2 глава Минувшие дни

Алиса припоминала старые дни, лежа на кровати ночью в монастыре. Когда её родители были живы, когда сама она была млада. И помнила она эту страницу жизни ничтожно мало. Но помнила она, как сначала погребали отца в пустом гробу, затем мать в нем через месяца два. Девушка не помнила, как именно погиб отец, но помнила, что по стези*домой того сгрызла некая тварь Божья*, то ли волки, то ли койоты иль другой хищный зверь. А матушка сначала горевала, а затем тяжко захворала и погибла через месяц.

Алиса попыталась вспомнить не только кончины родных, но и их живых. Отец, Билл Браун, был человеком рабочим – помощником на ранчо. Он работал по шестнадцать часов в другом штате и возвращался к жене и дочери только на воскресенье и вечером снова уезжал. Так он и погиб от клыков некой твари, когда возвращался назад к ближним своим. И оттого Алиса помнила мало об отце.

Мать, Тина, была обычной женщиной – шила и продавала разные ткани в портовом городе Ситауне, где Брауны и обосновались. Иногда эти изделия покупали купцы*, которым не хватало товаров, просто обычные люди, которые презирали все иноземное. Шила она и дочери своей одежду и кукол. Алиса хранила одну из них до сих пор, но редко доставала, ведь тогда становилось на сердце ей тяжко. Ту куклу она сшила перед кончиной своей. Тогда она уже побледнела, отощала и часто бредила. Но пред лицом смерти она решила о себе оставить хоть какую-то память и сделала последним подарок дочери и это было пред Рождеством Христовым. Но мать Алисе навсегда вошла в чертоги памяти, вошла туда, как исхудалая умирающая жена, как последний бренный* родитель.

Вслед кончины матери и отца, маленькое дитя забрали тетушка и дядя по линии отца. Алиса горевала по смерти родителей и даже где-то их корила, ибо не понимала ещё картины всей. С куклой материнской она не могла развлечься, ведь тогда девочка вспоминала мать свою, горюющую по отцу. И помнила она только это. Забывала Алиса, как проводила время с матерью, как та учила свою дочь шить. Забывала Алиса и про отца своего, как тот дщери своей разные книги приносил, чтобы прочитать девочке. И как эти книги не сохранились, ведь после кончины дяди через год, после кончин Билла и Тины, тетушка ещё пыталась прокормить племянницу и себя, продав книги. Но только через полгода жена отдала девочку в монастырь.

Вдруг вдалеке завыли волки на луну. Алиса оглянулась и стало ей не по себе. Все округ* её спали и никого девушка не хотела будить. Она посмотрела на каменный потолок монастыря. С него капала вода, в первый день Алисы в обители. Тогда шел дождь. Из крыши ветхого дома капала вода. И в тот день тетушка поняла, что не прожить племяннице достойной жизни, коль будет она будет жить в нищете. Тогда уже тетушка и Алиса оголодали. Стала жена работать сама, но денег ей мало платили.

И в столь плачевной ситуации, тетушка решила отдать дитя в монастырь. Привезла она её на дряхлом коне, простилась и отдала монашкам. С порогу же те обучили Алису, что здесь все подчиняются Святому Писанию и что важно было запомнить одно не убий; не прелюбы* соверши; не кради; не лжесвидетельствуй; чти отца и мать; и: возлюби ближнего своего, как самого себя.

Девочка запомнила все это хорошо и на следующий день учили уже следующему: : возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим; блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное; блаженны кроткие, ибо они наследуют землю; блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся; блаженны милостивые, ибо они помилованы будут; блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят; блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими; блаженны изгнанные за правду, ибо из есть Царство Небесное; блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Иисуса Христа; радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

Алиса помнила это, ведь слышала эти слова она раньше от отца, ведь часто он любил это своей дщери читать. Но жутко ей было это повторять в своей голове вновь, ведь снова пробуждалась эта боль.

И на третий день стали её учить читать и писать. Девочка быстро училась и свое полное имя уже писала в первый день. Но не могла она слово «мама» написать, ведь слезы наворачивались тогда. Монашки и не настаивали писать подобные слова, ведь знали, что почти каждая новая ученица была сирота.

