ATC

«Однажды в начале XX века в руки антиквара Вильфрида Войнича была доставлена странная книга, которую никто до этого не видел. Она получила имя в его честь — «Рукопись Войнича». Этот средневековый манускрипт XV века удивляет непонятным алфавитом и загадочными иллюстрациями растений, астрономических схем и странных фигур. До сих пор никто не смог расшифровать её текст и её смысл остаётся тайной. Меня всегда привлекали такие загадки, скрытое и недоступное, то, что нельзя понять сразу и полностью. И мне хотелось не разгадывать их, а просто быть частью этого скрытого мира, наблюдать его изнутри. Возможно, именно это объясняет мою постоянную тягу к тайнам и интерес к тому, что обычно остаётся незамеченным, к тому, что другие обходят стороной».

«10 Things I Hate About You» (1999), «Pride and Prejudice» (2005), «How to Lose a Guy in 10 Days» (2003) и остальные романтические фильмы, вбившие нам в голову идею о том, что неоднозначное поведение, смешанные знаки и нестабильность — это романтично, безусловно хороши, если не учитывать колоссальное влияние на психику и представление о любви в только формирующемся сознании подростков. Книга, по которой был снят фильм Pride and Prejudice авторки Джейн Остин, была впервые выпущена в 1813 году. В ней поднимаются темы социальных условностей, классовых различий, гордости и предубеждений, которые влияют на личные отношения героев. Хотя произведение является художественной фикцией своего времени, подростки, воспринимая такие истории буквально, могут сформировать нереалистичные ожидания от любви и отношений, считая, что конфликт, недоверие или социальный статус — естественные и обязательные элементы романтических отношений. Живя такими мыслями и убеждениями, многие позже застревают в отношениях, где их ежедневно качают на эмоциональных качелях, терпят абьюз и живут с навязчивой мыслью «все изменится, нужно только подождать», ведь в конце таких произведений всегда наступает хэппи энд.

Только в реальной жизни подобное случается крайне редко. Честно говоря, трудно назвать конкретного виновника сложившейся ситуации — это может быть патриархат, люди, неспособные отличать реальность от вымысла, индустрия, маркетинг или даже сама фантазия, благодаря которой такие истории были созданы. Мы все в той или иной степени подвержены влиянию поп-культуры: музыка, фильмы, книги, короткие ролики в интернете — всё это присутствует в нашей жизни, начиная с самого раннего детства, и мы впитываем сюжеты, идеи и решения. Это естественный процесс, от него не уйти, и всё, что нам остаётся, — уметь разбираться с последствиями такого влияния.

Я была такой же, как и многие другие. Мои детские годы прошли под влиянием фильмов, которые сейчас кажутся неприемлемыми, и избавиться от заученных сценариев и внутренних установок оказалось непросто. После множества диалогов c самой собой, я наконец признала: на самом деле меня будоражила произошедшая ситуация. Мне всегда нравились тайны, что-то, что скрыто от глаз других. Внутри меня уживались рациональность и скрытая любопытная сторона, и хотя я не питала романтических иллюзий и не ждала действий, мне было достаточно того, что произошло нечто, что заставило меня проснуться.

Неправильность поступков, которую я раньше тщательно избегала, чтобы не создавать себе лишних проблем, теперь пробуждала волнение, почти физическое ощущение адреналина. Воспоминания о словах и действиях вызывали острое чувство дереализации и внутреннего напряжения. Я понимала, что меня нельзя записать в списки «праведных», и многие события прошлого лишали права считать себя «правильной», но именно в этом нарушении привычных границ я ощущала живость, проживая всё, словно впервые. Этот опыт стал для меня зеркалом: он показывал как глубоко наше восприятие, эмоциональные реакции и подсознательные желания переплетаются, формируя сложную внутреннюю реальность.

Чем больше я крутила в голове воспоминания, тем больше я понимала, как легко могу превратить это в обсессию с долговременным эффектом. Конечно у меня бы не получилось совсем перестать думать о произошедшем, но и в крайности уходить не хотелось. Запрет только больше бы раздувал значимость, и я решила дать себе пару дней, чтобы облегчить жизнь.

Единственной задачей на день была работа. Ремонтные работы в здании, где находилась студия, на которой мы работали раньше, были окончены, следовательно мы должны были вернуться обратно. Как бы удобно и современно там ни было, работать на студии у Бена мне было куда более комфортно за счет приятных ассоциаций и его присутствия. Пройдя пешеходный переход, я издалека увидела Артема, стоящего у входа. Он говорил по телефону, и я, помахав рукой, зашла внутрь, не желая его отвлекать. У меня было достаточно хорошее настроение, несмотря на все мысли и стресс. Возможно во мне играл какой-то азарт и интерес, но до конца понять это мне пока еще не удалось.

— Доброе утро, — сказала я, зайдя в комнату звукозаписи, где уже находились все мои коллеги. — И вот мы снова тут, — кинув сумку на диван, я завалилась следом.

— Доброе, доброе, — ответил Даня, но выглядел он так, будто правдой было совершенно обратное. Они все выглядели достаточно устало для десяти часов утра.

— Вообще ни разу, после празднования должен быть выходной, не думаете? — высказался Слава, лежа на стуле, но не получив ответа от остальных, только натянул кепку еще дальше на глаза. Я пожала плечами, молча радуясь своему отказу от алкоголя, и продолжила рассматривать комнату.

Глеб сидел смотря в экран и даже не повернулся для приветствия, слева от него был Панк, смотрящий в тот же экран, а справа Слава, вероятно пытающийся абстрагироваться от остальных под синей кепкой Kangol. После нашей маленькой беседы, в комнате снова стало тихо, только щелчки мышки и шум мониторов заполняли пространство. Мне хотелось уже заняться делами, но прежде я решила понять, чем они так увлечены, и, встав с дивана, подошла к ним ближе. Рядом со столом стояла не подключенная ATC, которая была лучшим стулом за неимением более удобной альтернативы. Будучи уже ближе, я начала рассматривать экран, но помимо миллиона незнакомых мне маленьких аудиодорожек ничего не смогла разобрать.

— Вы молитесь в такой тишине или что? — не выдержав надоевшего молчания, спросила я.

