Техника прозаического письма
«Существует четыре основных типа привязанности: надёжный, тревожный, отвергающе-избегающий и тревожно-избегающий. Люди с тревожным и избегающим типами часто формируют созависимые отношения, где обе стороны не осознают не только свои собственные, но и потребности партнёра, что приводит к конфликтам. Эта взаимная неопределённость и создаёт притяжение между ними. Оба типа редко предпочитают «надёжные» отношения, потому что здоровые отношения для них — это «темный лес». Встреча с кем-то, кто так же сталкивается с подобными проблемами, укрепляет их собственные страхи и убеждение в том, что они просто не заслуживают настоящей любви».
Мой официальный выходной проходил отлично. Чудесным образом свободное время совпало с хорошим настроением, чем я решила воспользоваться по полной: сначала провела около часа в ванной, а потом взялась за генеральную уборку, которая помогала расставить по полочкам не только вещи, но и мысли. Кошка все время ходила за мной, вероятно считая, что таким образом помогает, или же она просто соскучилась по своей хозяйке, которая в последнее время слишком часто не бывала дома.
Я даже сама приготовила обед, чего не делала уже давно, разобрала груду одежды на диване и, наконец, вымыла окна — настолько сильным был прилив энергии. В какой-то момент меня это напугало, ведь обычно после такой эйфории наступала депрессивная фаза, но я решила просто не думать об этом, во избежание материализации подобных мыслей.
Мне искренне нравилось быть одной. Я чувствовала свободу, ходя по квартире в белье и напевая песни Боба Дилана. «Like a Rolling Stone», которую я пела уже в сотый раз, мне не надоедала, а только больше подбадривала. «Каково это — уйти из дома и забыть обратную дорогу, словно безымянный бродяга, словно перекати-поле?» — вновь и вновь повторяла я следом за музыкантом и могла точно ответить, что иногда это лучший исход событий. Не всегда легкий, не всегда гладкий, но от этого не менее прекрасный, судя хотя бы по мне.
Никто другой и даже я сама не отвлекала себя от односторонних разговор с кошкой, третьей кружки кофе и даже от игры в PaoPao, где я подтвердила свой чемпионский титул, пока на фоне шел четвертый сезон сериала «Офис». Мой идеальный выходной был в самом разгаре, когда позвонила Ная и отменила вечернюю вылазку в связи с работой. Меня это совсем не расстроило, а даже наоборот, ведь на самом деле мне вовсе не хотелось заканчивать свои одинокие посиделки.
От того, что мне уже давно не удавалось полностью зарядить социальную батарейку и провести время с собой, мое состояние ощущалось как самый хороший приход, и я утопала в нем, в конце концов отключив интернет, чтобы не отвлекаться на раздражающие уведомления по типу «вероятно вы знаете этого человека». За временем я не следила, но оно оказалось слишком скоротечным, потому что когда я остановила просмотр на восьмой серии пятого сезона, за окном начинало темнеть. Я взяла в руки телефон, чтобы проверить сообщения, и наткнулась на несколько уведомлений от Инстаграма, которые очень неохотно открыла.
coldsiemens
Привет 17:42
Как дела? 17:42
Неожиданное сообщение заставило меня на секунду напрячься, стирая расслабленность, но это было лишь сообщение и я быстро отдернула себя.
bykara
Привет 18:21
Все хорошо, что-то случилось? 18:21
Я решила задать этот вопрос с самого начала, чтобы не затягивать переписку. Ответ пришел почти сразу, что радовало.
coldsiemens
Я весь день слушал вчерашнюю запись и писал текст 18:24
Мне нужно, чтобы ты послушала, что получилось, и помогла мне 18:24
Тон быстро перешел на рабочий, но мне слишком хотелось продолжить свой отдых, чтобы сейчас же все бросить и взяться за работу.
bykara
Это никак не ждет до завтра? 18:25
coldsiemens
Нет, нужно сейчас 18:25
Я недовольно вздохнула, закатывая глаза, и заблокировала телефон. Чтобы встретиться где-то в городе, мне нужно было собираться, неплохо было бы и накраситься, а это точно не входило в список моих сегодняшних планов.
bykara
Приедешь? 18:29
Сообщение длиной в одно слово было тут же прочитано после отправки и, получив в ответ «20 минут», я снова выключила телефон и уперлась взглядом в потолок, ругая Высшие Силы за подобные их происки. Делать было нечего и я встала с дивана, чтобы найти в шкафу более приемлемую одежду.