Но винила Алиса тетушку свою, за то, что предала всю оставшуюся семью. Девочка ещё была мала и не все также не понимала полной мрачности иного рока*, да и не было тете объяснять прока*. Ученица монастыря понимала, что они были подвержены гладу*, ведь не была она глупа, но она думала, что все ещё фатум* мог стать лучше, ведь была она ещё слишком наивна. И не хотела Алиса монахиней быть, а свободную жизнь жить. Но нашла она плюсы в судьбе своей, что Бог стал ей отцом теперь.

Все же, гнев на тетушку хранился в глубине сердца у дщери Божьей. Она ранее пыталась покорить его, подчинить его заповедям Иисуса Христа, но тот не хотел сдаваться и тянул ученицу обители на хулу, на грех. Ведь из сердца всегда он исходил и не вырвать его из груди, ведь будет оно пылать грехом и сожжет все вкруг себя. И нет полной управы над ним. И так затем признала она, что его нельзя изгнать, а можно только принять, хоть и стоит с им бороться каждый миг своего бытия.

Алиса продолжала лежать на кровати. Сердце стучало в её перси*. Волки перестали выть. Вдалеке она услышала песнь некого путника:

- Мой товарищ, друг,

  Лучше останься тут.

  Никуда не уходи,

  Вдалеке дожди из крови.

Это часто пели разные бандиты и мытари* по ночам. Алиса не знала, зачем именно, но знала, что Бог всегда её защитит. И коль ученица монастыря будет сражаться с грехом, то потом отправит её в рай.

Монашки говорили, что все жители обители отправятся в рай. Так говорили, когда мать Агнес умерла. И вот она точно в раю, ведь она смогла обратить Алису в веру, ведь тогда, ещё в первые дни, было видно, что сердце у девочки было не чисто. Не хотела она верить в то, что если Бог существует, то он был способен обречь Алису на такую судьбу, рок сироты, и тем более коль он был добрым. Ведь те по памяти девочки не делали ничего плохого, хоть сама Алиса и тогда и могла корить родителей и особенно свою мать за слабину.

Но мать Агнес сказала ей, что воля твари Божьей каждой свободна и каждое действо было содеяно ей, а не Творцом уготована. Так вскоре Алиса перестала Бога корить, хоть иногда она продолжала себя за хулу стыдить. Так она смирилась с тем, что станет доброй сестрой*, и гнев ушел на покой.

Мать Агнес теперь была мертва и лежала под двумя метрами земли. Из-за того, что Алиса не смогла помочь.

Браун посмотрела в окно. Её глаза были в слезах. Было темно. И тогда девушка решила заснуть. Она закрыла глаза, но несколько капель упали на подушку.

Автор была в Лечебнице Характеров – темном месте, в котором в больших стеклянных капсулах находились разные персонажи, и хранились они в некой зеленой жидкости, а посередине стоял стол с ноутбуком. Девушка зашла в другую комнату и оказалась в комнате с синими нитями, висящими с потолка до пола, как струны. Около стены стоял некий сервер, с которого шли провода к потолку.

Писатель достала флешку и посмотрела на неё. Затем девушка воткнула флешку в сервер и запустилась установка. Автор знала, что это возможно поломает мир и что-то точно изменит. Но персонажи станут свободны. И начнется игра, в которой не будет Авторов. Останутся только суперспособности, только макромин. На экране сервера загорелся процент установки: 1%, 5%... Запустился текстовый файл под названием «Лор.txt» и слово «книга» стала меняться на слово «игра» почти во всех предложениях, кроме о тех книгах, которые уже были написаны или писались.

Девушка, когда ждала, подошла к нитям, от которых лился разноцветный свет. Некоторые из них переплетались вместе, но большинство были порваны, это были судьбы персонажей. Автор посмотрела на них. Скоро она должна была уйти. И каждый персонаж смог бы реализовать свою жизнь как бы сам захотел, без решения писателя. Вдруг экран загорелся красным и сервер стал пищать. На экране было написано: «Возможна поломка лора».

- Бля! - сказала девушка.

Она подбежала и начала в файле исправлять поломки. Возникало все больше и больше пø1ōmа́ны́h слов. Автор быстро печатала, пытаясь исправить их. Сервер продолжал пищать.

Затем вдруг экран снова вернулся в обычное состояние. 100 процентов, книга стала игрой.

- Теперь они свободны, - сказала писатель сама себе.

Затем она вынула флешку и пропала. Сервер вскоре погас, а не порванные нити удлинились и стали расстилаться по полу.