— Скорее стараемся не навлечь на себя небесный гнев, — шепотом произнес Даня, за чем тут же последовал недовольный вздох Глеба. Я закатила глаза и улыбнулась, вызывая этим небольшой смешок от друга.

Мне было забавно смотреть на серьёзный вид блондина. Его вечное раздражение стало для меня настолько привычным, что даже мою тревожность оно уже не провоцировало. Я просто знала, что он всегда такой. Я взяла телефон, чтобы занять себя хоть чем-то, пока ситуация не прояснится, но вскоре тишину в комнате нарушил его резкий жест. Он недовольно отодвинул клавиатуру, закрыл лицо руками и потер глаза. После этого достал из кармана ключи и положил их на стол перед Даней.

— Принесите все из багажника, — сказал он и сложил руки.

— Пожалуйста? — наклонившись ближе к Глебу, Панк поднес руку к уху, как бы прислушиваясь.

— Пожалуйста, — в утвердительной форме повторил за ним блондин, не меняя своего положения. Даня встал с места и уже шел к выходу, как его остановил голос: — Там нужно вдвоем нести, — намек был в сторону Славы, на что тот совсем неохотно встал и показательно недовольно пошел вслед за другом.

Дверь захлопнулась и мы остались вдвоём. Несколько секунд ничего не происходило, но затем Глеб поднялся со своего места. Я молча наблюдала, не вмешиваясь. Если у них всё было устроено именно так, мне не хотелось нарушать привычный порядок. Я задумалась, как вообще складываются такие отношения, — где один человек всегда удерживает контроль, не давая объяснений. Интересно, учат ли этому на курсах по менеджменту? Парень подошёл ко мне, избегая зрительного контакта, и, приблизившись вплотную, поставил руки по обе стороны от меня, упираясь в монитор, на котором я сидела. Это положение мне уже было знакомо и по памяти я могла сказать, что достаточно удобно.

— Доброе утро, — сказал он, подняв голову в сантиметрах от моего лица. Наши глаза оказались на одном уровне и я невольно сжалась. В ответ я лишь кивнула, ведь я уже здоровалась и повторяться казалось странным. — Не та обстановка... Даже не знаю... — он оглядел комнату, а затем снова задержал взгляд на мне, ожидая ответа.

— Это, конечно, не подвал и ковров нет, но, в принципе, сойдет, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Да, слишком много места и слишком чистый звук через трехсотки, никакого гранжа, — он ответил мне такой же легкой улыбкой, подхватывая шутку.

— Что? Трехсотки? — уголки моих губ еще больше поползли вверх.

— Мониторы, трехсотки, — он постучал рукой по тому же месту, на которое опирался, объясняя, что имел ввиду.

— Ты правда так их называешь? — я искренне удивилась, ведь никогда раньше не слышала похожего сокращения.

— Все их так называют, — я покачала головой, не соглашаясь. — А как?

— АТС или просто мониторы или, не знаю... Эйтисишки хотя бы, — я рассмеялась и, видя, что у него это вызывает такую же улыбку, полностью расслабилась.

В комнате снова воцарилось молчание — лёгкое, не напряжённое, а скорее тихое, — и он вновь наклонился ко мне. В его действиях не было колебаний; наверное никто из нас в тот момент не задавал себе лишних вопросов. Он поцеловал меня, но иначе, чем вчера, — спокойно, расслабленно, без резких движений. Я слегка притянула его к себе одной рукой, а другой я продолжала опираться о поверхность, чтобы удерживать равновесие. В какой-то мере это ощущалось как поддержка или близость, но не в романтическом смысле, а скорее как слова «всё будет хорошо» в трудные моменты или как тёплый плед, которым накрываешь заснувшего на диване человека.

— Помогай! — щелчок замка и голос из-за двери прервали момент, вынуждая быстро среагировать.

В эту же секунду Глеб выпрямился и поставил руку на спинку рядом стоящего стула, создавая видимость разговора между нами. Дверь открыл Панк, держа в руках электрическую гитару и придерживая дверь для Артема и Славы, которые шли следом. Все произошло настолько быстро, что я так и осталась сидеть с потерянными бегающими из стороны в сторону глазами, не зная за что зацепиться. Ситуацию усугубляло то, что еще не было ясно, успешно ли был совершен маневр.

Ребята по очереди зашли в комнату и сложили на пол принесенные вещи. Электрогитара темного цвета сразу притянула мое внимание. С первого взгляда было понятно, что это Гибсон, а совсем скоро я узнала и модель. Гибсон SG было тяжело спутать с чем-то другим, тем более человеку хоть с какими-то знаниями о гитарах. Помимо инструмента на полу лежали несколько смотанных проводов, кабинет и усилитель. Два последних были от фирмы Marshall, что тут же навеяло воспоминания о зеленой комнате, в которой я когда-то собиралась на репетиции с группой из моего родного города, — у них был комбоусилитель от этой же фирмы.

Дома у меня была своя электрогитара, подаренная мне когда-то Адамом. Когда я уехала и не смогла забрать её с собой, гитара снова вернулась к группе, а я взяла лишь небольшую акустическую с нейлоновыми струнами. С тех пор я постоянно думала о том, как хочу снова взяться за электрический инструмент, — это просто ощущалось совсем иначе.

— И зачем? — Панк снова взял на себя инициативу и начал говорить первый. Вопрос, крутящийся в голове у всех присутствующих, был адресован Глебу.

— Пока наша студия была закрыта, мы с Карой работали на студии Бена, записи вы слышали, — блондин медленно подошел к брошенным на пол вещам и взял Гибсон. — Я хочу продолжить делать что-то подобное. Я считаю, это то, что нам нужно, — он осмотрел инструмент и сделал пару шагов в мою сторону. — А это благодарность за помощь, — он протянул гитару мне и мои глаза округлились. Из-за неожиданности я даже не шевельнулась, продолжая смотреть на парня и не понимая, как реагировать.

— Мне? — еле как выдавила я из себя, на что он лишь утвердительно кивнул, слегка улыбнувшись. Я слезла с аудиосистемы и осторожно подошла к нему. Это правда был Gibson SG, приятного эбонитового цвета, с корпусом double-cutaway и с выразительными рогами. Я остановилась на месте, рассматривая блестящее покрытие и цельную деку из красного дерева, но не решалась протянуть руки и взять ее.

