ГЛАВА 4.

— Вот, девчули, наш кофе. — Лейла осторожно поставила на стол три стаканчика, от которых поднимался лёгкий пар, пахнущий карамелью и чем-то терпким. Она села рядом, подтянула к себе стул и, прищурившись, с любопытством посмотрела на Катю. — Ну давай, рассказывай. Что за Алина такая и с кем она водится?

Я только коснулась губами крышки стакана, но снова не успела ничего сказать — Катя уже включилась, как будто ждала этого вопроса.

Она откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и медленно провела пальцем по краю стакана, собирая капли кофе.

— Алина... — протянула она с лёгкой насмешкой. — Это отдельный вид искусства. Местная королева, самопровозглашённая, конечно.

Лейла тихо хмыкнула.

— В смысле?

Катя наклонилась ближе, понизив голос, будто делилась чем-то действительно важным.

— У неё мама — директор нашего универа. И всё. Этого ей хватает, чтобы ходить тут с таким видом, будто она владеет половиной города. — Катя закатила глаза. — Постоянно в брендовых шмотках, каблуки даже днём, губы надутые... и взгляд такой, будто все вокруг — массовка в её фильме.

Я невольно представила эту картину: длинный коридор, и она идёт по нему, медленно, уверенно, будто под невидимую музыку.

— И подружки у неё такие же? — спросила я, делая уже более осторожный глоток кофе.

— Конечно, — усмехнулась Катя. — Две основные: одна — тень, вторая — громкоговоритель. Одна молчит и кивает, вторая смеётся громче всех и повторяет каждое слово Алины, будто эхо.

Лейла тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Я уже их ненавижу, хотя даже не видела.

— Поверь, увидишь — эффект усилится, — сухо добавила Катя.

Я задумчиво покрутила стакан в руках.

— А ты не боишься, что она может нажаловаться маме? Ну... реально ведь может быть проблема.

Катя на секунду замолчала, потом медленно улыбнулась — уже совсем по-другому, с каким-то скрытым удовольствием.

— Раньше, может, и боялась бы. Но сейчас... — она слегка наклонилась вперёд. — У неё самой есть, чего бояться.

Мы с Лейлой одновременно подались ближе.

— Так, а вот это уже интересно, — прошептала Лейла.

Катя выдержала паузу, явно наслаждаясь моментом, потом тихо сказала:

— Недели две назад была вечеринка. Не какая-то там студенческая — нормальная, с арендованным домом, музыкой, алкоголем и полным отсутствием тормозов.

Я уже почувствовала, как внутри появляется странное напряжение.

— И, конечно, наша Алина туда пришла, — продолжила Катя. — Причём не просто пришла. Она была в центре внимания с самого начала. Короткое платье, почти как топ, блестки, волосы уложены... она явно готовилась.

— Ну ещё бы, — пробормотала я.

— Сначала всё было безобидно, — Катя пожала плечами. — Танцы, коктейли, смех. А потом... — она чуть прищурилась. — Потом она залезла на стол.

Лейла округлила глаза.

— Серьёзно?

— Более чем. — Катя кивнула. — Музыка орёт, вокруг толпа, кто-то уже снимает на телефон... а она танцует. Сначала просто, потом всё откровеннее. Платье задирается, движения всё... ну, ты понимаешь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Её реально сняли?

— Да. Причём не один человек. — Катя сделала глоток кофе. — Видео разлетелось быстро. Конечно, официально никто ничего не видел... но слухи — они такие.

Лейла покачала головой.

— И после этого она продолжает вести себя так же.

Катя усмехнулась.

— Подожди, это ещё не всё. После танцев она исчезла. Не одна.

Я подняла взгляд.

— С кем?

Катя чуть наклонила голову, будто вспоминая.

— С одним парнем. Его мало кто знает, он не из нашего универа. Учится в колледже на МЧСника. Переехал недавно, вроде с отцом.

— И какой он? — спросила я, сама не понимая, зачем мне это так интересно.

Катя задумалась, потом медленно ответила:

— Говорят, красивый. Не просто «симпатичный», а именно... цепляющий. Высокий, плечи широкие, стрижка короткая. И глаза — карие, но тёмные, почти как у хищника. Смотришь — и как будто тебя уже просканировали.

Я невольно напряглась.

— Звучит... не очень безопасно.

— Вот именно, — кивнула Катя. — И он этим пользуется. Девочки вокруг него сами крутятся. Он выбирает, а не наоборот.

— И Алина... — тихо сказала Лейла.

— Да. Ушла с ним. — Катя пожала плечами. — А что было дальше — додумать несложно.

На секунду повисла тишина.

Я посмотрела в окно, где за стеклом проходили студенты, смеясь и переговариваясь, будто в другом, более простом мире.

— Мда... — наконец выдохнула я. — Типичный бабник. Терпеть таких не могу.

Я снова посмотрела на девочек.

— Хотя, если честно... они бы с Алиной идеально подошли друг другу.

Лейла усмехнулась.

