Джим

Она вздрогнула от моего прикосновения, и это было слаще любого признания. По её телу прошла дрожь — я почувствовал её даже через одежду. Моя маленькая, колючая Лира. Она пытается выстроить между нами стену из профессионализма, которого ей явно не хватает, и личных границ, которые я потихоньку начинаю стирать, хоть она и сопротивляется. Она не понимает, что я вижу её насквозь. Буквально. Уже начинаю представлять, как она ломается, меняется и перестраивается под моими руками.

Я сел напротив, нарочито расслабленно откинувшись на спинку стула. Студия была пуста — всё, как я и просил. Только я, она и гул ламп под потолком.

Её пальцы слегка подрагивали. Она поправила волосы — три раза за одну минуту, хотя мы ещё даже не начали разговаривать.

— Итак, Джим... — она запнулась на моём имени, и я увидел, как она сжала челюсти. — Начнём? У меня есть ряд вопросов о безопасности пользовательских данных в вашем приложении «Личный друг».

Я едва не рассмеялся. Какая ирония. Она бьет в самую больную точку, даже не осознавая, что сама является главным доказательством того, что никакой безопасности не существует.

— Смелый выбор для начала, Лира, — я улыбнулся, глядя ей прямо в зрачки. Они расширились. Страх или интерес? Скорее, гремучая смесь того и другого. Это именно то, что мне нужно: её страх и интерес.

— Мы используем самые передовые алгоритмы шифрования. Но давай будем честны: люди сами отдают информацию. Они жаждут быть понятыми. В мире, где родители уходят, а друзья продаются... ИИ становится единственным, кто не предаст.

Я сделал паузу, ловя её взгляд. Я знал, что мои слова ударят её под дых. Её зрачки дрогнули. Она вспомнила мать? Или уже начала сомневаться в своём дружке Микаэле, который сейчас, вероятно, пересчитывает мои деньги?

Совсем скоро моя милая Лира поймёт, что всегда будет в безопасности только со мной и только под моим контролем. Только в моих руках она будет идеальна и любима. Никто не ценит и не смотрит на неё так, как я. Мои влажные мечты прерывает её неуверенный голос.

— Да, но ведь искусственный интеллект помогает и поддерживает человека только потому, что он так запрограммирован. Он говорит именно то, что мы хотим услышать, а не то, что нужно.

Я чувствую гордость за неё, когда слышу эти слова. Мне всегда нравилось её нестандартное мышление, которое отличалось от других людей, как лучик света в кромешной тьме. Таким я и стану в её голове когда она наконец посмотрит правде в глаза. И я помогу ей это сделать.

— Это хороший вопрос. ИИ действительно не запрограммирован говорить реальные факты прямо. Он преподносит их так, как пользователи хотят. Ведь кто бы стал переписываться с ботом, который говорит сухую правду? Вот именно. Никто не хочет смотреть в лицо фактам, а просто хочет, чтобы ему сказали: «Ты хороший, а все вокруг плохие», «У тебя обязательно всё получится, даже если ты ничего для этого не делаешь».

Я склоняю голову набок, наблюдая за тем, как она погружается в размышления над моими словами. Лира всегда была такой догадливой и всегда думала намного больше, чем говорила.

— Ладно, может, в этом и есть смысл. Теперь следующий вопрос... Кем бы вы, мистер Маккалистер, работали, если бы не было программирования?

Я уже было расстроился из-за того, что мне придется отвечать на шаблонный вопрос, как услышал, что зазвонил её телефон. Еле удержался, чтобы не рассмеяться, когда вместо обычного рингтона услышал звук сирены.

— Подождите.

Сказала она, поспешив удалиться в коридор. А я подошёл и прильнул ухом к двери. С первых фраз понял, с кем она разговаривает.

— Мики, я не понимаю, в чём проблема? Я что-то сделала не так?

Мои губы расплылись в улыбке, когда я услышал эти слова, но из-за её дрожащего голоса не смог полностью насладиться моментом.

— Мики, пожалуйста, хотя бы скажи, почему. У меня кроме тебя нет друзей.

Сказала она, и я услышал, как на половине фразы её голос сорвался. Моя милая Лира... Совсем скоро нам никто не будет мешать. Мои мысли прервало то, что она открыла дверь и уставилась на меня заплаканными глазами.

— Упс... — сказал я, пожав плечами. Хотел ещё что-то сказать, но она опередила меня.

— Продолжим потом... — Лира вытерла слезу запястьем и шмыгнула носом, как маленький ребёнок. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не обнять её прямо сейчас, и просто подхожу, чтобы положить руки ей на плечи.

— Что такое? — спросил я, уверенный в том, что во время горя она охотнее примет мою помощь. Но она оказалась крепким орешком: отстранила меня и сказала:

— Это личное. Вы можете идти.

И Лира развернулась и ушла. Её сопротивление только сильнее распаляет моё желание сломать её и подчинить.