— Ты уверен? — я еще раз уточнила, до конца не веря, что правильно все понимаю.

— Это просто благодарность за помощь, просто возьми, — было видно, что ему не очень нравится моя нерешительность, но я не могла вести себя по-другому — со мной никогда не происходило ничего подобного. Все вокруг были удивлены не меньше меня. Не сдержав эмоций, я обняла его, не переставая повторять «спасибо». Это длилось не больше пяти секунд, а затем я схватила гитару из его рук и поспешила сесть к усилителю, чтобы как можно детальнее рассмотреть все.

Прямоугольная коробка с изящной белой надписью Marshall стояла на большом кабинете того же бренда. Обособленный динамиками Celestion, он выглядел как далекая мечта, которая каким-то чудесным образом оказалась прямо передо мной. Вообще, Gibson SG в связке с Marshall JCM800 — это настоящий эталон рок звука. Мощные хамбакеры и легендарный британский перегруз создают особый драйв, на котором строили своё звучание такие группы, как AC/DC, Black Sabbath, Judas Priest или Guns N' Roses. И все это великолепие было прямо передо мной. Это все было моим.

— Невиданная щедрость, — сказал Даня, присев рядом. — Эй, я с тобой уже столько лет, где моя гитара или хотя бы медиатор? — мы рассмеялись, а Глеб, очень быстро потеряв к нам интерес, сел обратно за компьютер. Мы же вчетвером как детсадовская группа продолжили изучать новую игрушку.

Я не скрывала радости. Восхищалась каждой кнопкой на приборах. Некоторое время мы все вместе пробовали режимы, искали описания разных функций в интернете, но со временем осталась одна я, а остальные разбрелись по своим делам. Так я и провела большую часть дня — рассматривая, играя и изучая возможности нового инструмента. Мне было одновременно невероятно приятно и странно.

Было ли это действительно подарком в знак благодарности за помощь? Или скорее за моё молчаливое согласие об участии в нашей игре? Если верен второй вариант, подарок терял ту радужную оболочку, в которую мне хотелось верить. Но эмоции, которые я испытывала в тот момент, были слишком яркими, чтобы омрачать их такими сомнениями, и я просто наслаждалась новым приобретением.

Ребята, хоть и были удивлены, не задавали лишних вопросов, вероятно приняв всё просто как факт. В конце концов, мне не платили за работу и это казалось достаточно честным. Чувство, которое я испытывала, держа в руках инструмент, было удивительным. Говоря честно, такого уровня аппаратуры я не касалась никогда прежде. В группе Адама все было в сотни раз проще. Многое они брали с рук, что-то чинили сами, что-то разбирали для использования в другой технике. Я помнила, как он радовался, когда ему удалось найти старый Fender Telecaster за смешные деньги; тогда я думала о том, как же мне хочется, чтобы однажды мне тоже так повезло. Наверное мне бы хотелось поделиться с ним своей радостью. Не похвастаться, а просто сказать: «посмотри, теперь все так». Не знаю, отреагировал бы он на это позитивно или наоборот, но это были лишь мимолетные мысли, без шанса на воплощение.

За день я не сделала ничего связанного с работой. Время пролетело так быстро, что когда я наконец устала разбираться с подарком, на часах уже был вечер. Я поднялась с пола и на секунду потеряла равновесие из-за слишком резкого подъема, но устояла на ногах. Такое периодически случалось, но каждый раз так неожиданно, что я не могла к этому привыкнуть. Я поставила гитару на подставку и, попрощавшись с новым товарищем, начала собирать вещи. Моя сумка так и лежала на диване, куда я кинула ее еще утром, поэтому сборы не заняли слишком много времени и я пошла к выходу, оставляя Славу одного в комнате. Потягивая спину из-за слишком долгого сидения на полу, я вышла в зал, где было намного светлее, и этот свет неприятно ударил по глазам. На кухне стояли Глеб и Даня, о чем-то беседуя и распивая вечерний кофе.

— Все? Надоело? — спросил Панк, посмеиваясь.

— На сегодня хватит, — сказала я, кивнув. — День был достаточно продуктивный, всем спасибо, всем пока! — не успела я отвернуться, как меня снова втянули в диалог и мне пришлось подойти ближе.

— Ты домой? — в этот раз вопрос был от Глеба.

— Почти, мне еще нужно в зоомагазин и в продуктовый, — я все время забывала обновить запасы Рейни и сегодня был крайний день, когда я должна была это сделать.

— О, я как раз в ТЦ собирался, составить компанию? — предложение Дани было как нельзя кстати, потому что мне совсем не хотелось ехать с пакетами в трамвае.

— С тебя услуга бесплатного водителя и договорились, — сказала я с хитрой улыбкой и парень утвердительно кивнул.

— Пару минут, я соберусь, — Панк скрылся за дверью комнаты звукозаписи и на кухне остались двое: я и сверлящий взгляд Глеба.

— Что? — тут же спросила я, не понимая, что успело за секунду испортить ему настроение.

— Кофе паршивый, — ответил он и вылил содержимое кружки в раковину. Я приподняла брови, намереваясь что-то сказать, но не успела, потому что парень тут же ушел за Даней, оставляя меня одну.

В это мгновение мне показалось, что мы снова откатились назад, будто вчерашнего дня и сегодняшнего подарка не было, и мне совсем это не понравилось. Я попробовала успокоить себя тем, что он просто человек настроения, и вызвать такую смену могло что угодно, даже правда та самая кружка кофе. Моя дурацкая привычка постоянно считать себя виноватой не раз играла со мной злую шутку, мысль о чем заставила одернуть себя от подобных подозрений. Совсем скоро вернулся Панк и мы вместе спустились вниз. Дойдя до припаркованной за поворотом машины, я начала объяснять дорогу до удобного нам торгового центра, но он все еще не очень хорошо ориентировался за пределами центра и пришлось прибегнуть к помощи навигатора.

— Не знаю я эти ваши окраины! И знаешь что? Это хорошо, значит пока не бедствую, — пошутил он в ответ на мое недовольство его ограниченными представлениями о городе.

— Действительно, зачем такому крутому саунд-продюсеру эти знания? — я махнула рукой, поддерживая его шутку.

