Белый Сатин

«Редаманс — любовь, возвращенная в полном объеме; любовь, которую вы возвращаете тому, кто любит вас. Не в смысле того, что вы отдаете ее потому, что не готовы принять или чувства не взаимны, а наоборот. Редаманс - это что-то вроде антонима к слову безответная любовь. Этот термин давно устарел и единственное свидетельство о его существовании можно найти в далеком 1656 году, где-то на страницах работ Томаса Блаунта, а жаль, ведь в наших реалиях взаимность это точно не тот ресурс, которого у людей в избытке».

Теплый летний воздух, заполнивший комнату через открытое окно, играл со шторами, поднимая их в воздух и опуская обратно к полу, пока дыхание в ровном ритме касалось моей шеи и медленно выводило меня из сна. Ночь конечно же не могла кончиться ни чем иным, как утром, и мне пришлось открыть глаза, а вместе с этим и воспоминания о прошедшем вечере, которые словно отрывки тревожного сна влетали в мою голову, пока я рассматривала блеск на белом сатиновом белье. Я бы хотела прямо сейчас встать с постели и сбежать, воспользовавшись настолько подходящим прощанием по-английски, но это была моя квартира и бежать было некуда.

Отрицание — первая стадия принятия - очень быстро настигла меня и зацепившись взглядом за трещину в самом углу комнаты, я все пыталась понять, правда ли случилось то, что случилось. Надеяться на разыгравшуюся фантазию смысла не было и я постепенно стала принимать действительность. Жалела ли я, что не остановилась, пока была такая возможность? Нет, ведь раз так получилось, значит я этого хотела, но в то же время да, потому что это совсем не то, что мне стоило делать. Мои мысли наслаивались друг на друга, борясь в противоречиях и спотыкаясь о мои попытки удерживать равнодушие. Я не знала, какое именно чувство захлестнуло бы меня, отпусти я себя хоть на секунду, и мне не хотелось этого знать, ведь пока Глеб мирно спал за моей спиной, у меня была возможность делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.

Главной причиной, по которой у меня не получалось осознать произошедшее, было то, что я никогда не была легкомысленной, а, наоборот, в силу своих проблем с тревожностью старалась держать все под контролем и не создавать себе лишних поводов для волнения и нестабильности. К межличностным отношениям мой подход всегда был еще более строгим и продуманным. Я наверное и не вспомню, чтобы когда-либо за такой короткий срок подпускала к себе людей настолько близко, а в таком плане тем более. Так почему в этот раз я поступила так опрометчиво? Почему именно в этот раз я решила просто плыть по течению? Копаясь в воспоминаниях, в попытке найти ответы, мне виделись лишь глаза, смотрящие прямо в мои, звуки ударов деревянных палочек о терефталат и мое тело, отказавшееся как-либо функционировать, хоть мозг и бил тревогу.

Мысль, пришедшая в голову в этот момент, была абсурдной, но, как это часто бывает, именно она помогла мне удержаться от полной запутанности. Вспоминая слова одного очень известного философа: «Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира», - я не могла с ними не согласиться. Мир вокруг действительно молчал и не пытался мне помочь, почему мне и пришлось делать это самой. В диком желании рационализировать происходящее, я ухватилась за удобное для себя объяснение, которое помогло мне оправдать произошедшее в своих же глазах: может, это просто физиология?

Мое состояние напоминало гипокинетическую реакцию, и если вдуматься, почему бы это не могло именно ей и быть? Гипокинетическая реакция — это своеобразный сигнал «стоп», который получает весь организм в момент стресса. В такие моменты мозг оценивает ситуацию и решает: действовать бессмысленно, сопротивляться бесполезно. Это может произойти, когда опасность слишком близка, когда физическое состояние оставляет желать лучшего, или по сотне, а может, и тысяче других причин.

Но самое главное в этой цепочке, за что я смогла зацепиться, — человек не может осознанно управлять запуском этих реакций. Это не слабость, не трусость, не сознательный выбор. Это просто биология. Просто мозг принимает решение за долю секунды, анализируя миллионы факторов, и подчиняться ему — не признак поражения, а естественный механизм защиты.

Этот вывод неожиданно принес мне странное, нелогичное умиротворение. Я вдохнула глубже, позволяя этой мысли укорениться в моем сознании, и начала аккуратно двигаться к краю кровати. Каждый миллиметр пути казался растянутым во времени, каждое движение требовало максимальной сосредоточенности. Осторожно, почти невесомо, я выскользнула из-под тяжести его руки, стараясь не нарушить тишину, и направилась в ванную.