Глеб приехал намного быстрее, чем мне бы того хотелось. Я не планировала менять своего «выходного» настроя, ведь все еще надеялась, что мы быстро закончим и я вернусь к своим делам. После звонка домофона, я открыла дверь и стала ждать нежеланного гостя, нарушившего мой покой. Миновав лифт, он зашел в квартиру, встречаясь с моим слишком расслабленным и незаинтересованным взглядом.
— Ты курила? — тут же спросил он, посмеиваясь.
— Я смотрела «Офис», — он рассмеялся еще сильнее, а я наблюдала, как он снимает обувь.
Пройдя в главную комнату, я завалилась на то же место, с которого совсем недавно встала, а Глеб более скромно сел рядом. В воздухе едва ощутимо витал аромат Tom Ford Oud Wood — насыщенный, древесный, с оттенками специй. Этот запах я узнала мгновенно, но вслух я, разумеется, ничего не сказала.
— Никогда не видел тебя такой спокойной и... домашней что ли, — он говорил это, мило улыбаясь и рассматривая меня. Надетые на мне пижамные штаны, большой серый свитшот и выглядывающая из-под него футболка с эмблемой «cry baby» не были предназначены для его глаз, но это был мой выходной и я не была обязана наряжаться.
— Не нужно так удивляться, ты еще многого обо мне не знаешь, — я все же не смогла сдержаться и закатила глаза. Глеб понял, что я не в том расположении духа и лучше не продолжать. — Ты что-то показать хотел?
Вспомнив о цели своего визита, он достал телефон.
— Я написал текст, но записать музыку, конечно, нужно более качественно, — начал он, сосредоточенно листая что-то в смартфоне. — Вот тут, — он включил запись, давая прослушать мне пару секунд, и поставил на паузу, — надо добавить еще один квадрат гитарной партии, а вступление барабанов из этого момента, — звуки снова послышались из динамиков и так же быстро затихли, — надо перенести в конец, — я недоуменно смотрела на него, не успевая за потоком его мыслей.
— Хорошо, допустим понятно, а сейчас-то что мне с этой информацией делать? — он посмотрел на меня со взглядом в духе «а что тут непонятно?» и положил телефон рядом с собой.
— Ты можешь вырезать это из записи и переставить так, чтобы звучало адекватно? — мои брови тут же поползли наверх. Хотелось бы сейчас закрыть глаза, а открыв выяснить, что я случайно заснула за просмотром сериала. — Мне нужно проверить, как на это ляжет текст, — я тяжело выдохнула, чтобы он точно понял, что мне совсем не хочется сейчас этим заниматься.
— Неси ноутбук, — скомандовала я, отказываясь лишний раз шевелиться. — Он на полке, — парень как-то многозначительно улыбнулся, но с места не сдвинулся.
— Как ты с боссом разговариваешь? — спросил он, чуть наклоняясь в мою сторону.
— С боссом я увижусь завтра на студии, а если тебе нужно, чтобы я сделала это сейчас, неси ноутбук, — в таком же шуточном тоне ответила я и он все же пошел выполнять мои указания.
Не меняя своего положения, я положила МакБук на свой живот и начала делать корректировки, о которых просил Глеб. На самом деле это было легко и работа заняла не больше пяти минут, но из-за моего огромного нежелания что-либо делать, движения получались слегка заторможенными.
— Вот тут добавь звука, — он контролировал процесс и делал правки с таким серьезным тоном, что мне хотелось его передразнить, но я сдерживалась, сохраняя хоть какой-то рабочий этикет. — Теперь включи сначала, надо послушать, — запись была достаточно хаотичной, в некоторых моментах переставала играть то я, то Бен, но в целом подобие нужной композиции было составлено.
— Все правильно? — спросила я, когда закончилась аудиодорожка, надеясь на то, что мы на сегодня закончили.
— Почти, чего-то не хватает, — он с максимально философским видом откинулся на спинку дивана, смотря рассеянным взглядом в потолок. — Нужно дописать какое-нибудь начало и сделать концовку еще громче, может гитарное соло или не знаю... Что-нибудь, — вспоминая аккорды, которые я вчера играла, мне показалось, что можно не придумывать велосипед и сделать все по классике.
— Гитара в кладовке, — сказала я, подразумевая то, что ему нужно за ней сходить. Сначала он не понял, что я имею ввиду, но когда я кивнула в сторону закрытой двери, до него все же дошло.
Я убрала ноутбук и взяла переданную мне гитару. Проиграв мелодию, я решила, что начать можно с перебора струн, используя все те же аккорды. Сначала шла шестая струна, потом третья, за ней четвертая и снова шестая, закрывая круг. Проделав это, я посмотрела на Глеба и он жестом показал продолжать. Я перешла к основному бою, пока пыталась придумать что-нибудь для красивой концовки, но остановилась, понимая, что сейчас не получится сделать то, что ему нужно.