— Вот-вот, я знал, что ты меня поймешь!

С каждым разом я все больше убеждалась в том, насколько легко мне было с ним общаться. Не было лишнего напряжения и необходимости в поиске подтекста. Пара минут у нас ушла на то, чтобы выехать с очень неудобного парковочного места, после чего, следуя навигатору, мы поехали к торговому центру, который находился недалеко от моего дома. Именно в нем находился супермаркет сети, которая мне нравилась из-за большого выбора продуктов. Зайдя внутрь, я по привычке сразу пошла вперёд, не задумываясь о тележке, но мой друг, к счастью, оказался предусмотрительнее и остановился у стойки с корзинами, выбирая подходящую.

— Я думал у нас планируется большая закупка, ты собиралась все унести в руках? — спросил он, когда нагнал меня.

— Да, я всегда так делаю, но видишь как хорошо, что я взяла тебя с собой в этот раз, — ответила я, закидывая в тележку несколько пачек макарон.

— Будет тебе уроком. Нам стоит так делать чаще, — эта фраза показалась мне странной, но я просто улыбнулась в ответ и мы пошли к следующему отделу.

Мне очень не нравилось ходить по продуктовым магазинам, но в хорошей компании это было вполне сносно. Мы прошлись по всем секциям, и так как у меня была помощь, я решила набрать всего побольше. У меня не было точного списка, поэтому в корзину скидывалось все, что, как мне казалось, могло пригодиться. Еще одним плюсом иметь с собой достаточно высокого парня было то, что не приходилось самостоятельно тянуться за любимым шоколадом, который будто нарочно ставили на самые высокие полки. Даня задавал много вопросов, начиная с того, с каким вкусом мне нравится холодный чай, заканчивая маркой лучшего растворимого кофе по моему мнению. Мне часто было нечего ответить, так как я не задумывалась о подобных вещах, но я все равно старалась поддерживать диалог. Я достаточно сильно вымоталась за время хождения между стеллажами, и к моменту, когда мы вышли из супермаркет, мне уже хотелось поскорее вернуться домой. Нашей последней остановкой был зоомагазин.

Мы спустились на минус первый этаж и у меня впервые получилось не торопясь рассмотреть товары, потому что мои руки не были забиты множеством пакетов, — эту ношу взял на себя Панк. Возможно он был прав и стоило пользоваться этой опцией почаще, пока она есть. Ряды полок были заставлены яркими упаковками кормов, игрушками и аксессуарами для животных, а в воздухе витал лёгкий запах сена, сухого корма и пластика.

— О, у моей бабушки был точно такой же кот, — сказал парень, указывая на зеленую упаковку корма с изображением сиамского кота.

— Как его звали? — спросила я, беря с полки нужный мне гиппоаллергенный корм.

— Сима для семьи, Семен Семенович для всех остальных, — посмеялся Даня. — Он всегда был очень агрессивный с гостями, — мы завернули в следующий отдел и я начала искать подходящий по составу пакетированный суп.

— Может просто защищал свою территорию, — предположила я, на что друг пожал плечами. — Ты сказал, что кот «был». С ним потом что-то случилось?

— Он у нас сам ходил гулять на улицу и в какой-то момент просто не вернулся, — в моем родном городе похожие ситуации случались достаточно часто — много бездомных животных и необоснованно жестоких людей, — но я решила выдвинуть самую безболезненную теорию.

— Кошки делают так, когда их срок приходит. Может он просто не хотел вас расстраивать, — Панк согласился с моими рассуждениями. Выбрав подходящий к особенностям Рейни суп, мы пошли к кассе. Мне не хотелось сильно задерживаться на такой грустной теме и я поспешила развить нашу беседу дальше. — Ты много времени проводил у бабушки в детстве? — мне показалось логичным спросить именно про это, так как он уже задел этот момент своей биографии.

— Я все детство провел с бабушкой и дедушкой. Мама много работала, а у них был частный дом недалеко от школы, удобно, — я замечала все больше и больше сходств между нами, что было интересно.

— Меня тоже почти сразу отправили в ссылку на дачу, — я улыбнулась, параллельно сканируя код продукта на кассе самообслуживания и складывая корм на противоположную сторону. — Тебе там нравилось?

— Не то чтобы у меня был выбор в той ситуации, но да, у нас были достаточно хорошие отношения, по крайне мере до подросткового периода, там я уже больше думал о другом, — я приложила карту к терминалу, после чего парень сам взял пакет как и все предыдущие.

— Понимаю, не самый приятный возраст, — я машинально попрощалась с продавцом, когда мы выходили из магазина, и снова включилась в диалог. — Мне повезло: я уехала в пятнадцать и мне не пришлось слишком долго задерживаться в этом периоде.

— Удивительно, что тебя так легко отпустили, — я очень часто слышала подобные высказывания, когда рассказывала о своем переезде. — Девочку, совсем одну, в пятнадцать — это правда необычно.

— К нам девочкам обычно больше доверия, — пошутила я, на что он лишь показательно закатил глаза.

Когда мы наконец вышли на улицу, уже смеркалось, и я снова подумала о том, как же много времени занимает такое достаточно бытовое занятие. Панк продолжал расспрашивать меня о сложностях раннего переезда, а я отвечала ему заученными словами, которые произносила уже не один десяток раз. Разместив все пакеты на заднем сидении, мы сели в машину, и роль навигатора на себя взяла я. Ехать нужно было недолго, больше всего времени занимали нескончаемые светофоры и пешеходные переходы, потому что все возвращались с работы. В этот вечер везение все же было на нашей стороне: подъехав к дому, нам удалось запарковаться прямо напротив нужного подъезда, что упрощало задачу с транспортировкой пакетов. Даня, конечно же, предложил мне помочь поднять все в квартиру, на что я тут же согласилась, потому что изначально рассчитывала именно на это.

Сразу за дверью нас встретила Рейни, громко мяукая и с порога выпрашивая еду. Она была актрисой, заключенной в теле кошки, потому что так изображать умирающего от голода нужно было уметь. Друг донес продукты до самой кухни и поставил их на столешницу, тяжело выдохнув.

— Ну все, оплата по карте или наличкой? — я удивленно приподняла брови.