Когда вода коснулась моих плеч, я наконец по-настоящему начала просыпаться и приходить в себя. В голове стали появляться более-менее разборчивые и правильные мысли, что не могло не радовать. Вся эта ситуации нарушила баланс, который я так старательно удерживала, чем и вогнала меня в это подвешенное состояние. Я всегда представляла этот баланс как стул. Вот стул стоит на четырех ножках, он достаточно устойчив и даже если на него надавить всем весом, он не развалится. Если же одна из ножек сломана, стул становится непригодным в использовании, пока снова не будет починен. В моем случае четыре ножки это: семья, работа, отношения и учеба. Если один из этих аспектов не в порядке, все остальные ломаются следом. Баланс был нарушен, появилась неизвестность и я в полной готовности ожидала остальных сокрушений.

Мне не хотелось усугублять положение своими мыслями, но я снова это сделала, и из ванной вышла уже другим человеком. Тихо проходя по коридору я была собрана и внимательна, ведь следующая проблема могла ждать за любым углом, но в реальности ждала меня лишь кружка кофе и невыспавшийся вид блондина, который уже проснулся и сидел за столом.

— Доброе утро, — произнес он, а я застыла на месте, испуганно смотря в его сторону и сжав в руках полотенце, которым вытирала волосы. Я не была готова к такому внезапному столкновению и совсем не знала, что сказать. — Все хорошо? — он посмотрел на меня, нахмурив брови, и я вся подобралась.

— Да, доброе, — ответила я с такой отстраненной интонацией, на какую только была способна. Я подняла полотенце и прошла дальше по комнате к телефону. Мне уже успело придти несколько уведомлений о сообщениях, ответом на которые я решила занять время.

— Не хочешь кофе? — Глеб все пытался начать со мной диалог, но я почему-то решила оставить его вопрос без ответа. Обычно я привыкла решать проблемы сразу. Я была именно из тех людей, кто во время конфликта не может замолчать, пока не обговорит мельчайшие детали и не поймет почему что случилось. Редко когда я встречала похожих на меня в этом плане людей. Почему-то я всегда притягивала своих противоположностей, и возможно эта ситуация была дана мне именно для того, чтобы я могла их понять, так как что-то обсуждать на данный момент мне совсем не хотелось. — Ты не слышишь или специально игнорируешь? — произнесено это было с какой-то насмешкой, но я так была сосредоточена на контроле собственных эмоций, что даже не пыталась разобраться в его.

— Я отвечаю на сообщения, — это была ложь, ведь на сообщения Наи я уже ответила и теперь просто смотрела в экран, не подавая вида.

— Ясно, — Глеб встал из-за стола и ушел в сторону ванной. Последнее, что мне хотелось, это усложнять и без того не до конца понятную ситуацию, но как вести себя по-другому я просто не знала. Через пару минут он уже более живой вернулся в комнату. — Едем на студию? — в голове мгновенно пролетело «нет», но более рациональная часть меня все же вынудила сказать «да», потому что пускать одного на студию Бена еще совсем малознакомого ему человека, было бы неуважительно.

Я тут же позвонила учителю и получила одобрение на использование студии. Бен удивился, что мы вообще его набрали, ведь график уже был оговорен, но мне было важно уточнить. Закончив звонок, я начала собирать все нужные вещи. Глеб в это время то отвечал на звонки, то просто наблюдал за мной, уже не пытаясь завязать диалог. Собравшись, мы вышли из дома, и тишина, словно тень, незримо следовала за нами по пятам.

Эта тишина казалась чем-то живым, почти осязаемым. Она заполняла собой всё пространство вокруг нас, но, что парадоксально, гнетущая тишина, которая обычно вызывала бы тревогу, сейчас воспринималась как наименьшее из зол. Лучше молчать, лучше чувствовать эту невидимую стену между нами, чем ломать её словами, которые могли разрушить абсолютно все.

По дороге я украдкой бросала взгляд на Глеба, задумываясь, что происходит в его голове, но его лицо не выдавало ни единой эмоции. Было сложно догадаться, как он воспринимает происходящее. Возможно, он чувствовал то же, что и я, — ту же потребность в молчании, ту же боязнь того, что может произойти, если разговор всё-таки начнётся, а может, его молчание говорило больше, чем любые слова. Перед тем, как добраться до финальной точки, Глеб попросил заехать к нему за вещами и после мы продолжили свой маршрут.

На студии я чувствовала себя словно чужая, будто оказалась в пространстве, где меня не должно быть. Глеб молча работал, не прося о помощи, не задавая вопросов. Он вообще никак не пытался взаимодействовать. Эта отстраненность не была для меня неожиданностью, но от этого она не становилась легче. Я осознавала, что в какой-то степени сама задала тон всему, изменив утренним поведением привычный ход вещей. Мы поменялись ролями и это стало удобным для меня — мне было спокойнее в такой расстановке сил, по крайней мере на тот момент. В конце концов, если бы ему действительно нужна была моя помощь, он бы дал об этом знать, так ведь?