— Согласна. Два одинаковых человека. Каждый думает только о себе.

Катя тихо фыркнула.

— Такая пара долго не живёт. Но зрелище было бы интересное.

Я взглянула на часы и резко выпрямилась.

— Ладно, хватит сплетничать. Нам ещё три пары пережить.

Лейла застонала, запрокинув голову.

— Я уже устала.

— Это только начало, — усмехнулась Катя.

Я достала телефон.

— Кстати, Лейла, давай номер. Надо обменяться контактами, пока не разбежались.

Она быстро продиктовала цифры, а я, сохранив контакт, убрала телефон в карман.

Где-то в коридоре уже звенел звонок, и поток студентов начинал двигаться быстрее.

Мы поднялись из-за стола, забрали кофе и направились на следующие пары — даже не подозревая, что день закончится совсем не так спокойно, как начинался.

Оставшиеся пары тянулись мучительно долго, будто время специально замедлилось, издеваясь над нами. Стрелка часов двигалась лениво, почти нехотя, а преподаватели, казалось, сегодня решили выдать весь материал сразу.

К последней паре я уже чувствовала себя выжатой. Голова гудела, глаза слипались, а слова преподавателя превращались в одно сплошное, бессмысленное бормотание.

Я уткнулась щекой в ладонь и тихо прошептала:

— Всё... я больше не могу. Если он ещё хоть пять минут будет говорить, я просто усну прямо здесь.

Катя, сидевшая рядом, не отрываясь рисовала в тетради какие-то узоры вместо конспекта.

— Я уже мысленно дома, — пробормотала она. — В пледе. С едой. И чтобы никто не трогал.

— И телефон на беззвучный, — добавила Лейла сзади, наклоняясь к нам. — И чтобы завтра отменили пары. Все.

Я тихо усмехнулась.

— Мечтай больше.

Преподаватель в этот момент что-то громко сказал, и мы все синхронно сделали вид, что записываем. Прошла минута. Катя снова наклонилась ко мне:

— Слушай, а если мы сейчас просто встанем и уйдём?

Я повернула к ней голову.

— Я готова. Прямо сейчас.

— Девочки, не провоцируйте меня, — прошептала Лейла. — Я реально могу встать.

Мы переглянулись — и еле сдержали смех.

— Всё, после пары — сразу по домам, — твёрдо сказала я. — Я сегодня больше ни на что не способна.

— Согласна, — выдохнула Катя. — Максимум — до холодильника и обратно.

Звонок прозвенел так неожиданно, что мы почти не поверили в своё счастье.

— Свобода... — тихо выдохнула Лейла.

Звонок прозвенел, и мы, не сговариваясь, почти одновременно начали собираться — быстро, с той самой спешкой, когда уже неважно, как сложены тетради и закрыта ли ручка.

— Всё, я больше ни секунды здесь не выдержу, — выдохнула Катя, закидывая сумку на плечо.

— Поддерживаю, — сказала я, поднимаясь. — Если нас сейчас кто-то задержит, я просто лягу на пол.

Лейла тихо рассмеялась:

— Не надо, нас и так запомнят.

Мы вышли из аудитории вместе с остальными, растворяясь в шуме коридоров. Студенты переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже спешил к выходу, а мне казалось, что я иду сквозь всё это как в тумане — настолько сильной была усталость. Когда мы наконец выбрались из здания университета, вечерний воздух встретил нас прохладой и лёгкой свежестью. Я глубоко вдохнула.

— Боже... как же хорошо на улице.

Катя потянулась, запрокинув голову к небу.

— Я сейчас либо домой, либо умру по дороге.

— Не умирай, — усмехнулась Лейла. — Нам ещё завтра сюда идти.

— Спасибо, что напомнила, — простонала Катя.

Мы медленно пошли в сторону остановки, не спеша, словно оттягивая момент, когда придётся окончательно разойтись.

— Слушайте, — вдруг сказала Лейла, — я рада, что мы сегодня вместе сидели. С вами как-то... легче.

Я улыбнулась.

— Согласна. День был бы намного хуже без вас.

Катя фыркнула, но в голосе уже не было привычной колкости.

— Да ладно, не привыкайте. Я не всегда такая милая.

— Ой, да конечно, — усмехнулась я. — Мы уже поняли, какая ты «не милая».

Мы остановились у перекрёстка, где наши дороги расходились.

На секунду повисла тишина — короткая, но тёплая.

— Ладно, девочки... — тихо сказала я. — До завтра?

— До завтра, — кивнула Лейла.

Катя посмотрела на нас, будто колеблясь, а потом неожиданно шагнула вперёд и обняла сначала меня, потом Лейлу — быстро, но крепко.

— Всё, идите уже, — пробормотала она, отводя взгляд. — А то сейчас начнётся.

Я улыбнулась и обняла её в ответ чуть дольше.

— Береги себя.

Лейла тоже обняла нас, мягко, тепло.

— Напишите, как доберётесь, — сказала она.

— Напишем, — ответила я.