— А я думала ты не бедствуешь, — мне нравилось его чувство юмора. Вероятно от того, что оно было очень сильно похоже на мое, я чувствовала себя так комфортно.

— Поэтому и не бедствую, — мы оба посмеялись, но вмешавшаяся в наш диалог Рейни прервала юмористическую перепалку. Она все еще разыгрывала сцену и не хотела оставаться без внимания. — Ладно, я пойду, ты наверное хочешь отдохнуть.

Я наклонилась к кошке и начала ее гладить, чтобы занять немного времени и отвлечь ее.

— Да, сначала эта работа, потом эти тяжеленные пакеты, — я специально произнесла это наигранно уставшим голосом, чтобы добавить драматизма, — выматывает, — выпустив из рук кошку, мы пошли в коридор и Даня начал обуваться.

— Может тебя подвезти завтра до работы? — спросил он, выпрямившись.

— А ты не заблудишься? — я сложила руки на груди и оперлась о шкаф.

— Как раз заодно и изучу ваши окраины, — Даня мило улыбнулся, на что я утвердительно закивала головой.

— Во-первых, это всего лишь пол часа от центра, — по всем картам и правилам, мой район не считался окраиной, так как за ним было еще несколько других. — А во-вторых, от такого не отказываются.

— Договорились, тогда завтра в девять тридцать, — он протянул ко мне руки для прощальных объятий и я подошла ближе.

— Да, — согласилась я, обняв друга. — Хорошего вечера, — он отпустил меня и тут же ушел.

Я закрыла за Даней дверь и вернулась на кухню, где меня все еще ждали пакеты, которые нужно было разобрать, и маленькая актриса, требующая свою еду. Я сразу же подошла к миске и, поняв, что она была лишь на половину пустой, очень недовольно посмотрела на кошку. Ее преждевременная паника была абсолютно необоснованной и я взялась за продукты. Холодильник впервые за долгое время был забит под завязку, а значит это освобождало меня от похода в магазин на всю ближайшую неделю.

Я была очень благодарна Дане за помощь. Мы хорошо провели время и все, кроме одной вскользь брошенной фразы, казалось мне привычным, но и зацикливаться на ней мне не хотелось. Ему просто тоже нужно было в магазин, без какого-либо скрытого смысла. Я отогнала от себя эти мысли и решила сходить в душ, прежде чем заняться одиноко лежавшей у кровати книжкой.

Я не очень следила за временем и просто наслаждалась спокойным временем наедине с собой: успела сделать маску для волос, продержав ее как можно дольше, пока мне не надоело ждать, выполнила все ступени своего ухода за кожей и с чувством выполненного долга вышла из ванной. Неприятным сюрпризом для меня оказалось то, что моя пижама, которую я опрометчиво кинула на диван, была вся в шерсти, и мне пришлось искать другую домашнюю одежду. Рейни, как и другим кошкам, нравилось спать на одежде или сумках. Я подумала о том, что стоило бы ее вычесать, пока на это есть время, и, найдя в шкафу майку и шорты, пошла ловить кошку.

Она всегда очень сопротивлялась в начале этой процедуры, но потом понимала, что ей это даже нравится. Оставив мне пару новых царапин на руках, она завалилась на бок и начала мурчать, подставляя живот. Я продолжала водить щёткой по её шерсти — сначала осторожно, короткими движениями, потом уже увереннее. Кошка то прищуривалась от удовольствия, то лениво тянулась лапой, будто проверяя, не слишком ли я увлеклась. На коленях и полу быстро образовалась целая горка мягкого пуха, а она только перекатывалась с боку на бок и подставляла новые места.

Внезапно раздался стук по дереву, от чего кошка тут же ринулась к двери. Меня это немного напрягло, ведь ни у кого из моих друзей не было ключа от домофона, а с соседями я никогда не общалась. Очень осторожно я вышла в коридор, и так как стук не продолжался, даже подумала, что кто-то просто ошибся дверью, но мои рассуждения оказались неверными. Приоткрыв дверь, я тут же облегченно выдохнула, увидев знакомое лицо.

— Ты меня напугал, — сказала я и сделала пару шагов назад.

— Жаль, хотелось бы более позитивной реакции, — он по-хозяйски вошел в квартиру, разулся и, обойдя меня, прошел в зал.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Миновав дверной проем, я увидела, как парень сидел возле дивана и гладил Рейни. Я не знала, с чем это было связно, но кошка очень любила мужское внимание: как только дома появлялся мужчина, она не могла его игнорировать. Из-за этого мы с Даном любили шутить, что она единственная девушка, с которой он согласен жить.

— Опять Алиса? — спросила я, садясь на диван рядом с ними.

— Да нет, просто захотелось проверить, — эта фраза прозвучала достаточно многозначительно.

— Проверить что? — я слегка нахмурила брови, не понимая, что он имеет ввиду, а он неловко улыбнулся.

— Глупо наверное, — он убрал руки от Рейни и сложил на себе, вероятно чувствуя себя некомфортно. — Я почувствовал себя странно, когда вы с Панком уехали. Я как-то не так это видел, — Глеб говорил достаточно спокойно, но я все же чувствовала небольшое напряжение. — А потом я подумал: какая разница, что вы уехали вместе, если я знаю, что вечер ты проведешь со мной, — он закончил свою мысль уже увереннее и посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Я растерялась.

Не дождавшись ответа, мой гость придвинулся ближе и положил голову на мои колени, а его руки аккуратно легли на мои лодыжки. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, словно он боялся сломать хрупкое равновесие между нами. Это было сделано без вопроса о разрешении, отчего чувствовалось одновременно и как просьба, и как требование быть рядом.

Мы оба молчали, каждый думая о своем. Несмотря на то, что я очень любила находиться дома одна, его внезапные визиты не выбивали меня из колеи, наоборот, была в этом какая-то интрига. Я машинально начала гладить его по волосам, уходя все глубже в свои размышления.

И Глеб, и Панк за один день успели сказать мне что-то, что заставило меня почувствовать себя странно. Если со стороны Дани это было что-то, на что я могла спокойно не обратить внимание, то со стороны Глеба это что-то было слишком очевидным. «Проверить», «Если я знаю» — в его формулировке мне не нравилось все; его слова звучали слишком противоречиво: как уверенность и как сомнение, словно он сам до конца не понимал, чего именно добивается, будто проверял не только меня, но и собственные границы. В его словах было что-то настойчивое, даже притягательное, но вместе с тем тревожное.