Но по мере того, как часы тянулись, это молчание, которое изначально казалось укрытием, начинало меня угнетать. Пространство студии, которое обычно было наполнено творческим движением, энергией, теперь отдавало февральским настроением и хотелось поскорее спрятаться дома. Глеб сосредоточенно занимался своими делами, его фигура почти сливалась с общим фоном, а я оставалась в стороне, лишь изредка тяжело вздыхая от скуки. Сперва мне казалось, что это именно то, что нужно, — что если просто оставаться в стороне, то всё уладится само собой, но спустя пару часов стало ясно: так дальше не могло продолжаться. Скука начала подтачивать меня изнутри, превращаясь в какой-то глухой внутренний зуд.

И в какой-то момент, сама того не ожидая, я резко встала с дивана. Это было инстинктивное движение, порыв, который я не успела остановить. Движение нарушило тягостную статику комнаты, и, к моему удивлению, привлекло внимание Глеба.

— Я пойду за кофе, — Глеб слегка кивнул головой и я, прихватив портфель уже намеревалась выйти за дверь, но остановилась: — Ты какой будешь?

— Американо, — это он произнес уже даже не смотря в мою сторону, но это было и не важно. Я захлопнула за собой дверь и поспешила выйти на улицу.

Я не знала этот район от слова совсем. Я не знала, где находится ближайший торговый центр, не знала, где хотя бы примерно может находиться какая-нибудь кофейня, и просто пошла прямо. Во-первых, мне нужно было время побыть одной и отойти от неудавшегося выходного, во-вторых, делать на студии мне было абсолютно нечего и, если честно, не хотелось.

Погода была отвратительно солнечной, резонируя с моим настроением, и знай я об этом заранее, прихватила бы с собой солнцезащитные очки. Количество людей на улице тоже никак не радовало: я была далеко от центра, но скопление гуляющих спокойно могло бы конкурировать с главной площадью. «Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому» - подумала я то ли про местный климат, то ли в целом про сложившиеся обстоятельства, но было то, что было, и я продолжала идти, пока не увидела круглую вывеску с чашкой и паром над ней.

Это маленькое помещение явно требовало реконструкции, о чем говорили потертые кресла и бар, с которого сходил лак. Внутри никого не было, потому я быстро сделала заказ и бариста принялся к его приготовлению. Уже через пару минут я, пожелав хорошего дня, вышла за дверь. С абсолютно пустой головой я пошла обратно в студию, в очередной раз утомив саму себя мыслями.

Каждый день на временной студии рисковал стать «днем сурка». Но ее главное отличие и преимущество заключались в человеке, чьё присутствие и энергия в одно мгновение меняли всю атмосферу вокруг. Этим кем-то был Бен. Именно он снова послужил спасательным кругом для нас с Глебом. На следующий день, когда мы оказались в его компании, разница в настроении на студии была настолько ощутимой, что это даже впечатляло. Бен явно был профессионалом своего дела, настоящим учителем, раз его присутствие могло повлиять на нас, как на поссорившихся из-за карандаша школьников, мгновенно устранив все разногласия.

Как и тогда, при первой встрече, мы много обсуждали рок-музыку. Начиная от классических альбомов Led Zeppelin и The Beatles, заканчивая новыми трендами в инди-роке и экспериментами с электроникой в жанре. Мне нравилось, как увлеченно Глеб рассказывал о своих мыслях и серьезных намерениях написать рок-альбом. В эти моменты его взгляд менялся, а тон голоса становился спокойным и мечтательным. Конечно, его видиние этой работы не было похоже на любимых мной Элиса Купера или Pearl Jam, но на утрированную Nirvana или Лил Пипа вполне себе походило.

Помимо разговоров мы также занимались делом. За это время было написано два черновика и, кажется, закончена песня, которую мы начинали первой. Песня получилась атмосферной и глубокой, с мрачным звучанием, идеально передающим внутренний конфликт и отчуждённость лирического героя. В процессе работы мы стремились создать ощущение изоляции, закрытой комнаты без окон, в которой наш герой теряет связь с миром. Мне это виделось, как смесь депрессии и поиска, который не ведёт к облегчению, но я была уверенна, что каждый увидит свой собственный смысл.

За время работы на студии Бена, из-за отсутствия обсуждений или напоминаний, недавняя ситуация между мной и Глебом постепенно отошла на задний план. Не могу сказать, что мысли о произошедшем полностью меня покинули, но напряжение спало. Я бы описала это, как возвращение к самому началу. Мы снова вели себя как незнакомцы, которым нет дела до того, как у другого дела.

