Глава 2

На кухне пахло свежезаваренным чаем и тяжелым табаком - Вова курил в форточку, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Марат замер у двери, втянув голову в плечи.

- Ты че, берега попутал, малый? - Вова не кричал, но его голос, низкий и хриплый после Афгана, резал воздух лучше ножа. - Я тебя в группировку пустил, чтобы ты улицу знал и за семьей присматривал, а не чтобы ты перед пацанами рисовался, когда сестра мимо с бандурой этой своей идет.

- Вов, ну ты пойми... - Марат шмыгнул носом, не поднимая глаз. - Никто не знает, что она наша. Если б я за ней сорвался, вопросы бы пошли. У нас в «Универсаме» лишний интерес к девчонкам сейчас не в тему, сам знаешь. Спросят: «Че это ты за скрипачкой побежал?». И че мне, расклад давать? Ты же сам сказал - Ленку не светить.

Вова резко обернулся, выпустив густую струю дыма.
- Я сказал «не светить», а не «бросать одну». Ты её издалека веди. Глаза в затылок вставь, но чтобы она домой засветло заходила. Если с её головы хоть волос упадет, Маратка... я с тебя как с пацана спрошу, а не как с брата. Понял меня?

- Понял, - буркнул Марат. - Буду присматривать.

- Свободен. Иди, уроки делай, «универсамовский».

Когда Марат проскользнул в свою комнату, Лена вышла из тени коридора. Вова всё еще стоял у окна. Заметив её, он тут же смягчился - складка между бровей разгладилась, он быстро притушил сигарету, чтобы ей не пахло.

- Не ругай его сильно, Вов. Он же старается... соответствовать тебе.

- В том-то и беда, малая, - он подошел и неловко, по-медвежьи, приобнял её за плечи. - Город черным стал. Раньше хоть правила были, а сейчас - беспредел. Ты на меня не обижайся, что я гайки кручу. Это чтоб ты доучилась. Чтобы уехала отсюда в свою консерваторию, Ленусь. Нечего тебе ошиваться в этом городе гнилом.

Лена прижалась лбом к его плечу. Она знала: эта его грубость - лишь броня. Под ней скрывался тот самый Вовка, который в детстве учил её кататься на коньках и тайком от отца покупал ей самые вкусные конфеты. Они были одной крови, из той жизни, где еще была жива их мама. И эта связь была для него святой.

***

Позже, когда в квартире воцарилась тишина, дверь в комнату Лены тихо скрипнула. Марат пролез внутрь, держа в руках заветную коробку с перевязочными материалами.
Она уже сидела на кровати, поджав под себя ноги и делая вид, что читает учебник истории, но на самом деле просто ждала его.

- Живой? - шепотом спросила она, не поднимая головы.

- Почти. Вова сегодня в режиме «командир полка», - Марат плюхнулся на пол рядом с её кроватью и достал из кармана помятую шоколадную конфету «Мишка на севере». - На, держи. Трофей.

Лена улыбнулась, откладывая книгу.
- Откуда? Опять у кого-то отобрал?

- Обижаешь, Ленка. Купил! На честно заработанные... ну, почти честно, - он хитро подмигнул и протянул ей руку. - Давай, лечи своего героя. А то завтра на сборах пацаны подумают, что меня кошка поцарапала.

Лена достала из тумбочки перекись. Когда ватка коснулась сбитых костяшек, Марат смешно сморщил нос и зашипел, имитируя звук взлетающей ракеты.
- Тише ты, - прыснула Лена. - Весь дом разбудишь. Матушка и так из-за вас с Вовой корвалол пьет.

- Да ладно, - Марат расслабился, разглядывая плакаты на стене сестры. - Слушай, Лен... А ты сегодня, когда мимо нас шла, специально такое лицо сделала, будто лимон целиком съела? Пацаны там чуть не поперхнулись. Турбо вообще завис, всё спрашивал: «Че это за цаца такая важная?».

Лена замерла, аккуратно заклеивая царапину.
- Турбо? Это тот, кучерявый, который на тебя вечно орет?

- Он самый. Главный наш по дисциплине. Я ему сказал, что ты - страшная училка по музыке из соседнего района, злая и очень опасная. Так что он тебя теперь побаивается, - Марат засмеялся, и Лена легонько щелкнула его по лбу.

- Дурак ты, Маратка.