Я поймала себя на том, что за последнее время слишком устала разбираться в его мыслях и поступках. Для тревожного человека вроде меня каждое его слово, каждое движение требовали внимания, объяснений, анализа. Его голова лежала у меня на коленях и сам жест говорил больше любых слов. Тепло, близость, лёгкое давление на мои ноги — этого было достаточно, чтобы хоть немного выдохнуть. По крайней мере, я успокаивала себя, что на данный момент этого достаточно. Возможно, это был один из кармических уроков, который должен был научить меня относиться ко всему проще.

— Время ужинать, — резко сказала я, не оставляя ему права отказаться, и как только он поднял голову, выскользнула из его рук. Быстро вспомнив, что я купила в магазине, я решила, что на ужин будет паста с курицей, и начала доставать из холодильника все нужное.

— Как-то могу помочь? — спросил Глеб, остановившись рядом. У меня была маленькая кухня, куда точно не вместились бы два повара, но я слишком не любила заниматься нарезанием продуктов, отчего тут же согласилась принять его предложение. Я достала из шкафа деревянную доску, которая была почти новая из-за редкого использования, а рядом положила филе курицы, чеснок, шпинат, лимон и поставила пару мисок.

— Все это порезать и сложить в тарелочки, от лимона мне нужна цедра, — скомандовала я и принялась искать кастрюлю. Парень взял нож с подставки рядом и вполне умело начал выполнять мое задание. К моменту, когда я поставила кастрюлю с водой на плиту, половина работы была уже сделана, что я не могла не подметить. — Я и не знала, что крутые реперы так хороши в делах на кухне, — посмеявшись, я принялась открывать пачку фетуччини, продолжая наблюдать за его движениями краем глаза.

— Без этого никак. Пока не докажешь свои умения, нельзя выпускать песни на площадках — таковы условия договора, — возле доски остался лишь чеснок и лимон, которыми начал заниматься парень.

— Ужас, тогда у меня нет шансов, — я кинула в воду немного соли, а затем поставила на свободную конфорку сковородку.

— На самом деле, в детстве мне нравилось помогать маме, — спустя недолгую паузу произнес Глеб, натирая цедру. Я слишком мало о нем знала, чтобы строить хоть какие-то догадки, но его детство я представляла совсем по-другому.

— Неожиданно, — мой ответ заставил его улыбнуться. Наверное ему нравилось быть неоднозначным, а мое удивление только подтверждало его правильно выстроенный образ.

— Почему? — я бы сразу ответила на его вопрос, но заметив кипение воды, я отвлеклась на макароны. Удачно высыпав все содержимое пачки, я порадовалась, что в этот раз даже не обожглась от брызг.

— Просто мне казалось тебе бы больше подошло детство с няней, личным поваром и все такое, — сложив цедру лимона в миску, он полностью сосредоточил свое внимание на мне, отчего мне стало немного некомфортно.

— Звучит, конечно, хорошо, но нет, вместо всего этого была только мама, — я лишь кивнула, не зная, как продолжить диалог, и начала перекладывать нарезанную курицу на сковороду с уже разогревшимся оливковым маслом. Мне не хотелось расспрашивать его о детстве и отношениях с родителями, по моему мнению это было слишком навязчиво, как будто кто-то лезет тебе в голову. — Что насчет тебя? — мой су-шеф явно имел отличное от моего представление о таких разговорах.

— Следующий вопрос, — улыбнувшись сказала я, надеясь, что он найдет более подходящую тему, и продолжила помешивать медленно поджаривающуюся в специях курицу.

— Да нет, мне правда интересно.

Джордж Бернард Шоу говорил: «Больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается», — и я хотела бы повторить его слова, но решила, что это было бы грубо.

— Вряд ли это интересная история, у меня было самое классическое детство, — я снова постаралась уйти от ответа, но как и прежде моя попытка была напрасной.

— Мне просто хочется тебя узнать, — произнес он, придвинувшись ближе ко мне. Я перевела взгляд от лопатки, которой водила по сковороде, к лицу парня и недовольно вздохнула.

— На, мешай, — бросила я, оставляя ему прибор, и пошла к холодильнику за купленным для кошки супом. — Я росла с бабушкой и дедушкой. Мама рано родила меня, и когда мне было примерно месяцев восемь, вышла на работу, — достав голубой пакетик с надписью «тунец», я принялась искать стеклянную мисочку, чтобы дать ужин Рейни. — Денег в семье было совсем немного и ей не оставалось другого выбора, — я пожала плечами и перелила содержимое упаковки в емкость.

— А твой отец? — кажется в этот вечер мы совсем не понимали друг друга, иначе бы он точно заметил, что я очень неохотно говорила на эту тему; или же он просто игнорировал этот факт.

— Он умер, когда мне было одиннадцать, — кратко ответила я, погладив кошку, которая тут же принялась за свою добычу, и вернулась на кухню. Повисла небольшая пауза. Наверное он не ожидал услышать что-то такое, но это было и хорошо — я надеялась, что на этом его любопытство закончится.

— Мне очень жаль, — наконец произнес он, непрерывно смотря на меня. Мне не нравился его взгляд. В нем была жалость, от которой становилось гадко внутри.

— Не стоит, — я улыбнулась, не обращая внимания на обострившееся неприятное чувство. — Они расстались с мамой, когда я была совсем маленькая, и больше мы не общались. Потом нам просто сказали, что в лесу недалеко от шахт нашли его тело. Вот и все, — каждое слово было абсолютно честным. Мне правда не было жаль. Не из-за какой-то обиды или цинизма, а просто потому, что я совсем не помнила этого человека и от его смерти в моей жизни ничего не изменилось.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — он повернулся ко мне всем корпусом, выпустив лопатку из рук. Сгоревшей курицы было не миновать, и потому я снова перехватила инициативу на себя, закидывая в сковороду чеснок и выключая ту конфорку, на которой стояла кастрюля.