Последний день вынужденного переезда ощущался странно. Я как-то слишком быстро привыкла к новой обстановке и возвращаться в старую мне теперь не хотелось. Из-за накатившей меланхолии я начала вести себя отстраненно. Мало взаимодействовала с остальными и была само по себе, играя на старом Фендере в наушниках. Бен и Глеб конечно же договорились на дальнейшую работу и за день учитель выслушал столько благодарностей, что не сравнилось бы ни с одним выпускным. Работа закончилась поздним вечером, потому что никто не хотел заканчивать этот день, и выйдя наружу, я увидела полумесяц, освещающий темную улицу. Бен пожал руку парню, обнял меня и пошел к своей старенькой Тойоте. Я уже собиралась попрощаться, как это было все остальные дни, но вдруг Глеб решил со мной поговорить.

— Мы завтра все собираемся в Вайпере, — сказал он, облокотившись о дверь своей машины, — приходи к восьми,— это было самое длинное предложение, сказанное им в мою сторону за последнее время, и я немного растерялась.

— Никак не получится, — резко отказала я, но сразу смягчилась: — Извини, у меня планы с Наей, — это была правда. Наконец сойдясь графиками, мы решили выбраться куда-нибудь поужинать.

— Хорошо, — бросил он, не продолжая диалог, и сел в машину.

Через пару секунд раздался шум двигателя и автомобиль двинулся к выезду с парковки. «Пока, и тебе хорошего вечера. Подвезти? Нет, нет я прогуляюсь». Пока я недовольно проигрывала в голове сценарий беседы, которая по моему мнению должна была состояться, и медленно шагала в сторону остановки, машина исчезла из зоны видимости, оставляя меня совсем одну.

Этот вечер я решила провести максимально расслабленно за просмотром видео, не несущих в себе смысловой нагрузки, с чипсами и огромной бутылкой холодного чая. Завтра меня ждал приятный день, ужин с подругой, с которой мы давно не виделись, а послезавтра возвращение на студию. Досматривая очередное видео о скандалах американского шоу бизнеса, я почти заснула, но звуки уведомлений вынудили меня взять телефон в руки.

whitepunk

Мы завтра все собираемся в Вайпере, не для концерта, а просто посидеть, присоеденяйся 23:32

bykara

У меня завтра планы с Наей, не получится ( 23:34

whitepunk

Так приходите вместе, как закончите 23:34

bykara

Я завтра с ней обсужу и дам знать 23:35

whitepunk

В любом случае, буду ждать, мы там будем к восьми 23:35

Отложив телефон в сторону и надеясь на то, что сон еще не ускользнул, я снова закрыла глаза и постаралась убрать из головы все возникшие мысли. Ная не была поклонницей алкоголя и подобного рода мероприятий, от чего мне казалось, что проводить время в Вайпере ей не захочется. Как бы то ни было, получить приглашение от Дани было приятно и я заснула в приподнятом настроении.

***

Как бы часто я не выходила из дома, мой идеальный день включал в себя запертую дверь и полное одиночество. Каждый раз соглашаясь на встречи, я думала о том, как же мне хочется остаться дома. Я старалась гнать прочь эти мысли, когда договоренности касались друзей, но жестокая правда была в том, что и туда мне не хотелось. Я не знала, с чем это было связано, но моя социальная батарейка была настолько маленькой, что ее едва хватало на кошку.

Весь день перед встречей с подругой я читала. Сюжет книги «Дочь священника», которая не давалась мне уже несколько месяцев, наконец дошел до самого интересного момента и мне было интересно следить за резкими изменениями в Дороти. Я всегда достаточно быстро читала книги, но нестабильное состояние и недостаток времени диктовали свои условия. Мы договорились встретиться с Наей в одном из наших любимых локальных мест, а именно в небольшом вьетнамском ресторанчике в старом пассаже. Это было не самое красивое место, да и к тому же я никогда не была поклонницей азиатской еды, но размеру их меню спокойно могла позавидовать та же самая книжка Оруэлла, которую я сегодня читала, поэтому помимо Бун ча и Ком там можно было заказать пасту или даже ризотто. Самое главное, что что бы мы не выбрали, это гарантировано было вкусно, а низкие цены добавляли порцию удовлетворения сверху.

В семь часов я была на месте и ждала подругу перед заведением. Это дало мне возможность рассмотреть пассаж более детально, а не мельком, как я обычно делала, сокращая путь на другую сторону дома. Свет мягко ложился на узорчатый пол, отражаясь от витрин и стен. Слева от вьетнамского ресторанчика располагалась уютная кондитерская, вероятно оставшаяся со времен восточного блока, не меняя интерьер. Люди сидели за круглыми столиками, негромко разговаривая, и атмосфера была почти домашней.

Спустя пару минут я увидела знакомую фигуру с длинными рыжими волосами и редкими косичками. Заметив меня еще из дали она начала улыбаться и махать рукой, что я так же сделала в ответ. Несколько метров, разделявших нас, сократились очень быстро и я попала в крепкие объятия.

— В какой руке? — произнесла Ная, только отстранившись и положив руки в карманы тренча.

— В левой, — совсем не думая ответила я и увидела, как подруга наиграно удивляется.

