Глава 2. Отложенный приговор

Эндрю сел за старый деревянный стол под единственной голой лампочкой. Перед ним лежали инструменты его нового ремесла: шприцы, три ампулы с прозрачной маслянистой жидкостью и химические растворы, способные за секунды уничтожить любую органику. Как бывший криминалист Следственного комитета, он знал возможности человеческого тела до мельчайших подробностей. Он знал, сколько капель психотропного стимулятора нужно, чтобы отключить у подопытного волю, но сохранить ему рассудок, и как замаскировать это под естественную смерть.

Но маниакальное внимание к мелочам сегодня давало странный, едва заметный сбой. Блейд поймал себя на том, что уже несколько минут неподвижно смотрит на тень от шприца на столе. Ему казалось, что угол тени не совпадает с тем, как падает свет от лампы. Он достал из кармана лазерный дальномер, замерил расстояние до стены, быстро высчитал проекцию в уме. Всё было верно. Обычная геометрия. Но внутреннее чувство неправильности, едва уловимый зуд на периферии сознания, не исчезало. «Усталость и недостаток сна», — холодно зафиксировал он в мыслях. Ошибок быть не должно.

На продавленном диване в углу снова завозился Марк. Парень судорожно вздохнул и наконец распахнул дикие, воспаленные глаза.

Он попытался резко сесть, но Блейд заранее зафиксировал его руки строительными пластиковыми стяжками к ножкам тяжелого дивана. Марк дернулся, жесткий пластик намертво въелся в кожу запястий, и из свежих царапин выступили мелкие капли багровой крови. Эндрю отметил это автоматически: угол наклона капель говорил о том, что парень тянул руки вверх и на себя. Чистая физиология паники. Но Блейд поймал себя на странном, навязчивом желании достать стерильный марлевый тампон, собрать эту кровь и отправить её в лабораторию, которой для него больше не существовало. Прошлое следователя въелось в его подкорку слишком глубоко и теперь выдавало ложные импульсы.

— Где... где я? — голос Марка был сиплым, сорванным от ночных криков. Он дико огляделся по полутемной однушке, и его взгляд уперся в холодное, абсолютно неподвижное лицо Блейда. — Эндрю... Пожалуйста. Они сожгли архив в Балтиморе. Они найдут меня и здесь...

— Они далеко. А я здесь, — Блейд поднялся, взял со стола подготовленный шприц и неторопливо подошел к дивану. Его шаги были бесшумными. Однако в ушах Эндрю его собственное дыхание внезапно показалось слишком громким, почти оглушительным, перекрывающим стук дождя. Ему пришлось сделать над собой волевое усилие, чтобы выровнять пульс. — Медик вытащил тебя с того света не для того, чтобы ты молчал. Мне нужны координаты тайника в Балтиморе. Мне нужны бумаги. И мне нужны имена покупателей.

Марк сжался, пытаясь вжаться в угол дивана. На лбу парня выступил холодный пот.

— Я не могу... Если я скажу, они уничтожат меня, — прохрипел Марк, отворачивая голову. — Ты не понимаешь, с кем связался, Блейд. Те золотые погоны из министерства, о которых ты думаешь, — это просто пешки. Там другие люди.

Эндрю жестоко ухмыльнулся, и эта гримаса не затронула его мертвые, расчетливые глаза. На мгновение ему показалось, что стены занавешенной комнаты начали медленно, на долю миллиметра, сдвигаться внутрь, сжимая пространство. Он резко
перехватил подбородок Марка пальцами левой руки, сжав челюсть парня до хруста. Это жесткое физическое действие помогло Блейду вернуть фокус и остановить галлюцинацию. Он заставил парня смотреть прямо на иглу шприца.

— Ты плохо меня знаешь, Марк. Те, в министерских креслах, пытались сжечь меня в автозаке. Я выжил. Теперь я создаю трупы, которые патологоанатомы в моргах раз за разом списывают на остановку сердца. Этот раствор в шприце заставит твое сердце биться на пределе возможностей. Твой мозг будет гореть, а страх увеличится в сотни раз. Ты расскажешь мне всё сам.

Эндрю уже занес иглу над веной на локтевом сгибе Марка, когда в кармане его куртки коротко, дважды зажужжал телефон. Этот мобильный не имел SIM-карты, работал через зашифрованные спутниковые каналы и использовался только для связи со скрытым посредником, который поставлял заказы.

Блейд замер. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Взвесив риски, он медленно убрал шприц, выпрямился и достал аппарат. Фокус сместился на экран, и иллюзия сжимающихся стен тут же исчезла, оставив лишь легкую, давящую резь в висках.

На черном экране светилось СМС — зашифрованный пакет данных, геолокация и сумма с шестью нулями. Скрытый посредник прислал новый срочный заказ. Эндрю быстро открыл вложенную краткую сводку на цель.

Объект: Томас Вэнс (Thomas Vance).
Возраст: 48 лет.
Статус: Крупный фармацевтический магнат, один из главных спонсоров предвыборной кампании того самого министра, чья подпись стояла на секретных файлах Балтимора.
Сроки: 24 часа.

Эндрю прищурился. Это был не просто очередной заказ на устранение. Томас Вэнс являлся ключевой фигурой в цепочке тех, кто разрушил его прошлую жизнь. Устранение Вэнса не просто принесло бы огромные деньги, но и нанесло бы мощный удар по его врагам в министерстве. А паникующий враг всегда совершает ошибки. Мысль о том, что он может хладнокровно вырезать эту фигуру с доски, принесла Эндрю странное, почти болезненное удовлетворение. Давление в висках мгновенно отпустило, сменившись ледяной решимостью.