— Я понимаю, что ты хочешь от финала, но на акустике я не смогу этого сделать, — он сложил две руки вместе, задумываясь. — Можно поменять аккорды на табы и будет громче, добавить эффектов, но для этого нужна электрогитара, — он, расстроенный тем, что не может получить все и сразу, снова взялся за телефон, листая вкладки.
— Хорошо, давай пройдемся по тексту... — быстро переключившись, он попросил меня включить аудио с начала, проверяя все ли из того, что он написал, подходит. — Послушаешь? — я кивнула и еще раз перезапустила запись.
Текст как обычно был мрачным, а у меня даже вызвал небольшую тревожность. Снова речь шла о наркотиках, о том, как не получается дойти до какой-то далекой цели. Про вещества он говорил в негативном ключе, вероятно понимая, что ни к чему хорошему они еще не приводили, но от чего-то все же продолжал употреблять. Это напомнило мне про Алису. Когда мы говорили с ней о влюбленности и она объясняла свои мысли, мы тоже пришли к тому, что она осознает проблему, но по каким-то непонятным причинам не может ничего исправить. Перед началом самого громкого момента песни он сбился, от того, что слова все-таки не совсем правильно ложились на музыку, и, раздраженный этим, убрал телефон.
— Я миллион раз переписывал эту часть, все либо недостаточно хорошо звучит, либо в принципе не подходит, — я не знала, как я могу ему помочь, а рядом не было Бена, который на все мог найти ответ.
— Не торопись, — аккуратно начала я. — Просто дай себе время, послушай запись... — я встала с дивана, направляясь на кухню, чтобы выпить воды. Парень все продолжал сидеть, пытаясь найти идею для волнующего его момента в песне где-то в стенах моей квартиры. — Может хочешь есть? — предложила я, случайно заметив сковороду на плите, о которой успела забыть.
— Можно, — приостанавливая поиски, ответил он, и я принялась греть еду.
Вершиной моих кулинарных умений была карбонара, которую я и приготовила сегодня. Мое негативное отношение к готовке было вызвано тем, что все детство я выслушивала наставления о том, как каждая девушка должна быть хозяйкой и обязательно уметь готовить, но повзрослев я поняла, что на самом деле девушка никому и ничего не должна. Даже когда бабушка учила меня готовить, у меня ничего не получалось, будто сама природа была против этого. Разложив по тарелкам пасту и заварив чай, я поставила все на стол.
— Я готовила сама, поэтому за вкус не отвечаю! — сразу предупредила я, садясь за стол. Мой гость сел напротив и начал пробовать карбонару, пока я внимательно следила за ним, ожидая отзыва.
— Не сказать, что это лучшее, что я пробовал, но тоже не плохо, — я в очередной раз закатила глаза, ведь даже зная о своих не самых лучших навыках, ожидала более благодарного ответа. Лежащий рядом телефон начал вибрировать и, взяв его в руки, я увидела на дисплее надпись «Мама». Она как всегда выбрала самый подходящий момент для звонка. Сначала я подумала не принимать вызов, но мы действительно давно с ней не общались и это заставило меня передумать.
— Это моя мама, мне нужно ответить, хорошо? — Глеб кивнул и я наконец нажала на зеленую иконку, сразу после этого отерылась камера. — Привет, мам, — как можно повседневнее начала я.
— Привет, солнышко, — она звучала уставшей, вероятно только вернувшись с работы. — Как дела?
— Все хорошо, у меня ужин, — я улыбнулась и перевела камеру на тарелку, стоящую передо мной.
— Отлично, я тоже вот только домой зашла. Сегодня был концерт «Green Doors» допоздна, — меня радовало то, что группа, с которой я провела все свое детство, все еще выступала и была любима публикой. Я понимающе покачала головой, не зная, как продолжить этот диалог. — Адам спрашивал, как у тебя дела, — упоминание в разговоре гитариста группы моментально испортило мое настроение и я закатила глаза, не скрывая недовольства.
— У меня все хорошо, — сказала я, слегка строгим тоном. — Мам, я скоро иду на встречу, давай перезвоню тебе завтра? — она немного расстроилась, но все же согласилась. Попрощавшись, я сбросила вызов, возвращаясь к еде.
— Кажется ты не очень любишь «Green Doors», — пошутил Глеб, за что получил от меня раздраженный взгляд.
