3 глава Перемены

Алиса проснулась рано утром. Но окрест что-то будто сменилось. Нет, не из-за того, что настоятельница обители поменялась, а словно было все другим, хоть одновременно и было знакомым. Пустыня за окном все ещё была, ветхие стены монастыря были каменными, как и вчера. Может, что-то поменялось в разуме самой Алисы?

Девушка встала. Вскоре должны были проснуться и другие воспитанницы обители. А одно из негласных правил в монастыре было одно: та, кто первой пробудилась, шла готовить. Это не было взято из Слова Господня, а закон в самой обители, который появился в первые дни существования её.

И так Алиса пошла в кухню. Это был небольшой покой*, в котором находились инструменты и мебель для готовки. Готовили немного, чтобы сильно чрево* пищей не заполонять, хоть надо было кормить и больных с увечными*, поэтому готовили много снеди*.

Девушка зашла в кухню. Это был большой покой с двумя столами в двух углах против двери, посреди их находилась печь и бочка без крышки с водой. Там уже находилась мать Фелисити – женщина средних лет, которая постриглась в монахини несколько лет назад. Та повернулась и увидела Алису.

- Здравствуйте, - сказала девушка.

- Иди по одесную*, - ответила монашка.

Воспитанница встала по правую руку матери Фелисити и начала варить чай. Мать готовила пшенную кашу на воде.

- Ты же вроде бы была близка с матерью Агнес? – спросила мать Фелисити.

- Не так, чтобы считать её родителем своим, но да.

Сама девушка не хотела считать иного человека за родителя своего, ибо все ещё срамилась, что некогда хулила мать свою за слабину. Но слезы навернулись на глаза, хоть воспитанница быстро стерла их, притворившись, что вытирает глаза ото грезы. Монашка ничего не заметила.

Они продолжили готовить. Следом пришла к ним мать Мириам. Грядущая*, как только пришла, то сразу поздоровалась с двумя. Те поприветствовали её в ответ. Новая настоятельница монастыря тоже стала готовить кашу.

Когда солнце чуть возвысилось над землей и все остальные все ещё спали, кроме их, то кто-то постучался в дверь. Мать Мириам вышла из кухни, чтобы встретить этого гостя. Но как только она отверзла* дверь, то она увидела некого худощавого мужчину с серыми глазами и неестественно белыми волосами, с ножом в руке. Мытарь вонзил орудие прямо в перси матери и превратился в неё. Рядом с ним появилось ещё двое людей, взяли тело и пропали вместе с ним. Метаморф* убрал нож, появились снова те двое с монашеской робой. Ненастоящая мать Мириам одела его и зашла в монастырь. Мытарь знал, что та готовила, ведь следил за дщерями Божьими.

Он зашел в кухню. Алиса и мать Фелисити обернулись.

- А чего вас долго не было? – спросила мать.

- Гостю надо было дар отдать, нищим он был.

Метаморф встал на место мертвой и продолжил готовить за неё. Глас у него был такой же, как и матери Мириам.

Так они готовили ещё долго, солнце уже поднялось ввысь, но все ещё не было в зените. Затем стали просыпаться другие монашки и воспитанницы, и захотели пробудившиеся алкать*. Тогда, когда раздавали еду её же повара, то Алиса посмотрела на смоковницу*. Ветви её стали твердеть и листья выпадать, ибо уже была поздняя осень.

После завтрака метаморф изучал монастырь внутри. Он увидел, что жительницы обители лечили хворых с увечными. И понял, что на этом можно сделать урок для воспитанниц.

Мытарь занял место матери Мириам ради того, чтобы рассказать то, что есть только Автор и вещество макромин, созданный ей. Настоятельницы постоянно сопротивлялись и защищали веру свою, пока мытари придумывали план, чтобы рассказать правду. Ведь не говорилось ли в Библии самой, что «блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся»? И пронес он с собой книги Анны Тиман, чтобы свою точку доказать. Но для этого придется убивать и не только мать Мириам.

После осмотра, метаморф вышел из монастыря. В это время он должен был встретиться со своими сообщниками. И вот они телепортировались к нему с трупом некого мужчины в некой большой вязаной сумке.

- Это труп надышавшегося макромином? – спросил мытарь, вернувший свой облик.

- Да, - ответил один из пособников.

Метаморф обратился обратно в облик мертвой и взял труп на руки. Он пошел обратно в обитель. Когда он зашел, то воспитанницы смотрели испуганно на грядого*. Одна из матерей, мать Сарра, спросила:

- Зачем же этот труп?

- Для уроков. Через час идите в комнату для обучения.

Никто не решился перечить и говорить, что сегодня должно было быть только богословие. Возможно, было в этом трупе что-то значимое.

В кабинете была доска, парты, стулья и учительский стол. Не был тот стол так велик, чтобы положить на него труп, посему мытарь решил положить мертвого одновременно на стол и соседнюю парту, пододвинув ту.

Вскоре пришли ученицы. Алиса тоже там была, хоть и должна была она мыть посуду. Метаморф вынул труп из сумки и положил на неё. На груди мертвого была большая дыра, в которой нельзя было увидеть легкие. Воспитанницы смотрели на это с неким удивлением. Они уже зрели, как умирали люди, но в перси была не рана, а некая огромная дыра, в которой можно было увидеть только сердце, пищевод и малую часть легких, которая висела на трахее.

- Этот человек умер из-за макромина, - сказал мытарь гласом матери Мириам, - ведь не был он удостоен этим веществом, а если вдохнуть его с азотом, то легкие будут разрушены.

Воспитанницы сталкивались с таким трупом впервые, ведь подобные хворые люди не успевали добегать до обители и только принимали свой рок.

- А что такое макромин? – спросила одна из них.

- Это вещество, которое дает некоторые способности человеку и может передаться только от родителя к ребенку.

Мытарь подошел к доске и начал писать на ней.

- Макромин в разной дозировке дает два типа способностей – регенерация и перемещение по времени. И только он способен это дать. Его конечно можно вколоть себе в кровь, и ты не умрешь, даже если его нет, но полные способности он не даст. Также если его слишком много в теле, то тогда носитель умрет. Но обычных обывателей, как тот несчастный, которые не имеют это вещество, он может убить во связке с азотом, если только его вдохнуть.

- А откуда взялся макромин? – спросила другая воспитанница обители.

- Некогда, в стародавние времена, макромин был выдан Богом нескольким избранным сынам и дщерям Господним и стали они его распространять в своей крови.

Затем метаморф снова полез внутрь трупа.

- Азотистого макромина в этом бренном теле больше нет. А если есть, то в малых количествах, которые не способны убить человека, даже простого обывателя, коих большинство.

Мытарь подошел к шкафу, взял микроскоп, приподнял оставшуюся часть от легких, взглянул сам и дал посмотреть воспитанницам. Те стали смотреть по очереди.

- Видите? Там нет альвеол, ведь азотистый макромин, как только попадает в легкие, то сначала разрушает их, а затем и клетки самого этого органа.

Когда все ученицы посмотрели в микроскоп, то метаморф завершил урок, убрал микроскоп и закопал труп в кладбище около монастыря и вернулся обратно в обитель.

Вскоре туда пришел человек с иссохшей рукой*. Обычно пациентов начинала лечить настоятельница монастыря и метаморф это знал. Он вызвался лечить первым и пошел в кладовку. Там мытарь достал пилу, ведь не знал, как это лечить. После этого он вернулся и начал быстро отрезать запястье хворому. Другие монашки смотрели на это удивленно и устрашено, ибо сие можно было вылечить мазью.