— Правильно, но победа не засчитывается, где-то был подвох! — игриво произнесла она и достала из левого кармана вишневый эклипс. Я продолжила ее игру в удивление и протянула руку к своему подарку. Это была моя самая любимая жвачка, которая как и многие другие мои любимые продукты отсутствовала в продаже в этой стране.

— Откуда? — спросила я, распаковывая пачку и сразу же закидывая одну в рот.

— Родители прислали посылку, теперь у меня полный шкаф меда, — мы посмеялись, вспоминая все то, что обычно просим у родителей и наконец пошли внутрь.

Живя далеко от дома, совсем в другой культуре, нам часто не хватало продуктов, к которым мы привыкли. Хоть в городе и были специальные магазины с продукцией из СНГ, в которых можно было найти привычную нам выпечку и десерты, в них все же не было домашних продуктов, которых мы часто просили прислать нам мед или даже крупы.

Ная предложила сесть за столик возле витрины и мы заняли свои места, с которых открывался вид на все помещение. Нам быстро принесли меню и мы начали разглядывать картинки на зеленом фоне с вьетнамской символикой. Наверное, это было одно из немногих мест, где можно было заказать утку, и я первым делом бросила взгляд на позиции с ней. Ная же достаточно хорошо разбиралась в азиатской кухне и выбрала какое-то блюдо с неизвестным для меня названием.

— Ну, рассказывай, как дела? — начала расспрашивать подруга, как только нас покинула официантка. Я застыла, потому что я впервые не могла рассказать ей правду и мне было за это стыдно.

— Почти две недели мы работали на студии у Бена, — Ная хоть и не училась со мной в школе, заочно знала о всех персонажах в моей жизни, потому лишь кивнула головой, призывая меня продолжить. — Все было хорошо. Глеб решил писать рок-альбом, это мне нравится больше, чем изначальный план. Мне это ближе, — у меня получилось не подать вида, что я растерялась, и хоть меня это и грызло, мне казалось, что так будет лучше.

— Как Бен? - спросила Ная, чем перевела разговор в безопасное русло.

— Все прекрасно, он ушел из школы, работает учителем игры на барабанах. Я очень за него рада, — я сложила руки перед собой и позволила себе единственное, что выдавало мое волнение, - крутить кольцо на безымянном пальце.

— И правильно, для него это намного лучше. Ты же вроде рассказывала, что работа в школе на него давила, — мне нравилось, как она часто вспоминала вот такие казалось бы незначительные детали, о которых я рассказывала.

— Я очень хочу узнать чем кончилось выступление пьяного организатора на последнем ивенте, про который ты писала, но вначале спрошу, — я решила как можно скорее сместить внимание с себя, но один вопрос оставался нерешенным: — ребята сегодня собираются в Вайпере, - то место где был концерт, - и зовут нас. Я сказала, что сначала обсужу с тобой, как тебе идея? — мне не особо хотелось сегодня туда идти и я надеялась, что подруга откажется, чтобы у меня было оправдание.

— Я не против, я давно хочу с ними познакомиться, — спокойно ответила Ная, чего я не ожидала, ведь она совсем не любила подобные места.

— Я уверена все будут пить и познакомиться удастся только с их вторыми а то и третьими личностями, — посмеялась я, обращая внимание на то, что могло ей не понравиться.

— Да ничего страшного, — ответила она, подхватывая мой смех. — Я как раз вспомню, почему я бросила пить, — я покачала головой, продолжая улыбаться, хоть и не была довольна провалившимся планом.

Совсем скоро средних лет вьетнамка принесла нам наши заказы и уже более расслабленно я слушала истории подруги. В такие моменты хотелось остановить время: никаких проблем, только мы, вкусная еда и чай. Хоть перед каждой встречей мне и приходилось ломать себя, заставляя встать и собраться, этот обмен энергией приносил мне удовольствие. Он наполнял все тело, давал огромную мотивацию, вдохновение и необъяснимую надежду. Моментами я все же возвращалась в реальность в которой меня съедала недоговоренность, но я гнала это чувство как можно дальше и возвращалась в момент.

Мы провели в этом заведении часа полтора, не умолкая разговаривая и вспоминая прошлое, после чего расплатились и пошли к трамвайной остановке, чтобы отправиться в Вайпер. На улице заметно похолодало и я пожалела, что не взяла с собой свитер или кофту, понадеявшись на то, что не замерзну в белом платья с длинными рукавами. Дорога до клуба занимала около получаса, которые прошли совсем незаметно. Благо, мы не пропустили нашу остановку заговорившись о нашей альма матер на родине.

На самом входе нас встретило несколько компаний, окруживших высокие столики. Было шумно. Кто-то уже говорил на повышенных тонах из-за выпитого алкоголя и вот-вот должна была завязаться драка, другие же с интересом следили за развитием событий, выкуривая одну за одной сигареты. Мы молча протиснулись между ними к открытым дверям и поспешили зайти.

