Глава 3

Школьные коридоры гудели, как растревоженный улей. На перемене после литературы Лена стояла у окна, пытаясь сосредоточиться на параграфе, но Света и Катя не давали шанса на тишину.

​- Лен, ну ты только представь: платье в горошек, белые колготки... Я у мамы еле выпросила! - Света, худенькая брюнетка с каре, буквально подпрыгивала на месте от нетерпения. Её голубые глаза сияли. - Если в субботу в ДК будут «Ласковый май» крутить, я точно с ума сойду!

​- Света, ты и так с него сошла ещё в прошлом месяце, - рассудительно заметила Катя. Она поправила свои рыжие волосы, которые аккуратной волной лежали на плечах. Катя была выше и спокойнее, её светлая кожа казалась почти прозрачной ,- Лену всё равно не отпустят. У неё «домашний арест» пожизненно.

​- Не арест, а режим, - отозвалась Лена, слабо улыбнувшись. Она любила подруг за эту легкость, которой ей самой так не хватало. - Вова сказал: «Город черный». Так что я в субботу буду играть Баха, а не танцевать под Шатунова.

​- Грустно это, Лена, - Света сочувственно вздохнула. - Такая фигура пропадает. Ты же как с картинки, только вот закрываешься вечно в свои балахоны.

​Лена невольно поправила свободный пиджак. Ей всегда казалось, что её мягкие, женственные изгибы привлекают слишком много ненужного внимания. В мире, где ценилась либо худоба, либо «пацанская» резкость, она чувствовала себя слишком заметной.

***

​После последнего урока, когда школа начала пустеть, Лена задержалась в классе музыки, чтобы забрать ноты с виолончелью. Часто она там пропадала, когда нужно было уединиться.
Подруги ждали её во дворе, у старой карусели. Чтобы сократить путь и не столкнуться с дежурными, Лена решила пойти через «черный» коридор пристройки, который вел к западному выходу. Лена уже видела впереди свет стеклянной двери, когда дорогу ей преградили трое.

​В центре стоял Искандер - парень с неприятным, брезгливым взглядом, с телом как у колобка, про которого говорили, что он уже «бегает» с Разъездом.
​- Опа, смотрите, кто тут у нас, - он привалился плечом к стене, преграждая путь. - Скрипачка-недотрога. Куда спешим, негритянка недоделанная?

​Лена почувствовала, как внутри всё заледенело. Она хрустнула пальцами и попыталась пройти мимо.
- Дай пройти. Меня ждут.

​- Да подождут, не сахарные, - он сделал шаг вперед, оглядывая её с головы до ног. Его дружки противно заржали. - Че, отъелась на маминых пирожках? Смотри, какая пышная... Прям барыня. Только кожа какая-то не наша. У вас в роду либо цыгане, либо тебя из Нигерии изгнали.

Парни начали громко и противно смеяться. У Лены была кожа немного темнее среднего из за ген мамы. Ее изящная и пухлая фигура тоже досталась от нее.
​- Уйди, - голос Лены дрогнул, но взгляд остался прямым. Она ненавидела, когда трогали её внешность.

​- А то че? - Искандер протянул руку, желая схватить её за плечо. - Закричишь? Тут никого...

​- Руку убери, - раздался резкий голос со стороны входа.

​Из тени вышел Андрей. На нем было его пальто, взгляд спокойный, но решительный. Он только недавно «пришился» к пацанам, и в школе его еще побаивались за эту новую, непонятную уверенность. Андрей еще не знал, что эта девушка - сестра Адидаса, лидера их группировки. Для него она была просто девчонкой из школы, к которой пристает «чушпан» с замашками авторитета.

​Искандер обернулся, скривившись.
- Ты че, Пальто? Тебе больше всех надо? Иди, куда шел.

​- Я сказал: отойди от неё, - Андрей подошел ближе, становясь между Леной и Искандером. - Или ты за базаром своим не следишь?

​Искандер заколебался. За спиной Андрея маячила тень Универсама, а с ними Разъезд сейчас конфликтовать не хотел - силы были неравны.
- Ладно, герой... - буркнул он, отступая. - Пошли, пацаны. Пусть со своей страшилой сам возится.

​Когда они скрылись за углом, Андрей обернулся к Лене.
- Ты в порядке? Не слушай их, они придурки.

​Лена кивнула, чувствуя, как мелко дрожат руки. Она быстро убрала их в карманы.
- Спасибо, Андрей.

​- Да брось. Ты это... иди лучше через центральный. Спокойнее будет.

​Лена вышла во двор, щурясь от холодного света. Света и Катя тут же подбежали к ней, что-то весело щебеча про завтрашний проект, но Лена почти их не слышала. В голове всё еще звучал смех Искандера и его слова. Она чувствовала себя грязной, словно её вываляли в этой школьной пыли.
​- Девочки, - перебила она их на полуслове, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Вы простите, но давайте библиотеку и проект на завтра перенесем? Мне что-то совсем нездоровится... Голова раскалывается.

​- Ой, Лен, ты и правда бледная какая-то, - Катя обеспокоенно коснулась её лба. - Иди домой, ложись. Мы завтра всё сделаем.

​Лена кивнула, натянула шапку пониже и быстро пошла в сторону дома. Ей хотелось только одного - запереться в своей комнате и не видеть ничьих взглядов. Ни злых, ни оценивающих, ни даже добрых. Она почти бежала по заснеженному тротуару, не замечая, как тяжелый чехол виолончели бьет её по колену. Слова Искандера про «кожу не нашу» и «барыню» жгли изнутри сильнее, чем морозный ветер. Она всегда старалась быть тихой, незаметной, правильной - чтобы ни одна тень не упала на семью, чтобы не давать повода для насмешек. А в итоге всё равно оказалась виноватой в том, какой родилась.

​Она взлетела на свой этаж, судорожно копаясь в кармане в поисках ключей. Больше всего ей сейчас хотелось смыть с себя этот день и залезть под одеяло.
​Дверь поддалась на удивление легко - она была не заперта. Лена вошла, стараясь не шуметь, но замерла на пороге. В прихожей на тумбочке лежала знакомая кепка-сеточка и пачка «Космоса».

​- Вов? - тихо позвала она, и её сердце пропустило удар. - Ты почему так рано?

Продолжение следует...