2.

Лиам сидел на кухне, отодвинув в сторону пустую бутылку из-под дешевого виски. Он выложил на липкий стол планшет и несколько распечаток. Я стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. В колене стреляло так, будто там поселился термит и методично грыз сустав.
— Врач — некий Маркус Штерн, — голос Лиама звучал глухо. — Сейчас он «заслуженный специалист» в частной клинике на севере города. Живет на широкую ногу. Тот перевод… Рой, это было пятьдесят тысяч евро. Столько стоила её жизнь для него. Просто цифры на экране.
Пятьдесят тысяч. Я вспомнил, как рвал жилы в горах, как ползал в грязи под обстрелом, чтобы отправить Мел лишнюю сотню баксов на лекарства. А какой-то ублюдок в белом халате купил себе новый кроссовер за то, что ввел ей яд.
— Кто заказчик? — я развернулся. Взгляд у меня, судя по лицу Лиама, был такой, что он невольно вжался в стул.
— Концы ведут к семье Гордонов. Помнишь их «золотого мальчика»? Того, что сбил на тротуаре двоих и остался чист?
О, я помнил. Мое последнее дело в качестве юриста-стажера. Я тогда накопал свидетельские показания, которые не купишь. Папаша Гордон предлагал мне деньги — я послал его нахер. Потом посыпались угрозы. А потом я ушел в армию, думая, что так спасу Мел от их давления. Оказалось, я просто оставил её без защиты, как мишень в тире.
— Ты пришел сюда, потому что тебе тоже что-то нужно, Лиам. Не верю я в благотворительность.
Лиам на секунду замешкался.
— Гордоны перешли дорогу не только тебе. Они лезут в поставки нашего ведомства. Сливают инфу конкурентам. Мое руководство хочет убрать их тихо, без официальных ордеров. Но нам нужен кто-то, кто не числится в штате. Списанный. Тот, кого не жалко.
— «Тот, кого не жалко», — я усмехнулся, глядя на свои трясущиеся руки. — Идеальное описание.
Я подошел к шкафу в прихожей. Рука сама нащупала фальш-панель за полкой с обувью. Там, в темноте, лежал мой старый «набор для выживания», который я прихватил со службы вопреки всем правилам. Тяжелый армейский нож с зазубренным обухом и старый добрый «Глок». Я вытащил магазин. Пусто.
— Мне нужны колеса, Лиам. И нормальное обезболивающее. Моя нога сейчас — это гребаный якорь. Если я пойду на дело так, я сдохну на первом пролете лестницы.
— Всё будет. Машина во дворе. В багажнике — «аптечка» и кое-что из снаряги.
Я взял нож и провел пальцем по лезвию. Холодная сталь немного успокоила зуд в ладонях. Депрессия никуда не ушла — она просто трансформировалась. Теперь это была холодная, расчетливая пустота.
— Знаешь, Лиам, — я посмотрел на него через плечо. — Юристов учат, что правосудие слепо. Но я спецназовец. И я собираюсь выколоть этому правосудию глаза окончательно.
Я натянул старую кожаную куртку. Она висела на мне, как на пугале — за этот год я похудел килограмм на десять. Но плечи еще помнили вес бронежилета.
— Сначала врач, — отрезал я. — Гордоны — на десерт. Поехали.
Город за окном зажигал свои ядовито-желтые огни. Раньше я думал, что это город, в котором я умру. Ошибся. Это город, в котором я начну убивать.

—А ещё заедим за одной дамочкой.