Миновав коридор, я не сразу заметила знакомых из-за темноты. На сцене выступали молодые джазовые исполнители. Названия группы я не знала и прежде нигде никого похожего на них не видела, но они были совсем не плохи. На мое удивление Ная выглядела так, будто ей было абсолютно комфортно в такой атмосфере, а вот я чувствовала себя наоборот. Я давно не виделась с ребятами и не знала, знает ли кто-то о произошедшем. Конечно, я не думала, что для Глеба это было так важно и он первым делом решил бы поделиться этим с друзьями, но я всегда была плоха в понимании мужчин. В конце концов я заметила Артема за угловым столиком не далеко от бара и мы пошли в их сторону.

— Всем привет, — начала я, подойдя ближе. Даня тут же встал, чтобы обнять меня. И только отстранившись, я увидела, что в компании появился новый член. Рядом с Артемом сидела девушка, с которой мы совсем недавно виделись в кафе. Узнав меня, она тут же помахала и я сделала то же самое, успев улыбнуться другу. Чуть дальше с ними сидел и Слава, но из-за того, что выходить было очень неудобно, мы так же обменялись приветствиями лишь словесно.

— Садитесь, садитесь, — сказал Даня и мы с подругой сели рядом с ним.

— Это моя подруга Ная, заочно вы знакомы, наконец познакомитесь и в жизни, — представила я подругу. Отказавшись от миллиона предложений и уговоров выпить, мы все же начали обсуждать как у кого дела.

Мне было интересно узнать подробнее, как складываются отношения между Артемом и Линой, но поднимать эту тему в компании и заставлять их чувствовать себя не комфортно не стоило. Даня и Слава за это время успели съездить в Амстердам и рассказывали о цепочке событий, которая по ошибке привела их в мужской бордель. Я слышала и более шокирующие истории, связанные с этим городом, но вот по забавности и спонтанности эта точно стояла на первом месте. Я зря переживала и за время этих разговоров не услышала ни одной шутки или какого-либо намека на произошедшую между мной и Глебом ситуацию. Может быть во мне играла какая-то подростковость, но я правда удивилась, когда ничего подобного не произошло. Его самого с нами не было, что тоже было странно, ведь он первым позвал меня присоединиться.

— Я думала Глеб будет с вами, — сказала я, наклонившись к Дане.

— Он был, но сказал нужно отъехать, — я кивнула и снова повернулась к остальным.

Ная и Лина уже во всю обсуждали карты таро и их значение. Остальные же в основном слушали, иногда вкидывая шутки и разные глупые вопросы. Мои самые глубоки познания в этой теме заключались в том, что таро Уэйта иллюстрировала художница Памела Колман Смит. Делала она это без публичного признания и её имя долго нигде не указывалось, а авторство приписывали только Уэйту. Феминизмом мне все же был ближе, чем мистика, хоть я и мечтала стать женой Гэри Олдман, увидев его в роли Дракулы в детстве.

— Я выйду покурить, — сказала я Нае, но не была уверена, что она это услышала из-за бурной беседы, в которой участвовала.

В помещении было достаточно душно, от чего меня начинало клонить в сон, и выбраться на улицу было просто необходимо. Я решила отойти немного в сторону от столиков и остановиться возле стены. Достав из сумки новую пачку сигарет и распаковав ее, я по привычке перевернула одну из них и достала другую. Пошарив во всех самых дальних углах сумки, я тяжело вздохнула, не обнаружив там зажигалки. Я снова и снова попадала в эту ловушку. И пусть курение идеальный способ с кем-то познакомиться, сейчас мне этого совсем не хотелось. Я осмотрела стоявших у столиков людей и выбрала самую доброжелательно выглядевшую компанию. Собрав всю свою решимость, я медленно пошла в их сторону.

— Интересно получается, — услышав русскую речь где-то с боку, я остановилась, не дойдя до цели, - как же планы с подругой? — я бы поняла, кто это, даже не поворачиваясь.

— Мне не нравится твой тон, но планы не отменились, я просто пришла с подругой, — настроение у него было скверное, но меня это не касалось. — Даня предложил взять ее с собой, — на эти слова он лишь закатил глаза и молча пошел ко входу.

Информативность этого диалога была нулевой и о том, что мне нужна была зажигалка я вспомнила лишь тогда, когда осталась одна. Меня расстроила так бездарно потраченная возможность и снова повисшая необходимость продолжить поиски. Я уже более уверенно и быстро, избегая возможности снова отвлечься, пошла к выбранной компании. Подойдя достаточно близко, я похлопала одного из парней по плечу. Ко мне повернулся молодой парень, явно выпивший не пару коктейлей, и улыбнулся, слегка покачиваясь. Он не был похож на местных жителей и я сразу решила заговорить на английском.

