Глава 5

Вечер субботы опустился на город. В квартире Суворовых было непривычно тихо, только на кухне негромко работало радио, да изредка звякала посуда под руками Диляры. Лена лежала на кровати, отвернувшись к стене. Перед глазами всё еще стоял сальный взгляд Искандера. Она не выходила из комнаты уже несколько часов, сказав Диляре, что у неё сильно болит голова. Это не было ложью - виски ломило так, будто в них вбивали мелкие гвозди.

​Вова заглядывал дважды. Он не заходил внутрь, просто замирал в дверном проеме, темным силуэтом перекрывая свет из коридора. Лена чувствовала его взгляд затылком - тяжелый, проверяющий. Она задерживала дыхание, притворяясь, что спит. Если бы она обернулась, он бы по глазам всё понял. А ей меньше всего хотелось, чтобы этим вечером в Казани пролилась кровь из-за того, что кто-то обозвал.
​Дверь скрипнула в третий раз, но на этот раз шаги были легкими, почти бесшумными.

​- Лен, ты спишь? - шепот Марата был непривычно серьезным.

​Лена не ответила, но почувствовала, как край матраса прогнулся - брат уселся рядом. По комнате разлился запах аптечной ромашки и чего-то сладкого.
​- Ага, спишь ты... - буркнул Марат. - Вон, кулаки сжала так, что простыню порвешь. На, поднимись. Я тебе чай принес.

​Лена медленно перевернулась. Марат сидел на краю её постели, держа в руках кружку с надбитой ручкой, от которой шел густой пар. Рядом на тумбочке лежала пачка пряников, уже вскрытая.
​- Сам заваривал? - Лена приподнялась на локтях, принимая кружку. Ладони тут же обожгло приятным теплом.

​- Ну а кто еще? - Марат попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. - Пей давай. И пряник возьми, ты за весь день только кусок хлеба съела. Мама переживает.

​Лена сделала глоток. Ромашковый чай был горьковатым, Марат явно переборщил с заваркой, но это было так по-детски трогательно, что комок в горле немного отступил. Они посидели в тишине несколько минут. Марат вертел в руках пряник, кроша глазурь на одеяло.

​- Я всё знаю, Лен, - внезапно сказал он, глядя в угол комнаты. - Про то, что в переходе было. Андрей рассказал.

​Кружка в руках Лены дрогнула.
- Марат, не надо...

​- Чего не надо? - он резко повернулся к ней, и в полумраке его глаза блеснули совсем по-взрослому. - Скрывать смысла нет. Я как услышал, как он тебя описывает, и узнал тебя, чуть Андрея не приложил прямо в подвале. Ты почему мне сразу не сказала? Мы же договаривались.

​- Потому что я знала, что ты сделаешь! - Лена поставила чай на тумбочку и схватила брата за руку. - Маратка, вы же его искалечите. А потом Разъезд придет сюда. Ты о матушке подумал? О папе?

​- О тебе я подумал! - отрезал Марат. - Если этот черт один раз безнаказанно к тебе прыгнул, он решит, что можно второй. А завтра он тебя за руку схватит или в машину потащит? В этом городе если ты не кусаешься, тебя сожрут.

​Он накрыл её ладонь своей - сбитые костяшки царапнули кожу.
- Я завтра сам всё решу. У нас с пацанами завтра сборы, мы мимо их района пойдем. Я ему лично глаза проколю так, что он дорогу в нашу школу забудет. Но если это еще раз повторится...

​Марат на мгновение замолчал, покосившись на закрытую дверь.
- Если повторится - иди к Вове. Я серьезно. Мне он голову оторвет за то, что недоглядел, но он - Адидас. Его боятся. Один его разговор - и всё закончится. Понимаешь? Даже если тебе не нравится, как он решает вопросы.

​Лена опустила голову, кусая губу. Она понимала. В их мире правда всегда была на стороне того, кто сильнее бьет. И как бы она ни пыталась отгородиться от этого, когда-нибудь это бы произошло.
​- Понимаю, - прошептала она. - Спасибо за чай.

​- Да ладно, - Марат снова стал прежним - нескладным подростком. - Пряники ешь, а то Вовка зайдет и сам их схомячит. И спать ложись лучше. Завтра выходной, выспись хоть.

Лена посмеялась от шутки про Вову.
​Марат встал, потрепал её по волосам и вышел, плотно прикрыв дверь.
​Лена осталась одна. Она смотрела на пряники, на остывающий чай. Завтра выходной. Вова весь день будет дома, будет следить за каждым её движением, за каждым вздохом. И ей придется играть роль «просто приболевшей», пока внутри всё кричало от неясной тревоги.

***

Субботнее утро выдалось ослепительно белым от свежего снега, выпавшего за ночь. В квартире было пусто - родители ушли по делам, а Марат испарился еще на рассвете, буркнув что-то про «дела». Лена сидела на кухне одна. Аппетита не было совсем, поэтому листы блинов, оставленные Дилярой под полотенцем, остались нетронутыми. Она лишь медленно пила крепкий чай, глядя в окно.
​
Вова зашел на кухню, уже одетый в свою неизменную кожанку.
- Опять не ешь? - он нахмурился, кивнув на тарелку.

- Не хочется, Вов. Мы с девочками у Кати пообедаем, - она подняла на него взгляд. - Проводишь меня?

​Вова молча кивнул. Он не спрашивал «зачем», он сам собирался это предложить. Для него это был способ контролировать пространство вокруг неё, для неё - единственная возможность выйти из дома без паники.
​Они шли по заснеженным дворам молча. Вова шел чуть впереди, сканируя взглядом каждый угол, каждую подворотню. Рядом с ним Лена чувствовала себя в безопасности, но эта безопасность стоила ей много чего.

У подъезда Кати он остановился.
- В четыре буду здесь. Или Маратку пришлю. Раньше не выходи.

***

​В комнате Кати пахло девичьими духами и старыми учебниками. Проект по истории продвигался медленно, потому что Света каждые пять минут вскакивала с места.

​- Елена Суворова, ну хватит уже носом в даты утыкаться! - Света завалилась на кровать подруги. - Завтра в ДК - последняя нормальная дискотека в этом месяце. Там даже «старшие» будут, порядок обеспечат. Ну попроси ты Вову! Ты же его любимица, он тебе ни в чем не отказывает.

​- Ага, ни в чем, - горько усмехнулась Лена, выводя каллиграфическим почерком заголовок. - Кроме права дышать без его разрешения.

​- Попробуй поговорить с ним все же поговорить. Не вечно же он будет так с тобой обходиться, - мягко посоветовала Катя, поправляя рыжую прядь. - Скажи, что мы будем рядом. Что вернемся до темноты. Дискотека днём, как не странно.

​Лена вздохнула. Внутри горело желание - просто один вечер быть как все. Не сестрой авторитета, а просто семнадцатилетней девушкой в красивом платье.
- Ладно. Я попробую. Но ничего не обещаю.

Продолжение следует...