- Зато живой! - он вскочил, по-хозяйски стянул с её стола яблоко и направился к двери. - Всё, спокойной ночи, «училка». Завтра не опаздывай, а то генерал реально заставит меня за тобой с транспарантом ходить.

- Спокойной. И скажешь своему «трубе», чтобы смотрел в другую сторону. Мне проблем с вашими пацанами только не хватало.

Когда дверь за ним закрылась, Лена подошла к окну. Веселье Марата немного разрядило обстановку,. Глядя на пустой ночной двор, она прижалась лбом к холодному стеклу. Ей так хотелось, чтобы всё это - группировки, сборы, взгляды - было просто дурным сном. Чтобы Вова не вздрагивал от каждого резкого звука, вспоминая горы Афганистана, а Марат не гордился сбитыми кулаками. Она любила их так сильно, что эта любовь иногда казалась ей непосильной ношей. Вова был её опорой, её защитой, единственным, кто помнил колыбельные их настоящей матери. И ради этой связи она была готова терпеть любую его строгость. Потому что знала: за каждым его «Елена» вместо привычных «Ленка, Ленусь, Лёня, малая», стоит панический страх снова кого-то потерять.

***

Утро ворвалось в комнату серым казанским светом и запахом жареных оладий. Лена проснулась от привычного шума: на кухне гремела посуда, а из ванной доносилось фырканье Марата, который пытался окончательно проснуться под ледяной водой.
Когда Лена зашла на кухню, Диляра уже хлопотала у плиты. Её лицо, обычно спокойное, сейчас выражало тихую тревогу. Она обернулась на звук шагов и слабо улыбнулась.

- Доброе утро, доченька. Садись, сейчас всё будет готово.

Через минуту за стол ввалился Марат, взлохмаченный и бодрый. Он тут же потянулся за оладьем, но Диляра мягко, но настойчиво прижала его руку лопаткой.

- Марат, - тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. - Ты когда в школе-то был последний раз? Вчера опять учительница по математике заходила, спрашивала, не заболел ли ты. Жалуются все.

Марат закатил глаза, запихивая кусок оладья в рот.
- Ма, ну че они начинают? Заболел, да. Воспаление хитрости у меня.

- Не шути так, - Диляра вздохнула и присела на край стула. - Ты хоть ради Лены старайся. Ей каково в той же школе слушать, что брат - прогульщик и хулиган? Обещай, что сегодня пойдешь на все уроки.

Марат мельком взглянул на Лену. Та смотрела на него серьезно, приподняв одну бровь. Под этим взглядом он всегда сдавался быстрее, чем под криками Вовы.
- Ладно, ма. Схожу я, схожу. Пусть подавятся своими синусами,- последнее пробурчал себе под нос.

В этот момент в дверях появился Вова. Он уже был «при параде» - свитер, спротивки от фирмы «адидас», взгляд собранный. Он молча взял кружку, которую Диляра тут же наполнила чаем, и оперся спиной о дверной косяк, наблюдая за ними.

Когда завтрак был закончен и Марат, сказав что-то про «забытый дневник», убежал в комнату, Вова жестом остановил Лену в коридоре. Она уже надевала пальто, готовясь идти в школу.
Он подошел, поправил ей воротник и задержал руку на её плече. Его взгляд был теплым, но в глубине зрачков всё равно читалась та самая «братская забота в виде строгости»
- Деньги на обед взяла? - спросил он тихо.

- Взяла, Вов.

- После школы сразу к Кате?

- В библиотеку, потом к ней. Мы проект по истории доделываем.

- В библиотеку... - он нахмурился, словно проверяя этот маршрут в голове на безопасность. - Хорошо. Но чтобы в пять была дома. Темнеет рано, а сейчас «разъездовские» вообще забредают повсюду. Поняла меня?

Лена вздохнула и кивнула.
- Поняла. Я буду осторожна.

- Елена, - он чуть сжал её плечо, заставляя посмотреть на себя. - Я серьезно. Если увидишь какую-то суету или машину чужую - не геройствуй, как в прошлый раз. Просто уходи в людное место. Я за вас с Мараткой отвечаю перед Дилярой.

Он поцеловал её в макушку - мимолетный жест нежности, который он позволял себе только дома, - и открыл перед ней дверь.
- Иди. И учись хорошо, за двоих, а то от этого бездельника надежд нет.

Лена посмеялась и вышла в подъезд, слыша, как за спиной щелкнул замок. За ней и вышел Марат, схватив тяжелый рюкзак сестры.

Продолжение следует...