Рецепт на тот свет
Ночной город проплывал мимо окон машины серыми пятнами. Лиам гнал свой внедорожник так, будто за нами гнались все черти ада, хотя на самом деле черти сидели внутри салона. Карен на заднем сиденье сосредоточенно перебирала ампулы, её пальцы летали в темноте с пугающей уверенностью.
— Клиника «Элизе», — подал голос Лиам, притормаживая за два квартала до цели. — Охрана на входе, камеры по периметру. Штерн сейчас там, у него ночное дежурство в VIP-отделении. Код от черного входа я раздобыл, но внутри придется импровизировать.
Я проверил магазин «Глока». Металл приятно холодил ладонь, напоминая о временах, когда всё было просто: есть цель, есть приказ. Сейчас приказа не было. Была только личная жажда крови.
— Слушай план, — я обернулся к ним. — Лиам, ты остаешься на связи и пасешь камеры. Карен... ты сидишь в машине и молишься, чтобы мне не пришлось выносить тебя оттуда на плечах.
— Мечтай, Кастер, — Карен резко щелкнула крышкой медицинской сумки. — Ты едва ходишь. Если у тебя в коридоре замкнет колено, ты даже пискнуть не успеешь, как охрана нафарширует тебя свинцом. Я иду следом. Буду твоей «тенью» с аптечкой.
— Это опасно, Карен, — я попытался надавить голосом, но она лишь оскалилась.
— Опасно было смотреть, как Мел задыхается, а я ничего не могла сделать! Сейчас я могу. Коли ему блокаду, — она протянула Лиаму шприц, — или я сама всажу его ему в шею.
Я выдохнул сквозь зубы и подставил бедро. Игла вошла глубоко. Через секунду ногу обдало ледяным жаром. Боль, которая была моим верным спутником весь последний год, вдруг отступила, оставив после себя странную, пустую легкость. Как будто вместо ноги у меня теперь был стальной протез.
— У тебя есть двадцать минут, — Карен посмотрела на часы. — Потом начнется откат. Твои мышцы превратятся в кисель.
— Мне хватит десяти, — я передернул затвор.
Мы вышли из машины. Воздух был влажным и тяжелым. Мы просочились через задний двор, как две тени. Лиам в наушнике прошептал: «Чисто. Камера над входом зациклена. У вас тридцать секунд».
Дверь поддалась с тихим щелчком. Внутри клиника пахла стерильностью, дорогим парфюмом и смертью, прикрытой белыми простынями. Мы двигались по коридору. Карен шла за мной, дыша мне в затылок. Я чувствовал её напряжение — она не была солдатом, но ярость заменяла ей любую подготовку.
Возле кабинета Штерна стоял один охранник. Огромный шкаф в дешевом костюме, лениво листающий ленту в телефоне.
— Мой выход, — шепнул я Карен.
Я не стал играть в ниндзя. Просто вышел из-за угла, прихрамывая — блокада убрала боль, но не механику поврежденного сустава. Охранник поднял голову, открыл рот, чтобы что-то спросить, но я уже был рядом. Удар рукоятью пистолета в висок — короткий, точный, профессиональный. Тело обмякло, я подхватил его, не давая грохнуться на кафель.
— Сними с него рацию, — бросил я Карен.
Она быстро, почти не брезгуя, обшарила карманы отключенного громилы. Её руки дрожали, но она работала четко.
Я нажал на ручку двери. Кабинет был обставлен с шиком: кожаные кресла, дубовый стол, на стене — дипломы в золоченых рамках. И за столом он. Маркус Штерн. Холеный, седой, в идеально отглаженном халате. Он что-то писал в журнале, даже не подняв глаз.
— Я же сказал не беспокоить меня до утра, — бросил он, не оборачиваясь.
— До утра ты можешь не дожить, доктор, — мой голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.
Штерн замер. Медленно, очень медленно он обернулся. Его лицо из спокойного превратилось в маску ужаса, когда он увидел ствол «Глока», направленный прямо ему в переносицу. А потом он увидел Карен.
— Софт? — выдохнул он. — Что... что это значит?
— Это значит, Маркус, что срок годности твоей совести истек, — Карен вышла вперед, её лицо было белее халата доктора. — Мы пришли поговорить о Мелоди Вайс. Помнишь такую? Или для тебя это просто пятьдесят тысяч евро на счету?
Я подошел вплотную и приставил дуло к его подбородку, заставляя задрать голову.
— Рассказывай всё, сука. Кто платил, как колол. И начни с того, почему я не должен размазать твои мозги по этим красивым дипломам прямо сейчас.