Блейд убрал телефон в карман и повернулся к Марку. Парень тяжело дышал, все еще не веря, что игла миновала его вену.

— Тебе повезло, — тихо произнес Эндрю, натягивая черные кожаные перчатки. Опуская взгляд, он заметил, что указательный палец правой руки едва заметно дернулся. Это был микроскопический, почти невидимый тремор. У него никогда в жизни не дрожали руки. Блейд плавно сжал кулак, подавляя этот сбой системы. — У меня появились дела в городе. Считай это отсрочкой. У тебя есть несколько часов, чтобы подумать и вспомнить точные координаты тайника.

Блейд проверил надежность крепления пластиковых стяжек на запястьях Марка и подошел к выключателю. Свет погас. Комната погрузилась в абсолютную, зловещую темноту.

— Не пытайся кричать, — донесся из темноты холодный голос Блейда за секунду до того, как щелкнул дверной замок. Ему на миг показалось, что темнота вокруг слишком плотная, густая, будто в углах съемной однушки прячется кто-то посторонний. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Стены здесь тонкие, но соседи привыкли не вмешиваться. Если попробуешь сбежать и сорвешь стяжки — порвешь артерии и истечешь кровью до моего возвращения. Будь умницей, Марк.

Тяжелая дверь захлопнулась. Эндрю Блейд шагнул в сырую, пропитанную осенним балтиморским дождем ночную прохладу. Его разум снова был чист, расчетлив и готов к охоте за Томасом Вэнсом. Но первая невидимая трещина на его некогда железной психике уже появилась. Это был шанс перехватить инициативу у тех, кто считал себя кукловодами.
Блейд убрал телефон в карман и повернулся к Марку. Парень тяжело дышал, все еще не веря, что игла миновала его вену. На его бледном лбу блестели крупные капли пота, а губы беззвучно шевелились, словно он читал молитву.
— Тебе повезло, — тихо произнес Эндрю, натягивая черные leather перчатки поверх нитриловых. Опуская взгляд, он заметил, что указательный палец правой руки едва заметно дернулся. Это был микроскопический, почти невидимый тремор. У него никогда в жизни не дрожали руки. Его рука всегда была твердой, как хирургический скальпель, будь то наведение прицела или укол шприца. Блейд плавно сжал кулак, подавляя этот сбой системы. На периферии зрения снова мелькнула ломаная линия, будто трещина на стекле. Разум требовал контроля, но тело начинало жить своей, отдельной от его воли жизнью. — У меня появились дела в городе. Считай это отсрочкой. У тебя есть несколько часов, чтобы подумать и вспомнить точные координаты тайника. Когда я вернусь, никаких разговоров о заговорах не будет. Только цифры. Только факты.
Эндрю отошел от дивана, его шаги снова были безупречно точными, но внутри него продолжал нарастать холодный, липкий страх перед собственным сознанием. Он подошел к тяжелому металлическому кейсу, стоявшему в углу комнаты, ввел цифровой код и откинул крышку. Внутри, в поролоновых пазах, ровными рядами стояли флаконы с бесцветными концентратами. Он выбрал один из них — тот, что при испарении вызывал мгновенный спазм дыхательных путей, имитируя сердечный приступ у людей с ослабленным здоровьем. Для сорокавосьмилетнего магната, перенесшего, согласно сводке, два шунтирования, это было идеальное решение. Почерк «охотника за головами» останется чистым.
Блейд проверил надежность крепления пластиковых стяжек на запястьях Марка. Парень не шевелился, лишь его безумные глаза провожали каждое движение киллера. Эндрю подошел к выключателю. Свет погас. Комната погрузилась в абсолютную, зловещую темноту. Дождь за окном забарабанил сильнее, словно пытаясь пробить стекло съемной квартиры.
— Не пытайся кричать, — донесся из темноты холодный голос Блейда за секунду до того, как щелкнул дверной замок. Ему на миг показалось, что темнота вокруг слишком плотная, густая, будто в углах съемной однушки прячется кто-то посторонний и беззвучно дышит ему в затылок. Образ матери, лежащей на полу в луже крови, на мгновение вспыхнул в его сознании с такой отчетливостью, что он едва не выхватил нож. Эндрю тряхнуло, прогоняя наваждение. — Стены здесь тонкие, но соседи привыкли не вмешиваться в чужие дела. Если попробуешь сбежать и сорвешь стяжки — порвешь артерии и истечешь кровью до моего возвращения. Будь умницей, Марк. Мне нужен твой мозг живым.
Тяжелая дверь захлопнулась, отрезав комнату от внешнего мира. Защелкнулись три массивных замка. Эндрю Блейд шагнул на темную, пахнущую сыростью лестничную клетку, а затем — в прохладную, пропитанную осенним балтиморским дождем ночь. Его разум снаружи снова казался чистым, расчетливым и готовым к охоте за Томасом Вэнсом. Он сел в припаркованный в переулке неприметный седан, включил дворники, которые с тихим скрипом начали размазывать воду по стеклу, и выехал на залитую неоном автостраду. Он был готов убивать. Но первая невидимая трещина на его некогда железной психике уже поползла дальше, разрушая барьеры между реальностью и его худшими кошмарами.