Лира

До воскресенья ещё куча времени, и я решила основательно подготовиться к интервью, начиная с вечера пятницы. Сидела у компьютера, придумывая план и вопросы, при этом постоянно нервничая. Это моё первое интервью, тем более с Джимом Маккалистером. Я успела уже раз десять передумать и усомниться в своих социальных навыках. Хотелось взять телефон и написать боту, чтобы получить ещё порцию похвалы, но я держалась: уже полгода не писала ему, стараясь найти новых друзей, желательно живых.

Иногда мне так хотелось, чтобы этот бот был человеком, но при этом я думала о том, как это жутко. Четыре года рассказывать все секреты программе, а потом узнать, что по ту сторону всё это время был живой человек... Аж мурашки по коже!

Я решила написать Микаэлю с просьбой подкинуть мне вопросов. Могла бы просто зайти к нему в комнату в общаге, где мы жили, но он чего-то резко решил поехать на выходные домой. И я довольно долго не получала от него ответа.

Уже был вечер субботы, а моё сообщение даже не было прочитано, что сразу же заставило меня задуматься и проанализировать его поведение — и своё тоже. Может, я ему что-то не так сказала и он обиделся? Чёрт, или он просто не может ответить? Хотя, зайдя в соцсети, вижу новую публикацию в его профиле. Значит, доступ к телефону у него есть, а мне ответить не может? В голове я сразу же начала представлять, как узнаю, что он общался со мной только из-за денег, которые ему платил мой папа. Мне вообще часто казалось, что все мои друзья общаются со мной из-за этого. Может, у меня правда просто паранойя?

Дописав вопросы, больше не могу сидеть на месте. Начинаю всё до блеска протирать или искать «книжных червей» в моих книгах. И только убедившись, что в комнате стерильная чистота, могу лечь спать.

Всё утро воскресенья ношусь по комнате как ужаленная, уверенная в том, что интервью будет полным провалом. А потом я снова обретаю веру в свои силы и уже в шесть вечера спускаюсь в студию, чтобы повторить вопросы там.

Каково же моё удивление, когда телефон начал звонить и на экране я увидела номер Джима. Удава, чёрт бы его побрал.

Я почувствовала, как тело бросило в холодный пот, услышав его голос в трубке.
— Привет, Лира. Я не рассчитал время и приехал на час раньше. Может, у тебя будет возможность провести интервью сейчас?

Я глубоко вдыхаю, прежде чем ответить.
— Конечно, могу. Сейчас выйду.

Говорю это и сбрасываю вызов, хотя он явно хотел что-то ещё добавить. Вылетев из лифта, роняю тетрадь и ручку на пол. В спешке схватив всё обратно, поднимаю голову и вижу «удава» у стойки охраны. Он тоже смотрел на меня. Я поняла, что всё ещё сижу на корточках, да ещё, возможно, как дура, с открытым ртом. Встаю, отряхивая тёмно-синие спортивные штаны, и осознаю, что даже переодеться не успела из-за его внезапного визита. Он будто специально пытался застать меня врасплох. Так еще и пришел весь с иголочки в черном костюме и с красным галстуком как адвокат дьявола.

Я выдавливаю улыбку и говорю охраннику, что буду брать у Джима интервью и что он со мной. Джим с довольным лицом следует за мной в студию, и я чувствую его прожигающий спину взгляд.

— Я тебе позвонил и уже через пару секунд увидел тебя в холле. У тебя в кармане припрятан телепорт или ты так жаждала меня увидеть, что с самого утра караулила у лифта?

Я хмурюсь и смотрю на него через плечо, чувствуя, как живот сводит от нервозности. У него явно язык без костей, и я надеюсь, что на интервью он будет таким же красноречивым.

— Нет, я просто спускалась, чтобы заранее подготовиться, и не ждала вас... то есть «тебя» у входа.

Говорю это, виртуозно проводя черту личных границ. Хочу показать, что не доверяю, и хоть раз в жизни оскалить зубы, но его губы лишь растягиваются в улыбке. Я смотрю на его странную улыбку и чуть не врезаюсь в дверь студии. Отворачиваюсь и открываю дверь в просторное помещение с хорошим освещением. Слева от входа два пуфика и стол, как и во всех углах студии. Думаю о том, где сесть, чтобы отвлечься от его смешков за спиной.

Он кладёт руку мне между лопаток, подталкивая к дальнему правому столику у окна. Я мгновенно отодвигаюсь, чувствуя, как по телу от его прикосновения пробежали молнии.

— Я не кусаюсь, — произносит он склонившись ко мне в очередной раз игнорируя личные границы.