Непыльная работёнка

...небо уже занималось рассветом: кроваво-красное зарево поднималось из небытия ночи, постепенно съедая иссиня-черную бездну. Сердце, мертвое уже пять с лишним столетий, вдруг забилось бешено, так, что пришлось воткнуть в грудину осколок стекла, непонятно откуда взявшийся. Полегчало.

Тело потеряло плоть и стало туманом. Как приятно быть неосязаемым, ведомым лишь ласковым шепотом ветра.

Но романтику утра оставлю какому-нибудь смертному влюбленному болвану, что кричит «я люблю тебя» в соседнем с детдомом районе. Склеп, жди меня!

***

«Вечность – это скучно» - кто из смертных решил, что вечность – это бесконечная череда нытья? Само по себе это клише. А для логики нашего существования – оскорбление.

Мне почти пятьсот лет, и за это долгое время я успел выучить немецкий, китайский, испанский, и немного японский, освоить профессию ювелира, и даже инженера-конструктора! Сколько подводных камней в этих областях, не счесть...и я должен скучать?

Хотя...скука – человеческое мерило собственной ограниченности. Когда не знаешь, чем заполнить страницы, наполняешь их слезами и соплями, надеясь, что твой персонаж не будет слишком уж «монструозным». Эх, где моя любимая кровь четвертой группы...под нее любая глупость читается легче лёгкого.

Но сегодня в хрустальном бокале с тончайшей резьбой по поверхности, лишь первая группа. Запасы, знаете ли, не спрашивают о предпочтениях. Да и охота тоже. Ведь ее главный принцип: не попади под раздачу. Нет, не подумайте: смертные нам не страшны, что они могут сделать? Это как букашке идти против богомола, даже если у нее сзади целый арсенал из ядов. Просто, видите ли, у богомола реакция быстрее и клешни цепкие.

Попасть под раздачу можно, если забредешь на территорию другого вампира и кого-нибудь ненароком убьешь. Таков закон: люди на твоей территории – под твоей защитой. Всех чужаков – под нож и на абажуры. Прекрасная практика, как по мне: кожа фарфорового цвета, сыромятная, украшающая светильник прямиком из шестидесятых, либо же использованная при создании изысканной одежды. Красота! Конечно, только при том случае, если эта красота не сделана из меня самого.

...склеп давно уже не видел хорошего ремонта: мраморная кладка где-то треснула. Где-то покрылась паутиной, хорошей гирляндой на праздники.

В центре, как водится, гроб. Но не из дерева. О, мои старые смертные друзья, спасибо вам за то, что у вас были мозги додуматься положить тело в каменный гроб, без пресловутого бархата внутри. Так и так сгниет. Как и любая ткань тоже. Хоть не переплачивать за реставрацию...

Вокруг гроба – несколько стоек для свечей. Черт, я совсем про них забыл! Ладно, никто ж не обидится, если я разорю какого-нибудь свечника, да? Тем более, район здесь частенько в сводки попадает по воровству. Мало ли, залетел какой-нибудь придурок в три часа ночи, обокрал.

Никто же не подумает на прекрасного черноволосого юношу, который как-то подозрительно быстро ушел в закат. Стокер, кстати, описывал девятнадцатый век как век скептицизма и науки. Двадцать первый ничем не отличается. Только к науке домогается приставка -лже. Средневековье в продаваемой обертке, грубо говоря.

Однако сегодня кости ныли, требуя отдыха. Что ж, я их покорный слуга. Холод камня встретил тело так же привычно, как подушка встречает человека после долгого рабочего дня. Как хорошо, что я самозанятый. Можно творить любую чушь, и при этом, самому себе выставлять график и зарабатывать.

Глаза привычно закрылись, а разум мгновенно унесся в небытие. Снились сны. Цветные пятна, как будто солнце играло на раскрашенном стекле. А потом они слились в образы речки, поля, и деревенского гама, так хорошо знакомого, и уже давно ушедшего в анналы истории.

Время пролетело быстро. Но в этот раз меня поднял на ноги не треск сверчков, а чье-то пение. Только приподнял голову за предел гроба, и тут заметил силуэт. Это он. Безумец, смевший бросать мне вызов. Тут же вскочил, скаля зубы.

— Кто тебя пустил?

— Так ведь не заперто. Или ты против компании старого друга? – На его лице красовалась дурацкая полуулыбка.

— А можно вопрос? – Мой голос затих. Но это уловка: чем тише говоришь, тем внимательнее будут слушать.

— Ты его уже задал.

Если бы нервы могли гореть от злости, мои давно обратились бы в пепел или тлели, как угли.

Незнакомец, с ухмылкой, которая не обещала ничего хорошего, погладил свою длинную, и обретшую цвет, бороду.

— Ладно, задавай.

— Ты самоубийца?

Он рассмеялся. Громко, заливисто. Я не выдержал.

— Заткнись, болван! – Мой крик эхом отскочил от стен. Лучше бы молчал...

— Всё, пар выпустил? Или укольчик от бешенства сделать? Знаешь, это вполне в моей компетенции. – О, это выражение лица победителя. Как будто этот некто вместо Ганнибала шел на Рим. И взял его только потому что римляне устали от его бесконечного стёба.

— Спасибо, обойдусь.

— Вот и отлично.

Он сел на край гроба.

— Вообще, я по делу пришел.

Я закатил глаза.

— А я и не заметил, спасибо за визит.

— Да тихо ты, - он стукнул меня по голове ниоткуда взявшимся посохом, - я серьезно. Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?

Он положил ногу на ногу, будто король, говорящий с чернью. Мои пальцы сжали каменную перегородку чуть сильнее, создав маленькие ниточки трещин.

— С сумасшедшим.

— Это только на первый взгляд.

Бровь приподнялась.

— Признаю: заинтриговал. И кто же ты?

— Ага, прямо мигом расскажу всю историю. – Старик рассмеялся. – Зови меня Фокусником, а о большем не думай.

— Очень приятно, Фокусник. Я Адам.

Лицо этого колдуна на миг исказила тень. Воспоминания? Возможно. Телепатией пока не обладаю.

— Ирония судьбы, - молвил он, вновь показав добродушие и весёлость.

«Дешёвый фокус» - пронеслось в голове.

Фокусник слегка наклонился ко мне, будто сейчас раскроет секреты покупки криптовалюты.

— Я прожил так много, что иногда забываю свой истинный возраст. Так вот, у меня есть увлечение одно.

— Задавать идиотские вопросы?

— Это одно из них.

— Так что за дело?

Тут весь флёр веселости и дурашливости спал, как кожа змеи. Глаза, до этого почти бесцветные, наполнились синевой.

— Я хочу понять людей. Ты, будучи сам человеком, можешь помочь.