— Мы не были близки и меня правда это никак не задело, я совсем его не знала, — возможно для человека, который не был в такой ситуации, мои слова могли быть жестокими, но это была правда, с которой я жила всю свою жизнь.

— И он не пытался с тобой общаться? — кто-то называл готовку одним из способов медитации, для меня же, особенно сейчас, это казалось проверкой на стрессоустойчивость.

— У него были дела куда интереснее меня, — легким движением я открыла пластиковую упаковку со сливками и вылила все в сковороду, продолжая помешивать почти готовый соус. — Алкоголь, наркотики, в общем все прелести жизни.

— Из-за этого ты не пьешь? — его логические цепочки были вполне понятны, но абсолютно неверны.

— Было бы символично, но нет, это мой личный выбор, — я не связывала это с отцом, у меня был свой собственный путь, который показал мне, что это не то, что мне нужно. — Слей, пожалуйста, воду из кастрюли, — Глеб тут же выполнил мою просьбу и вернул посуду на плиту. Я высыпала в соус последние ингредиенты: шпинат, цедру лимона и немного лимонного сока; потом, еще немного помешав, выключила плиту полностью. Готовые макароны также отправились в сковороду, и по рецепту блюдо должно было быть готово к подаче через пару минут.

Сделав чай для своего гостя и воду с лимоном для себя, я разложила наш поздний ужин по тарелкам. Я была эстетом во всем, кроме еды. Вообще, я относилась к пище просто. Возможно, виной этому было мое ранне знакомство с расстройствами пищевого поведения и последующее убеждение, что еда лишь топливо, а не способ наслаждения. Я поставила тарелку перед парнем и села напротив. Есть в тишине мне не хотелось и, прежде чем начать, я решила спросить.

— Что-то легкое, драматичное или может биографическое? — он приподнял брови, молча прося объяснения. — Я бы включила фильм, просто выбери настроение.

— Давай что-то такое... Чтобы спокойное, но с какой-то интересной мыслью. Не знаю, как назвать такой жанр, — больше объяснений мне и не требовалось, потому что я сразу вспомнила идеально подходящий под это описание фильм.

Я встала из-за стола и достала ноутбук из сумки. Разместив его между нами, я начала вводить в поиск «Небраска, 2013...». Этот фильм был снят в чёрно-белом цвете. В центре сюжета пожилой мужчина, поверивший, что выиграл в лотерею, и упорно пытавшийся добраться до города, где ему должны вручить «приз». Его сын, понимая, что всё это лишь уловка рекламщиков, всё же соглашается сопровождать отца. По дороге между ними разворачивается история, где важнее не мифический миллион, а их собственные отношения.

Мне нравилось такое кино. Оно было медленным, давало время для раздумий и не пыталось шокировать сюжетными поворотами. Спокойное и с интересной мыслью, в точности соответствующее запросу. Как только я включила фильм, мы пожелали друг другу приятного аппетита и начали трапезу. Еще одной моей дурацкой привычкой было есть очень быстро. Это началось в начальной школе, а продолжилось подогреваемое ненавистной работой в общепите. Я знала, насколько это вредно, и пыталась себя одергивать, когда замечала это за собой, но, к сожалению, это было не так часто, и поэтому на двенадцатой минуте фильма моя тарелка была уже пуста, когда Глеб еще был в середине процесса. У меня все еще оставалась вода с лимоном, и потому я просто продолжала смотреть фильм, переключившись на напиток.

В этот раз парень основательно продумал свой приход и необговоренную заранее ночевку. Он пришел со спортивной сумкой, из которой после нашего ужина достал домашние вещи и, ничего не говоря, пошел переодеваться. Интересно было то, что он, не задавая вопросов, был уверен в том, что я не против его идеи. Наверное ему хватало его личной уверенности в том, что он так хочет. Мне казалось это странным, просто потому, что я бы никогда не поступила таким образом, но все люди были разными, и я могла либо принять этот факт, либо еще больше загнать себя в ловушку непонимания. В тот вечер я выбрала более простой, отвечающий суждениям Камю первый вариант и не пыталась усложнить себе жизнь лишними мыслями.

Мы переместились на кровать, поставив ноутбук между нами. Изредка мы обсуждали какие-то сцены или слова персонажей, в остальное время оба сосредоточенно следили за сюжетом. Мне нравилось пересматривать фильмы и подмечать новые детали, поэтому я наблюдала за происходящим с неподдельным интересом. Так мне очень запомнилась сцена из середины фильма, когда Вуди — старик, думающий, что выиграл лотерею, — и его сын Дэвид приехали в родной город отца и встретились с родственниками. На экране показывалась комната, полная молчаливых мужчин, сидящих в ряд перед телевизором. Каждый держал бутылку пива и их диалог сводился к коротким фразам вроде «Когда приехал?» и «Вчера». В этой тишине и односложных ответах было что-то абсурдное, почти комичное: вроде бы встреча семьи, а общения не было. Дэвид, явно чувствующий неловкость, пытался завести разговор, но всё сводилось к новым паузам. Эта сцена была одновременно смешной и грустной. Она показывала, как родственные связи иногда были лишь формальными, пустыми. Люди сидели рядом, но между ними почти ничего не было, кроме привычки быть «семьёй», и мне, к сожалению, это показалось знакомым.

Фильм шел почти два часа, и ближе к развязке, мне показалось, что расстояние между мной и Глебом было лишним. Я аккуратно взяла ноутбук и подвинулась к парню. Потребовалось немного времени, прежде чем у меня получилось удобно улечься. Я положила голову на его правое плечо и поставила ноутбук на свои колени. Эта позиция оказалась очень удобной и мы продолжили просмотр. Возможно это желание близости во мне возникло из-за вызванных фильмом эмоций, а может я просто расслабилась, но это ощущалось как-то привычно. Его тепло, его присутствие — они будто бы были всегда. Его правая рука совсем скоро начала перебирать мои волосы, а губы впервые за вечер коснулись виска. Все противоречивые события дня совсем забылись, позволяя моей голове отдохнуть перед следующим, таким же хаотичным днём, пока я наблюдала финальную сцену, где отец и сын возвращались домой после своего путешествия. Их старый пикап скрипел на поворотах, дорога тянулась почти бесконечно, но в этом пути уже не было прежней тревоги, только тихое согласие с тем, что всё остаётся как есть. Дома Вуди опустился в кресло, включил телевизор, а Дэвид ушёл на кухню. Жизнь вернулась к привычному ритму — медленному, усталому, но наполненному новым, мягким пониманием между ними. Начавшиеся титры обозначили завершение нашего вечера кино, и я подняла голову к парню, чтобы узнать его мнение.