— Тебе показалось. — сказала я, отводя взгляд в сторону. На какое-то время мы замолчали, но когда я убрала со стола тарелки, разговор продолжился.
— Ты не против, если я задержусь и поработаю над текстом тут? — я задумалась, не зная, что на это ответить, ведь я все еще хотела вернуться к отдыху наедине с собой, но настроение уже и так было подпорчено.
— Разве ты не говорил о том, что тебе мешает присутствие Алисы дома? — я решила спросить об этом, вспомнив его слова о том, что дома ему некомфортно работать именно из-за нахождения в квартире кого-то другого.
— Да, но ведь тут ее нет, — ответ не был лишен логики, но от этого не становился более понятным.
— Учти, я продолжу смотреть «Офис» и буду громко смеяться каждый раз, когда в кадре будет Майкл Скот, — заключила я и наткнулась на его улыбку.
— Ничего против не имею, — я оставила ему место на диване и поудобнее устроилась с ноутбуком на кровати, включая сериал.
Какое-то время я была сосредоточена на просмотре, стараясь избавиться от неприятного осадка после разговора с мамой. Казалось бы совершенно невинная фраза быстро заставила меня потерять хорошее настроение и снова вернула в холодную реальность. Адам когда-то был одним из моих близких друзей. Мы познакомились, когда мне было лет десять: он тогда пришел устраиваться на работу к моей маме. Ему было около двадцати трех и подружились мы из-за того, что мама попросила его дать мне пару уроков игры на гитаре. Все было бы чудесно, если бы не тот факт, что он будто бы никогда не замечал нашу огромную разницу в возрасте, позволяя отпускать в мою сторону сальные шуточки и намеки. Будучи ребенком, я не относилась к этому серьезно, считая, что у человека просто странное чувство юмора, но когда перед моим отъездом мы сидели всей компанией, выпивая, и он начал позволять себе лишнего, я наконец осознала, что с ним точно что-то не так.
После того, как я несколько раз убирала его руки с моих коленей и отказывалась «отойти с ним в сторону», он начал злиться и высказывать то, что пятнадцатилетнему ребенку слушать точно не стоило. «Я всегда получаю то, что хочу» — было последним, что я от него услышала, прежде чем покинуть репетиционную базу. Я не рассказывала об этом маме, зная, что она устроит настоящий скандал, защищая меня, а единственное, что мне было нужно в тот момент — это поскорее забыть о случившемся. Неизвестно, что случилось бы, если бы я осталась там на дольше. И неизвестно, что случилось бы, если бы я осталась в том городе.
— У меня снова миллион разных вариантов текста, но ни на чем не могу остановиться, — сказал Глеб, вытаскивая меня из воспоминаний, и откинул телефон на диван рядом с собой. — Зачем мне миллион записей, если они все бесполезные? — я отчего-то улыбнулась, наблюдая за ним.
— Используй первое правило техники прозаического письма, — я произнесла это так уверенно, будто бы он должен был с первого раза понять, что я имею ввиду.
— И что это за правило? — раздраженно спросил он, не понимая о чем я.
— Черновые тайные блокноты и дурацкие отпечатанные листки — они для собственного удовольствия, — отчеканила я, заученное правило. — Не удаляй, в смысле, вдруг понадобится, — для ясности добавила я, а Глеб продолжил странно смотреть на меня.
— Я не понимаю, откуда в твоей голове столько всего, — проговорил он и наконец-то улыбнулся в ответ, расслабляясь.
— Я слишком любопытная, — это было правдой: мне нравилось капаться в информации, нравилось искать что-то, о чем никто не знает и что никого не интересует.
В вечном поиске чего-либо я находила вдохновение и это в целом помогало мне чувствовать себя лучше. Я балансировала между «я знаю, что знаю больше остальных» и бессмертным правилом «никогда не совершай главную ошибку всех умников — не думай, что ты самый умный». Я находила смысл в знаниях, без них бы жизнь была совсем скучной.
Время близилось к десяти, а я все еще была не одна. Смотреть сериал давно надоело, и поэтому я просто лежала в кровати, листая новости. На самом деле присутствие Глеба никак мне не мешало. Он молча сидел на диване, занимаясь своими делами, лишь изредка вздыхая, видимо все еще не находя подходящих слов. Помимо этого, тишину нарушала лишь кошка, которая ходила по квартире, сама себя развлекая, и поезд, проезжающий раз в час.