Мы ещё раз переглянулись, улыбнулись друг другу — и разошлись в разные стороны, каждая унося с собой остатки этого длинного дня.

Закат был таким красивым, что на секунду хотелось просто остановиться и смотреть. Небо переливалось тёплыми оттенками — от насыщенного оранжевого у горизонта до мягкого розового и почти сиреневого выше. Облака растянулись длинными полосами, словно кто-то размазал краску пальцами. Свет ложился на дома, на окна, на редкие машины, превращая обычную улицу во что-то почти нереальное. Даже серые многоэтажки выглядели мягче, спокойнее. Я медленно шла к остановке, чувствуя, как усталость постепенно накрывает сильнее.

Когда я подошла, сразу заметила — людей было мало. И это казалось странным.

На скамейке под навесом сидели две пожилые женщины. Они были укутаны в лёгкие платки и оживлённо обсуждали что-то своё — я уловила слова про семечки, рассаду и какие-то грядки. Их разговор звучал тихо, спокойно, почти убаюкивающе. Чуть дальше, на другом краю лавки, сидел парень в тёмных широких джинсах и чёрной толстовке. Капюшон был накинут на голову так, что лица почти не было видно — только тень и линия подбородка. Он сидел, слегка сгорбившись, локти на коленях, уткнувшись в телефон, и казалось, вообще не обращал внимания ни на кого вокруг.

Я не стала садиться. Почему-то не захотелось. Вместо этого я остановилась чуть в стороне — возле металлической урны. Рядом стоял фонарь, который только начинал загораться, и его свет ложился на асфальт холодным пятном. Я поставила сумку рядом, достала телефон и сделала вид, что что-то читаю. И тогда заметила его. Он стоял недалеко. Сначала я даже не поняла, что именно меня насторожило. Красные спортивные штаны — слишком яркие для этого спокойного вечера. Синяя зип-кофта, небрежно застёгнутая. Волосы редкие, тёмные, спутанные. Лицо бледное, как будто он давно не выходил на солнце. Под глазами — глубокие тени. И глаза. Слишком широко раскрытые. Он смотрел на меня. Не просто взглядом прохожего — а пристально. Долго. Не отводя глаз.

Я отвернулась, делая вид, что не замечаю. Провела пальцем по экрану, открыла какое-то приложение, даже не вникая. «Показалось», — попыталась успокоить себя. Но через несколько секунд я снова почувствовала это. Взгляд. Тяжёлый. Липкий. Я медленно подняла глаза. Он всё ещё смотрел. И в этот раз — не скрываясь. По спине пробежал холодок.

Я чуть сдвинулась в сторону, будто это могло что-то изменить. Бабушки продолжали спокойно разговаривать. Парень в чёрной толстовке всё так же сидел, опустив голову. Никто не замечал. Никто. И вдруг этот странный парень сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Сердце забилось быстрее. Я крепче сжала телефон. Он подходил. Теперь уже точно ко мне.

— Вы такая милая... — его голос оказался тягучим, неприятным, как будто слова липли к воздуху. — Может быть, пройдёмся пешком?

Он протянул ко мне руки. Я резко отступила, почти упёршись в край урны.

— Молодой человек, отстаньте от меня. Я не знакомлюсь.

Голос прозвучал жёстче, чем я ожидала. Но внутри всё уже начинало трястись.

— Ну что вы, миледи... — он улыбнулся, и эта улыбка была неправильной. — Я всего лишь хочу предложить вам прогулку.

В следующую секунду его пальцы резко сомкнулись на моём запястье. Больно. Я вздрогнула.

— Отпустите меня! — голос дрогнул. — Или я закричу!

Я попыталась вырваться, но он сжал сильнее, притягивая меня к себе.

Руки задрожали, дыхание сбилось, в глазах защипало.

— Ты глупая, что ли? — его голос стал резким, раздражённым. — Я сказал — пошли...

Я судорожно попыталась освободиться, чувствуя, как паника поднимается всё выше.

В этот момент я вдруг остро почувствовала ещё чей-то взгляд — не такой, как у этого парня передо мной, липкий и беспокойный, а совершенно другой: спокойный, тяжёлый, будто холодный, но при этом уверенный, контролирующий происходящее. Создавалось ощущение, что этот человек наблюдает уже давно, не вмешиваясь, выжидая нужный момент.

Мой обидчик, не замечая этого, продолжал сжимать моё запястье, его пальцы впивались всё сильнее, а голос становился грубее:

— ...иначе я прямо тут тебя—

Он не договорил.

Резкое движение — и чужая рука перехватила его запястье. Хватка была настолько точной и сильной, что всё произошло почти мгновенно: пальцы, только что сжимавшие мою руку, разжались сами собой, будто их заставили. Я даже не сразу осознала, что больше не чувствую боли — только лёгкое жжение на коже и внезапную пустоту там, где секунду назад была его хватка.

Парень дёрнулся, попытался освободиться, но не смог — его остановили без лишних усилий, спокойно, но так жёстко, что стало ясно: сопротивление бесполезно.