Кто же ты, смертный?

Реакция мгновенная: шипение вырвалось из горла, как из прорвавшей трубы. Когти наготове.

— Оставь это детям. – Послышался старческий хриплый голос откуда-то сзади.

Голова метнулась в сторону голоса. Передо мной стоял старик в дурацком балахоне, расшитом звездами.

— Хочешь, я и тебя выпью? – Процедил я сквозь зубы.

— Попробуй. Только потом челюсть найдешь у патологоанатома.

— Твои угрозы я верну тебе в троекратном размере, смертный. – Я сделал шаг вперед к нему. Жаль, мы не имеем тени. Был бы эффект лучше.

— И как же? Вопьешься зубами в артерию? Поперхнуться не боишься? – В голосе сквозил сарказм.

— С дороги. – Сорвался рык с губ.

Старик в ответ на это лишь улыбнулся. Причем нагло, так, словно он судья, выносивший несуразный приговор и наслаждавшийся моментом.

— А кто меня заставит? – Спросил он, наклонив голову. В глазах сверкал вызов.

— Я.

Безумец покачал головой.

— Ты всего лишь мертвец.

Я усмехнулся,

— Да ну? А чего тогда ты сделал шаг назад?

— Так интереснее играть.

Он шагнул навстречу. И тут я смог внимательнее рассмотреть его лицо. Неестественно белое, с морщинами. А глаза...они не имели цвета. Как будто сделаны из хрусталя.

— Кто ты черт возьми...

Старик не ответил. Схватил меня за руку и потащил с недюжинной силой куда-то прочь. Каким-то образом подавил волю. От такого унижения я оскалился, и рыкнул:

— Я тебе руку оторву!

— Успокойся, глупец. Не на плаху же идешь.

В ответ от меня – шипение и взгляд, полный ненависти. Еще чуть-чуть и она прожжет землю под ногами.

Он привел нас обоих к обветшалому зданию, где на стенах можно было видеть копоть и грязь. На крыше выцветшая вывеска: «ДЕТСКИЙ ДОМ «СОЛНЫШКО»»

— Как смешно, смертный...

Старик вошел в детдом и скрылся за поворотом коридора, оставляя меня со своими мыслями. Но меня отвлекали запахи детской и взрослой, давно прокисшей крови. Губы скривились, обнажая клыки.

— Грх-х-х-х....

Послышался крик. А после глухой удар тела об асфальт. Старик показался в проходе, а чуть поодаль – ребенок, плачущий и скрючившийся.

— Ешь.

На секунду замер. А потом хмыкнул. Жалкое зрелище: скрюченное тельце, хныкающее и умоляющее.

Но страх – не специя для крови, а декорация к катарсису.

— Я не голоден. – Равнодушно сказал я, не отводя взгляд от смертного.

Старик хмыкнул. Потом подошел к ребенку, погладил по голове и что-то шепнул на ухо. Тот, как завороженный, встал и пошел медленной, шаткой походкой назад.

— Что это с ним? – Я кивнул в сторону уходящей фигурки.

— Сомнамбула. Он ничего не вспомнит о нас.

Я прислонился спиной к стене рядом со входом. Напряжение ушло с плеч. Голова слегка наклонилась.

— Не думал, что какой-то старикашка сможет выбросить дитя как будто это мешок мусора.

Тот покачал головой, а после сел прямо наземь, тяжело дыша. Ухо уловило фальшь. Дыхание слишком частое, хотя не было заметно, чтоб тот бежал. Смешок вырвался из груди.

— А вы дурной актёр.

— Кто бы говорил, вампир. – Незнакомец вдруг встал, будто забыв про усталость, и подошел ко мне.

— Соблазнению не поддаюсь. – Холодно сказал я. Руки сложились на груди. – И вообще, мне пора идти. Дедлайн не ждёт.

Старик загадочно улыбнулся. А после, потянувшись со сладким хрустом дряхлых костей, неожиданно начал таять на глазах. Буквально. Будто он мираж, которому пришло время исчезнуть.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Как ты смеешь повторять мой трюк...

Но незнакомца и след простыл.