Глава 1. Чистый холст

Эндрю тер стакан бумажной салфеткой. Бумага скрежетала о стекло. Он держал донышко через плотную ткань, чтобы не оставить следов пальцев на стенках. Старая ментовская привычка. В Следственном комитете его за это маниакальное внимание к мелочам звали «охотником за головами». Теперь он охотился сам. По другую сторону закона.
За окном съемной однушки колотил серый балтиморский дождь. Капли стучали по козырьку из оцинковки, создавая рваный, раздражающий ритм. Вода текла по стеклу мутными ручьями, размывая огни редких уличных фонарей.
На продавленном диване в углу завозился Марк.
Эндрю даже не обернулся. Он убрал стакан на верхнюю полку шкафа, стараясь не касаться стенок голыми пальцами. Внутри нарастало глухое раздражение. Его идеальный, выверенный до секунд план летел к чертям, и всё из-за одного сопливого архивиста.
Марк снова застонал. Парень забился в угол дивана, судорожно вцепившись тощими пальцами в грязный плед. Ногти цеплялись за нитки. На его бледном, сером лице выступила липкая испарина, а под глазами залегли темные круги. Из Балтимора этот придурок привез не только страх, но и удушающие кошмары. Из-за них он не спал третьи сутки. Почти ничего не ел. Медленно превращался в овощ.
Блейд подошел ближе. Наклонился. Никакой жалости внутри не было - только холодный, сухой расчет. Жалость Блейд похоронил еще на своей первой производственной практике в морге СК, среди запаха формалина и синюшных тел. Ему не было дела до чужой сломанной психики. Человек для Эндрю всегда оставался лишь набором биоматериала. Формулой из цифр и фактов, которую нужно правильно решить.
Сейчас формула не сходилась. Марк спрятал балтиморские файлы так глубоко, что без его наводки Эндрю не получил бы ни цента. Этот парень был его единственным шансом купить билет в новую жизнь, где его имя больше никогда не всплывет в отчетах патологоанатомов. А если парень окончательно двинется рассудком или загнется от истощения, искать тайник придется годами.
Марк закричал, выгибаясь на диване. Ноги в грязных кроссовках забарабанили по обшивке. Парень задышал часто и прерывисто, мотая головной из стороны в сторону, словно пытался увернуться от удара. На его шее вздулись вены.
Балтимор снова пришел за ним в темноте.
Эндрю сделал шаг вперед, схватил парня за воротник толстовки и резко дернул на себя. Пальцы Блейда впились в ткань. Он прижал Марка спиной к матрасу, зафиксировал его предплечья своими локтями и накрыл его рот ладонью.
Звук захлебнулся. Марк забился под весом Эндрю, пытаясь укусить пальцы сквозь нитриловую перчатку. Глаза парня распахнулись, но он не видел комнату. Зрачки расширились, заняв почти всю радужку.

- Заткнись, - выдохнул Эндрю ему в лицо. - Стены тонкие.

Марк хрипел, воздух с трудом выходил через его нос. Через минуту судорога отпустила его тело. Мышцы обмякли, парень перестал дергаться и просто хватал ртом воздух, когда Блейд убрал руку. Эндрю отстранился, выпрямился и вытер ладонь о бедро.Марк лежал неподвижно, глядя в облупившийся потолок. Его губы шевелились, но выдавали лишь неразборчивый шепот. По щеке к уху стекла тонкая струйка пота.

- Где файлы? - спросил Эндрю.

Марк не повернул головы. Он сжался в комок, подтянул колени к груди и закрыл лицо руками. Его плечи мелко дрожали.
Блейд развернулся спиной к дивану. Допрос не имел смысла, пока парень находился в пограничном состоянии.
Входная дверь содрогнулась от резкого, требовательного стука. Три коротких удара, один длинный. Фрэнк. Посредник приехал вовремя.
Эндрю молча дошел до коридора, щелкнул тремя замками и распахнул дверь. На пороге стоял Фрэнк, от которого за версту несло мокрым табаком и дешевым привокзальным кофе. За его спиной в проеме двери показалась вторая фигура - худой мужчина с тяжелым кожаным саквояжем в руках. Медик.

- Какого черта, Блейд? - Фрэнк с ходу ввалился в тесную прихожую, стряхивая каплями дождя на линолеум. - Заказчик рвет и метает. Сроки горят. Почему объект еще на ногах? Балтимор научил: закон - это не правила, это просто инструмент в руках тех, кто платит. И если мы сорвем сроки, инструмент обернется против нас.