— Здравствуйте, можно попросить у вас зажигалку? — произнесла я, стараясь выглядеть как можно более приветливо.

— Тебе можно все! — ответил он и начал шарить в кармане, а я решила не обращать внимание на это высказывание.

Получив интересующую меня вещь, я наконец подожгла сигарету и отошла в сторону. Меня напрягало подобное поведение, особенно со стороны мужчин. Это заставляло чувствовать себя максимально некомфортно, и потому за предложение присоединиться к их компании я поблагодарила, но все же предпочла остаться одна. Эта сигарета тянулась очень долго. Иногда такое бывало, что табак дымился, но никакого ощутимого эффекта не давал. Я все равно докурила до самого фильтра, вспоминая цены на сигареты, и пошла обратно к друзьям, которые все так же что-то бурно обсуждали. Теперь получалось, что с правой стороны сидел Артем, за ним Лина, по середине Даня и Слава, а слева Ная и Глеб. Мне хотелось быть ближе к подруге и поэтому пришлось попросить Глеба подвинуться.

— Вы успели познакомиться? — спросила я Наю, на что она кивнула. Я надеялась, что все прошло спокойно, но учитывая, что парень уже сидел с бокалом виски, настроение его должно было улучшиться. В этот момент к нам подошла официантка и начала брать новые заказы на алкоголь.

— Что-то для вас, Мисс? — спросила она меня в последнюю очередь.

— Нет, спасибо, — отказалась я и хотела вернуться к беседе, как услышала комментарий к моим словам.

— Спросите ее через пару минут, она любит менять свои решения, — бросил Глеб, на что официантка лишь неловко улыбнулась и ушла. Я совсем растерялась и не знала, как на это реагировать. Все были слишком заняты, чтобы заметить его высказывание, и это радовало.

— Что, прости? — сказала я, непонимающе нахмурив брови.

— Что? — каждым своим словом он будто бросал мне вызов, но я не понимала на что.

— У тебя все в порядке? — мои слова вызвали у него улыбку, от чего я еще больше раздражалась.

— Удивительно, а я все думал, как скоро тебя это заинтересует, — сухо произнес он, ставя меня в ступор.

— Что не так? — он усмехнулся, покачал головой и начал вставать, показав рукой, чтобы я отодвинулась.

Глеб прошел по залу к двери, которая вела в гримерки, и скрылся за ней. Он не просил идти с ним, не предложил поговорить и я не знала, как мне стоит поступить. Повернув голову к друзьям, я увидела, что они даже не обратили внимания на его уход. Тяжело вздохнув, я встала с места и быстрыми шагами пошла к той же двери, за которой меня ждал пустой коридор и тянущийся запах сигарет. В памяти было место для курения в конце коридора и я пошла туда, слыша лишь цоканье своих казачков по бетонному полу. Как я и предполагала, Глеб был там, стоя оперевшись на подоконник. Я подошла ближе и протянула к нему руку.

— Что? — резко сказал он, бегая глазами от ладони к лицу.

— Зажигалку, — получив все тот же черный Clippers, я отошла к стене напротив и подкурила сигарету. Несколько секунд молчания показались мне непозволительно долгими и я поняла, что мне придется самой начать говорить. — Скажи мне, что случилось?

— Это не очевидно? — меня настигли сильные флэшбеки из прошлого опыта похожих разговоров, отчего хотелось просто убежать.

— Нет, не очевидно, — как можно спокойнее сказала я, надеясь снизить накал. — Я не могу залезть тебе в голову и сама все понять, поэтому, пожалуйста, объясни мне, — смотреть на него было тяжело, поэтому я рассматривала рисунок на своих сапогах.

— Почему я единственный, кого раздражает это молчание? — он сказал это чуть более ровно, но кипящие эмоции все равно были ощутимы. — Сколько это еще будет продолжаться? Я пытался с тобой говорить, потом решил, что нужно время, потом, что нужно забить... — стоило молчать, стоило продолжать говорить спокойно, но переложенная на меня ответственность, вывела меня из себя.

— Значит плохо пытался. На студии у Бена не было ни дня, чтобы ты не делал вид, что меня нет, но теперь оказывается, что я же в этом и виновата, — мы оба закипали все сильнее.

— Извини, что я запутался и не знаю, как себя вести, — он выкинул окурок куда-то в сторону и сделал шаг ко мне, разводя руками.

— Извини, что я запуталась не меньше и не знаю какой реакции от тебя ожидать, — я тоже шагнула в его сторону, но совсем не так смело. На мою фразу он лишь выдохнул и закрыл лицо рукой, начиная ходить из стороны в сторону.

— Ты даже отказалась приходить, когда я позвал тебя сюда, но когда Панк написал, ты тут же поменяла планы. В чем именно ты запуталась? — он продолжал язвить, распаляясь еще больше.