— Как тебе? — спросила я, переполненная эмоциями от просмотра.

— Я даже не думал, что так затянет, — ответил Глеб, улыбнувшись, — но это было очень хорошо. Мне нравятся такие простые, но одновременно глубокие фильмы, — я согласно кивнула. — Если так подумать, то получается, что у старика просто едет крыша и он верит, что правда выиграл в лотерею, но как это всё показано... — он на мгновение задумался и сразу продолжил: — Сцены правда такие простые, почти бытовые: старая машина, дорога, все черно-белое; но между этим столько нюансов: усталость, какое-то отчаянное упорство, тихая ирония жизни, — его слова отражали мои собственные мысли, только звучали они более цельно. — Ты видишь, что для него важнее даже не сам миллион, а возможность прожить момент так, будто он действительно имеет значение.

— Это... — я замялась, не ожидая такого высказывания. — Звучит сильно, — его слова были очень точными и как-то слишком сильно попали в меня. — Надо записать, потом используешь в альбоме. Конечно придется как-то связать это с наркотиками и тем, как ты хорош, но ты, думаю, справишься, — посмеялась я, а он сильнее прижал меня к себе и стянул вниз, перемещая полностью в горизонтальное положение.

— А ты, получается, фанатка моего творчества? — парень приподнялся на одной руке, оказываясь надо мной, и другой заправил прядь своих волос за ухо.

— Да, конечно, — я легким движением выпустила обратно эту прядь, которая снова мешала его обзору, и это вызвало у него улыбку. — Я, между прочим, однажды целый вечер изучала твою дискографию.

— Это уже серьезно, — я закивала, держа очень важное выражение лица. Блондин положил руку на мою щеку и начал аккуратно гладить большим пальцем.

— У меня просто был хороший гид в этом вопросе, — мы смотрели друг на друга и я четко заметила, как он пришел в замешательство.

— Хороший гид? — переспросил он, и я начала объяснять, не успев подумать.

— Да, в один из первых моих дней на студии, когда мы остались вдвоем с Даней и... — я остановилась, так как услышала показательно недовольный вздох, после которого парень убрал руку и откинулся назад.

Вероятно мне не стоило упоминать это имя, ведь совсем недавно наше общение с ним вызвало у Глеба не самые приятные эмоции. В этот же момент я вспомнила, что договорилась встретиться утром с Панком. Я не знала, как теперь сообщить об этом, но и молчать было нельзя. Я перевернулась на живот и снова подвинулась к нему. Позиция сменилась и теперь я смотрела на него сверху вниз.

— Наверное сейчас не лучший момент, — начала я очень аккуратно, — но просто так получилось... — несмотря на немного свернувшую не туда ситуацию, я продолжала играть, надеясь, что это как-то все смягчит. — Мы договорились, что Даня за мной завтра заедет, — парень, лежавший до этого с закрытыми глазами, резко их раскрыл.

— Вообще не лучший момент, — хоть по нему и было видно, что он раздражен, но он не уходил от диалога, что не могло не радовать.

— Я не знала, что ты придешь, он просто предложил, — говоря это, я начала понемногу гладить его по волосам, что тоже, казалось, давало успокаивающий эффект.

— Всегда можно сказать нет, — у меня было очень хорошее настроение после просмотра фильма и даже не возникало желание давать ему какую-то негативную обратную связь, когда в другой ситуации я бы точно не смогла сдержаться и не развить это дальше.

— Ты не предупреждал, что приедешь, — продолжила я, не меняя тон. — Я вроде не получала сообщений типа «ты не против, я заеду?» — парень слегка удивленно приподнял брови.

— А ты против? — самодовольная улыбка, нарисовавшаяся на его лице в тот момент, не поддавалась никакому описанию.

— Нет, но... — мне снова не дали договорить, хоть у меня в голове уже и выстроилось несколько замечаний о важности личных границ. Вместо этого он обхватил меня второй рукой и через секунду я снова оказалась снизу.

— Ну вот и все, — подытожил Глеб, после чего наклонился, накрывая мои губы поцелуем.

Этот диалог сделал его для меня немного понятнее. Когда на студии он был в плохом настроении, никто не реагировал на его эмоции, все просто игнорировали это, оставаясь при своем, и я неосознанно сделала то же самое. Неудивительно, что это сработало и его раздражение очень быстро спало на нет. Я все же была человеком тревожным и эта ситуация была скорее исключением, чем правилом, — просто мне повезло быть именно на такой волне.

Время было уже позднее, и хоть происходящее меня будоражило, я понимала, что нужно как можно скорее лечь спать. Долгие поцелуи сменились короткими и мы постепенно отстранились друг от друга, зависнув на игре в гляделки. Я встала с постели первой и, прихватив с собой телефон, пошла в ванную, чтобы умыться перед сном. Пока я чистила зубы, я успела просмотреть строку уведомлений. У меня не было сил и особого желания читать все, и потому я мельком пролистала пришедшие за это время сообщения от Наи, но оставила их без ответа. Последним сообщением после спама с почты я увидела сообщение от Дани: «9:30 :)». Это сообщение вызвало у меня непроизвольный вздох. Конечно, я ничем не была обязана Глебу, но все равно чувствовала себя неловко, видя его эмоции. Мне стоило чаще повторять себе заученные фразы о том, что чужие эмоции не моя ответственность, но в момент, когда сталкиваешься с подобным, следовать этому было тяжело.

Я вернулась, и теперь уже Глеб пошел в ванную. Мыслей в голове как и всегда было бесконечное множество, но этот день был таким длинным, что у меня достаточно легко получилось отогнать их все разом, и я начала проваливаться в сон еще до того, как он вернулся. Сквозь завесу сна я почувствовала руку, которая легла на мою талию, и придвинулась ближе. Оказавшись в тепле и комфорте, я полностью отпустила себя и буквально через пару минут заснула.