Прочитав очередную статью о природном катаклизме, мой взгляд упал на рекламу концерта группы Marcy Playground. Название показалось очень знакомым, но я не сразу поняла почему. Пролистав свой плейлист почти до самого начала, я увидела песню, которой заслушивалась пару лет назад. «Sex And Candy» была для меня самой недооцененной песней из всех существующих на планете. Она имела довольно интересный мотив и обладала какой-то необъяснимой атмосферой, в которую я погружалась при каждом прослушивании. Текст, конечно, был достаточно странным, но, как признавался сам автор, сочиняя эту песню, он просто вставлял ничего не значащие фразы, которые для него ассоциировались с диско. Вспомнив о чувствах, которые во мне вызывала эта песня, я тут же захотела ее переслушать, но меня отвлек голос Глеба.
— Я, наверное, пойду, уже поздно, — расстроенно произнес он, вставая с дивана.
— Ты закончил? — на мой вопрос он лишь отрицательно помотал голой. Его то и дело приходящее и уходящее вдохновение меня беспокоило и я подумала, что поделиться с ним этой случайно вспомнившейся песней будет верным решением. — Подожди, тебе надо это послушать, — я рукой подозвала его к себе и Глеб приземлился на кровать рядом. — Садись удобнее, для полного погружения надо расслабиться! — мне очень хотелось, чтобы он как и я смог прочувствовать песню полностью.
Парень решил лечь на кровать, опираясь головой о ее спинку, и сложил руки на груди. Расстояние между нами было совсем небольшим, но для телефона его было достаточным. Нажав на «play», я положила телефон экраном вниз и заметила, как Глеб прикрывает глаза. Первые удары по струнам гитары донеслись из динамиков. Все мое тело покрылось мурашками, как только началась вокальная партия Джона Возняка. Его голос, казалось, совсем не отличался от других исполнителей альтернативного рока, но были в нем какие-то особенно притягательные нотки. Я все смотрела на парня, стараясь разглядеть в его спокойном лице такие же эмоции восхищения.
Первый куплет закончился и после короткого перехода начался припев — моя любимая часть во всей песне. Глеб решил устроиться поудобнее, соскользнув на подушку и повернул голову ко мне. Его расслабленный взгляд встретился с моим, и новая волна, но уже жара, прошла по моему телу. Мы смотрели друг на друга, пока после припева играл проигрыш, а потом, повернувшись на бок, Глеб засунул одну руку под подушку, а другой коснулся моей щеки, медленно поглаживая кожу большим пальцем. Казалось, что все вокруг замерло, но песня играла дальше, а значит это все еще была реальность, пусть и настолько необычная.
Второй припев был в самом разгаре, когда парень медленно начал сокращать расстояние между нами, очень осторожно, будто боясь чего-то. Он остановился, когда между нами оставалось всего пара сантиметров. Его зеленые глаза стали бегать от моих куда-то ниже и обратно. Момент, когда я еще могла все остановить, был нарочно мной упущен, и уже через секунду он коснулся моих губ своими, отрубая нам путь назад. Одно касание и он немного отстранился, желая увидеть мою реакцию, но я не дала ему этого сделать, затягивая обратно в поцелуй. Чувства, которые наконец были выпущены на волю, затуманили голову. Его запах, казалось, заполнил все пространство вокруг меня, затягивая меня в процесс совершения этой ошибки еще сильнее. Его рука с лица переместилась на шею, притягивая ближе. Песня начала играть по второму кругу, но мы были слишком увлечены, чтобы заметить это. «Мама, это точно сон, да» — повторял солист группы, будто наблюдая за всем со стороны.
Я прервала поцелуй, когда воздуха в легких стало катастрофически не хватать. И только тогда мой организм заработал, запуская ускоренное сердцебиение и выкручивая рычаг с адреналином на максимум. Я осознала, что теперь граница была окончательно размыта, и больше не знала, как поступать дальше. Взяв в руки телефон, со все еще играющей песней, я повернулась на другую сторону и выключила звук. Выбор остаться или уйти был полностью предоставлен Глебу. Я боялась, что он выберет второе. Это означало бы, что это действительно было ошибкой. Но он не встал с кровати. Он лишь укрылся одеялом, двигаясь ближе ко мне, и обнял со спины. Его действия заставили меня улыбнуться, хотя я все еще не до конца пришла в себя.
«Мне нечего было предложить никому, кроме собственного замешательства» — говорил автор техники прозаического письма Джек Керчак, и в тот момент я как никто другой понимала эту фразу. Было совсем не время искать ответы. Задаваться вопросами, пребывая в подобном состоянии, было бы глупо, и потому я закрыла глаза, отпуская ситуацию. Что, если бы я проснулась завтра и это все оказалось бы сном? Обрадовалась бы я или, наоборот, провалилась в печаль?