- Объект подождет, - Эндрю закрыл за ними дверь и заблокировал замки. Голос его звучал пугающе ровно. - У нас проблема посерьезнее. Мой информатор сломался.

Блейд кивнул в сторону комнаты. Фрэнк прошел внутрь, мазнул брезгливым взглядом по полуживому Марку на диване, зажал нос пальцами и сплюнул на пол. От парня пахло кислым потом, застоявшейся мочой и рвотой - он не мылся с самого Балтимора.

- Да он же ласты склеивает, Эндрю. Нахрен ты вообще с ним возишься? Пристрели его и дело с концом. От него прет как от дохлой собаки. Из-за этого куска дерьма мы теряем деньги. Покупатели не станут вести дела с психопатом, у которого в углу гниет архивист.

Эндрю не ответил. Он спокойно подошел к столу, взял короткий охотничий нож и принял медленно перекатывать рукоять между пальцами, прямо по старому шраму от пули. Металл тускло блеснул в полумраке комнаты.

- Он нужен мне живым, - тихо сказал Блейд. В его глазах не было эмоций. Только лед. - Он единственный знает, где лежат документы. Если он сдохнет - плакали наши денежки. Так что заткни пасть, Фрэнк. Медик приехал? Пусть работает. Мне нужно, чтобы этот пацан пришел в себя. И как можно скорее.

Фрэнк перевел взгляд с ножа на каменное лицо Блейда. Спорить с бывшим криминалистом, который переступил черту и превратился в хладнокровного мясника, было смертельно опасно.
Медик подошел к дивану, опустил саквояж на пол. Его пальцы, желтые от никотина, подрагивали. Он вогнал иглу под кожу Марка. Шприц заполнился густой, темной кровью, которая тут же смешалась с мутным раствором нейролептика. Парень даже не дернулся. Его тело обмякло, изо рта на грязную подушку потекла густая, серая слюна.
Врач выдернул иглу. Из прокола вылезла жирная капля крови, лениво покатилась по бледной вене и капнула на линолеум. Эндрю проводил ее взглядом. Он подошел к столу, взял салфетку и методично, с нажимом, вытер каплю с пола. Бумага мгновенно пропиталась багром. Эндрю смял ее и сунул в полиэтиленовый пакет. Ни одной улики не должно остаться в этой комнате.
Медик закрыл саквояж, защелкнув ржавые замки. Эндрю достал из кармана пачку мятых купюр, отсчитал нужную сумму и швырнул на стол. Врач сгреб деньги и двинулся к выходу.

- Что с ним? - коротко спросил Эндрю.

- Сильное истощение на фоне психоза, - сухо ответил врач, берясь за ручку двери. - Я ввел ему комплекс нейролептиков и глюкозу. Спать он будет долго. Часов двенадцать, не меньше.

Фрэнк резко повернулся к Эндрю, его лицо перекосилось от злости.

- Двенадцать часов?! Если этот овощ не заговорит через два дня - я умываю руки. Заказ аннулируют, и разгребать это дерьмо ты будешь сам.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Эндрю остался один в душной, пахнущей распадом комнате. Марк на диване глубоко провалился в медикаментозный сон, но его пальцы все еще судорожно скребли матрас, оставляя на ткани серые полосы от грязи под ногтями.
Блейд подошел к тяжелому кейсу из авиационного алюминия в углу. Щелкнул кодовыми замками и откинул крышку. Внутри, в черном поролоне, ровными рядами стояли флаконы из темного стекла. Натянув новые нитриловые перчатки, Эндрю взял пипетку. Три капли бесцветного концентрата в базовый раствор, легкое взбалтывание. Эта смесь при испарении вызывала мгновенный спазм легких, а через пару часов полностью распадалась в крови, не оставляя следов для токсикологов. Обычный несчастный случай.
Эндрю закрутил крышку на готовом флаконе и убрал его в карман куртки. Двенадцать часов сна для Марка означали, что у него есть ровно одна ночь, чтобы закончить сборку токсина и провести разведку у дома новой цели.

- Посмотрим, что ты запоешь, когда очнешься, - тихо буркнул Эндрю, глядя на спящего парня, и жестоко ухмыльнулся. - Медик тебя подлатал. А дальше ты либо сам скажешь, где бумаги, либо я устрою тебе такой допрос, что Балтимор покажется тебе детским садом.