— Он предложил мне прийти с Наей и я подумала, что это не такая плохая идея. В чем тут проблема? — я снова оперлась о стену, сложив руки на груди. Не услышав никакого ответа, я продолжила: — Я не пыталась обидеть тебя молчанием, это просто... — Я не успела договорить, как Глеб резко шагнул ближе, и прежде чем я осознала происходящее, его ладонь легла на затылок, властно притягивая меня к себе. В его движениях не было ни секунды раздумья - только порыв, взрыв эмоций, которые не получилось сдержать. Его губы накрыли мои жадно, почти отчаянно, а свободная рука легла на талию, пока первая путалась в волосах. Я не сопротивлялась — наоборот, его напористость разожгла во мне ответное желание. В одно мгновение растерянность уступила место интересу, и я обхватила его лицо ладонями, отвечая на поцелуй так.

Он остановился и тихо сказал: — В этом проблема, - затем снова втянул меня в поцелуй.

Какое-то время мы не могли оторваться друг от друга, словно этот поцелуй был необходимостью. Но если бы мы задержались ещё дольше, это неизбежно вызвало бы вопросы. Я осторожно отстранилась и, не отпуская его взгляда, провела ладонью по его щеке. Он прикрыл глаза и склонился к моей руке, всем телом отвечая на прикосновение.

— Проблема в том, что мы понимаем, что не хотим ничего усложнять, — произнесла я и он кивнул, смотря в мои глаза. В этот раз я сама притянула его ближе, коснулась губ, чуть отдалилась, а затем вернулась снова, покрывая его прерывистыми, легкими поцелуями.

— Ты тоже не хочешь это решать? — на его вопрос я отрицательно покачала головой.

— В моей жизни достаточно бардака. Я не хочу и не готова создавать новый, — теперь мы были в одной лодке и у нас был шанс все решить.

— Я не знаю, как действовать дальше, — честно признался парень и я его понимала. «Вот и встретились два одиночества, развели у дороги костёр», - подумала я и снова поцеловала.

— Может пока ничего? Может мы можем пока оставить все как есть? — на самом деле я не до конца знала, что именно предлагаю. Я не знала, как это должно было работать, но и более рационального решения у меня не было. — Мы проводили время вместе до этого и так же продолжим, как вместе работали так и продолжим, пока не станет ясно, чего хотим, — как бы глупо это не звучало, мне правда казалось, что в этом есть смысл.

— Так же, как было? — спросил он, все еще не до конца понимая.

— Мы друзья, вот и все, остальное не важно до того момента, пока мы не решим придать этому значение, — он выпрямился, осторожно выпутываясь из моих рук, и отошел, попутно доставая сигарету из пачки и поджигая её. Как меня сюда занесло? Этот вопрос возник в моей голове, стоило мне только немного прийти в себя после захлестнувших эмоций. Возможно я недостаточно хорошо себя знала, позволив всему этому случиться.

— Не знаю, - начал Глеб, быстро обдумав мои слова. - Я не уверен в том, что из этого получится, но давай попробуем, — даже такое скептичное согласие в секунду заставило меня улыбнуться.

Его почти прозрачная позитивная реакция ознаменовала окончание этого боя и я наконец могла расслабиться. Я подошла ближе и, поцеловав его в щеку, быстро зашагала в сторону выхода. Лишь единожды обернувшись, я заметила на его лице легкую улыбку и скрылась за дверью, оставляя его наедине со своими мыслями.

Недосказанность, которая висела надо мной темной грозовой тучей, наконец-то улетучилась, груз, так сильно давивший все эти дни, спал и я смогла спокойно дышать. Да, это была не до конца решенная проблема, но даже в таком виде она была намного проще. Друзья, которые к счастью не заметили нашего отсутствия, продолжали пить и болтать. Только Ная спросила, где я была, но ответа «очередь в туалет» вполне хватило. Глеб вернулся через пару минут в заметно улучшившемся настроении. Мы втянулись в обсуждение натальных карт и совсем скоро все стало так, как должно было быть.

Разошлись мы только к часу ночи, все довольные проведенным вечером. Уже завтра мы все должны были вернуться на студию и продолжить работу. Никто не знал о том, сколько всего мы успели на студии Бена, и должно было пройти обсуждение поменявшегося плана и стратегии. Я не знала, чего ждать дальше, но впервые за долгое время я чувствовала шаткое, но равновесие и была довольна. Это чувство опьяняло больше текилы и мне бы хотелось провести с ним как можно больше времени. Ная в эту ночь не осталась ночевать у меня, уже имея планы на утро, и я была этому рада. Мне нужно было прожить эти эмоции самостоятельно. Горячий душ и мятный чай помогли окончательно расслабиться и заснула я быстро, не изводя себя мыслями и догадками.