.

Вначале Браун была одна и готовила она. Хоть и начался Адвент*, однако было воскресение и есть можно было все, что было разрешено монахам в обычное время. Она начала готовить кашу. Солнце только начинало взмывать над горизонтом. Алиса часто просыпалась рано и от недосыпа сильно не страдала, хоть по утрам могла быть сонной.

Браун начала так рано пробуждалась, когда отец погиб. В первые дни, мать не могла подняться с кровати. Тогда поднялась она только тогда, когда Эдмунда хоронили. Алисе пристало* готовить самой и кормить себя с родителем и в это время она уже умела готовить простую снедь, ибо учила Алису матерь. Только как прошла первая неделя, то мать смогла встать, и сама готовить. Но дщерь продолжала подыматься по рассвету. И матерь затем захворала и пришлось дщери снова её кормить.

И когда мать умерла, то и у тети с дядей Алиса снова просыпалась по рассвету. Они пытались её улаживать снова, но привычка была сильнее. И после кончины дяди, уже в обители, Браун подымалась по рассвету.

Мать Агнес тоже рано подымалась. И они вместе готовили завтраки. Но теперь она мертва.

Так Алиса приготовляла дальше. Вскоре пришла одна из монашек – мать Лия. Браун сказала ей, что тяжелобольной мертв. Мать и воспитанница пошли вместе в лазарет. И монашка увидела труп. Его отпели и похоронили около обители. А затем начали готовить дальше.

«Мать Мириам» делал вид, что спал. На самом деле он вспоминал о своем мертвом брате. Брат Кейна (так звали мытаря) – Авель, был жестоко измучан пред Кейном в Адвент. Знавал Авель правду, что мэр одного из городков мучал и пытал людей в подвале своем со свитой своей. Так этот мэр нашел и заточил обоих братьев там. А затем и измучил Авеля, когда тот пытался сбежать. Тот после этого умирал часами, обтекая кровью на полу. Метаморф пытался спасти брата, но у него ничего не удалось, и Авель попросил того убить себя. Кейн выполнил просьбу брата и у него, из-за стресса, открылась возможность превращаться в других существ.

Тогда Кейн смог сбежать из подвала, превратившись в жука. Но пред очами его стали возникать образы мертвого Авеля: как тот истекал кровью, как просил убить себя. Кейн не смог бы отомстить тому мэру из-за силы и власти того, но в глубине сердца у Кейна была злость и скорбь. Так он начал сходить с ума. И затем Кейн начал убивать людей.

Начатки* были в том, что он по ночам убивал обычных людей ножом, затем он узнал о том, что Анна Тиман может быть Автором и контролировать все вокруг. Так Кейн решил, что Автор выдала ему макромин и спасла его ради цели одной – чтобы веру распространить об ней. Так он создал секту, которую назвал Орденом Макромина и стал убивать всех неповинных ей. И неповинен ему стал этот монастырь в котором теперь он решил завладеть молодыми умами воспитанниц.

И сегодня надо было убить ещё одну монашку. И Кейн придумал как.

В это время Алиса и мать Лия заканчивали готовить. Пришла «мать Мириам» и присоединилась к ним. Вскоре должны были прийти сообщники. Кейн сказал Алисе, что надо выйти и взять молоко. Он знавал, что кладовка, где ингредиенты хранились, были далеко. И когда Браун вышла, то «мать Мириам» быстро вонзил нож в спину матери Лии, что та не успела среагировать, открыл окно, протащил труп через его, вылез сам и на улице и стал идти к месту встречи с трупом персями вниз, чтобы не испачкать кровью свою монашескую робу.

Там уже были сообщники с новым метаморфом. Кейн его знал и знал имя его - Алекс.

- Снова испортил робу, - сказал один из сообщников, увидев Каина.

Но затем сообщники взяли труп с робой, пропали и снова появились с новой и по размеру. Алекс превратился в мать Лию и надел её робу.

Алиса зашла с молоком в кухню. Никого не было.

- Странно, - сказала она сама себе.

Но вдруг дверь в покой отверзлась и вошли «мать Мириам» и «мать Лия». Браун обернулась и заметила их. Спросить, куда они пропадали, Алиса не решилась, хоть она и заподозрила, что случилось неладное. И мать Лия будто была другой.

- Молоко уже не нужно, - сказал Кейн гласом «матери Мириам».

Так они вскоре закончили готовить снедь. Вся обитель проснулась и захотели они алкать. Начался завтрак, после него стали украшать обитель к Рождеству – поставили ель, украсили её, повесили венок на вход в монастырь, поставили свечи. Но вокруг обители была одна пустыня и не видать было снега в ней практически никогда, только иней мог покрывать по ночам все вокруг.

Закончили украшать обитель только к обеду. Перед ним «мать Ада» позвала одну из монашек и отвела во двор в к стене без окон. Вскоре должны были появиться сообщники с минуты на минуту.

- И что нужно? – спросила монашка.

Ева достала яблоко. Оно было отравлено.

- Ничего особенного, просто подарить яблоко, - сказала она, - тем более после обеда.

- Может не сейчас? – спросила мать, - Обед скоро.

- Нет, именно сейчас. Знает Бог, что в день, который вы вкусите его, то откроется правда перед глазами вашими, что это вкусное яблоко.

Монашка взяла яблоко и откусила его. И затем упала мертвая. Появились сообщники, быстро забрали тело и затем появился с ними именно эта «монашка» и звали того метаморфа Адам.